Юрий Москаленко – Там, где нас не ждут… (страница 46)

Работа с кинжалами для меня что-то вроде танцев. Движения плавные, заставляет делать Хэрн, машу кинжалами, как веерами, особое внимание обращаю на положение ног. Тело моё принимает часто такие замысловатые стойки и делает настолько непостижимые движения, что кажется, порой, что вот-вот сломается. Я танцую уже третий комплекс, что придумал мне Хэрн. Он каждый раз вносит коррективы, уточнения и дополнения. Я даже предложил ему придумывать каждому из них своё название, и он просто вцепился в эту идею, носясь с ней, как баба со ступой. Учебные бои мы не устраивали, обходясь изучением стоек, приёмов и связок. Хэрн удивлялся, изучая мой подход к обучению и видя рациональное в нём зерно, вовсю придумывал комплексы, для будущего преподавания, взяв с меня слово, что как раздобудем бумагу хорошего качества, то я перенесу всё в тетрадь.

Неплохо у меня получалось и с метанием ножей. Я стабильно попадал в мишень, но по заказу бросать в указанное место, как это делал Хэрн, у меня не получалось. А с его последней придумкой, с качающимся маятником, я совсем перестал попадать.

Ещё одно, чем я занимался, причём Хэрн меня в такое время не трогал совершенно, была тёмная магия. Я уже по слогам научился читать, и так как записи в книге герцогини написаны по-эльфийски, то и учиться читать и писать я начал именно с этого языка. Одни названия заклинаний бросали в трепет – "Мёртвая петля", "Кровавый росчерк", "Дыхание дьявола" и так далее и тому подобное. Хорошо, что вела герцогиня свою книгу последовательно, плетения распределены по типам магии и видам. Заклинания в каждом разделе шли по возрастающей, для каждого уровня оставлялись на будущее чистые листы. А девочка, оказывается, весьма разносторонне развита – представлены плетения всех видов магии, и нескольких однопрофильных школ. Особенно полно представлена темная магия, и в частности, плетения школы Гресс. Если другие разделы я просто пролистал, рассматривая рисунки, то школе Гресс, уделил особенное внимание. И читать, хоть и очень медленно, было интересно. Так я обнаружил интересное плетение, позволяющее при совершении убийства, не обязательно ритуального, и это было особо выделено, присваивать один из навыков жертвы, но при условии значительного превышения его навыка над вашим или отсутствия у вас требуемого навыка. Теперь я понимал, отчего герцогиня такая уверенная была в своих силах, и откуда она набрала холлы своих навыков. И ещё одно заклинание меня особенно заинтересовало – это плетение, с помощью которого снимается с алтаря накопившаяся тёмная энергия, но относились они все к третьему уровню. Мне очень хотелось овладеть этими плетениями. Я не питал иллюзий по поводу своего будущего, стоит мне сейчас выйти за периметр охранной зоны. И я делаю все, чтобы увеличить себе шанс выжить в этом мире и, желательно, хорошо и комфортно устроиться в нём.

Я ведь уже применял пленения даже большего уровня, но там была подпитка от алтаря и подсказки бобика, а если пробовать использовать заклинания в рунах? Мне что-то объяснял Хэрн про них, и в голове отложилось, что это сложно, медленно, но надёжно. Вот именно, надёжно! Подготовить руну, держать её до удобного случая, потом раз и использовал, а потом зарядить снова. Это мысль!!! И она меня захватила.

Глава 19

Спустя ещё месяц

Жизнь налаживается – это основной девиз прошедшего месяца. Хэрн превратился в настоящего монстра, терроризирующего меня своими требованиями, наставлениями, и претензиями и самое обидное, что как своему, по сути, учителю и наставнику, я перечить не хотел. Нагрузки увеличивались с каждым днём, я не высыпался, сильно устал и по праву господина внёс очередные поправки в распорядок, вернее внёс предложение о введении рабочей недели – пять дней учимся усиленно, а два дня законный выходной, хочешь – работаешь, хочешь – учишься, а хочешь – отдыхаешь. Прямому распоряжению не подчиниться Хэрн не мог, и, скрепя сердце, с выходными согласился.

Мои успехи меня радовали, а Хэрна озадачивали, и в боевой, и в магической подготовке наметились солидные сдвиги. Я смог впервые создать и запитать манной руну и впервые в поединке на шестах достать Хэрна. Чему я больше радовался, я не понял. Удовлетворение, настигающее в момент правильно выполненных заданий, испытывалось мной всё чаще и чаще. Я был счастлив!

Быт налаживался, мы вместе навели везде идеальный порядок, перебрали вещи, оружие, драгоценности, деньги и запасы продуктов.

Хэрн соорудил коптильню, и она, с момента постройки, ни дня не простаивала. Зимой (да-да не удивляйтесь, в этом раю тоже бывает зима, она очень снежная, ветреная, но морозы небольшие, водопад вряд ли замерзнет) всё пойдёт впрок и мясо монстра (как стратегическое сырьё), и рыба с охотничьими трофеями. Наши запасы росли с каждым днём.

Наблюдательный Хэрн заметил, что свежий хлеб, спустя месяц, находясь под шкурой монстра, не черствел, оставаясь таким же мягким и хрустящим, свежее мясо, и оставшиеся вкусняшки в виде окороков и грудинки, также спустя месяц хранения не пропадали. Я ему рассказал о том, как я пытался разрезать шкуру монстра при его разделке. Хэрн на день задумался, ходил молчаливый и озабоченный, а я наслаждался тишиной, нежданно – негаданно, подаренной мне монстром. К каким выводам пришёл Хэрн не знаю, он мне не сказал, но я уверен, что что-то все же придумал, наш великий комбинатор. Я тоже подумал, как использовать доставшееся богатство в виде шкуры. Интересно, наши мысли в отношении будущего шкуры монстра совпадут или нет? Ну, это покажет время! Пока ни я, ни Хэрн предложений не выдвигали. Единственно, он перебрал всё доставшиеся нам вещи и ткани, но, видно, они его запросы не удовлетворили и всё оказалось снова на своих местах.

Подготовили ещё одну лежанку возле очага, соорудили по очагу в спальне и гроте. Кроме этого, с помощью лиан и нового топляка, что прибило к заводи во время проливных дождей, что лили в течение двух недель, сделали кресла и столы в наши комнаты. Всё-таки руки у Хэрна растут из нужного места, он, по моим эскизам, создал такие шедевры, что последнее время мы постоянно проводили занятия по языкам и магии в гроте, восседая в удобных креслах при разведённом огне, правда, приходилось пользоваться в основном мысленной связью, из-за шума водопада. А под шашлычок занятия проходили на ура!

Я уже сносно мог общаться на эльфийском и имперском. А в занятия общим языком, хитрый канн ввёл некоторую поправку. В обучение добавили произношение и не простое, а точную копию жителей королевства Чёрной Розы. С аристократом из этого государства общался в течении года Хэрн до своего рабства. Идея была такова, подстроиться под выходца этой страны, что при знании эльфийского, почти автоматически, переводит меня в ряды благородных или их бастардов. Мысль эта мне не сильно нравилась, но пришлось положиться на опыт столетнего Хэрна. Занятия проводились каждый день, в рабочий или в выходной (пришлось пойти на уступки Хэрну) разницы нет, и общались во время совместных дел или занятий тоже вслух, если конечно, занятия не проходили в гроте.

Занятие танцами стало в последнее время захватывать меня, связки из атакующих приёмов плавно перетекали в защитные неприступные ряды, скорость выполнения, с разрешения наставника, возросла, а знания, сидящие во мне, полученные от прежних носителей навыков, постепенно вплетались в движения, показываемые Хэрном, существенно дополняя их и делая совершенными. Наблюдательный Хэрн и это заметил, и один вечер пытал меня, где я учился кинжальному бою и к какой школе он относится. Что я мог сказать? Вот и делал умные глаза, хвастаясь, что всё додумываю сам. В этом была толика правды, я, и правда, много времени обдумывал те или иные приёмы, возможности их улучшения и вплетения в свой собственный комплекс защиты и нападения. Учебные бои мы не проводили, Хэрн очень боялся меня поранить, а использовать деревянные имитаторы не хотел, объясняя своё решение тем, что при работе с пустышкой, к бою и относишься соответственно, требуя налегать на теорию совмещённую с практикой, в виде отработки комплексов.

Он категорически, в ультимативной форме, потребовал от меня убрать свой чёрный кинжал (о причинах такого решения обещал рассказать потом), и теперь я ношу на поясе два подарка военных. Кстати, видели по новой мы их, но об этом позже. Своего чёрного я не убрал, а взамен потребовал изготовить мне сбрую, чтобы цеплять кинжал за спину, рукоятью вниз. Так теперь и хожу, привыкая к дополнительной нагрузке, в буквальном смысле, весь обвешанный железом.

Вторая песня души – это шест или, как упорно продолжает называть эту длинную палку Хэрн, копьё. Я уже обмолвился ранее о том, что мне подарили шест, теперь коротко откуда он взялся.

В первый день нашего знакомства, я обратил внимание, как ласково Хэрн гладил листья железного дерева под ковриком. А когда на следующий день он рассмотрел палки очага, чуть ли не застонал. Я удивился, конечно, но лезть в душу не стал, захочет сам расскажет, что к чему.

В этот же день мы пошли в лес за ягодой, фруктами и проверить силки. Каково же было моё удивление, когда Хэрн сбросив с плеч мешок, ни на что не обращая вокруг себя внимание, чуть ли, не на карачках, побежал к железному панку. Упав на колени и прижавшись лбом к стволу, он в голос орал хвалебные речи богам за возможность встречи с каким-то Талом.