Чапай задумался.
А потом, видно приняв какое-то решение, произнёс…
– это вариант, закрыть за тобой долг. Но учти, оружие будет серьёзное и с документами. Всё-таки мы у тебя в долгах. Будет всё по возвращению из санатория. И документы, и лицензия, и оружие. Даже короткоствол как военному пенсионеру союзного значения сделаем, притом боевое, и тогда остатки долга боеприпасами закроем. Согласен?
Я кивнул.
– Отлично! Тогда по койкам. – Очень довольный собой и торгом, закончил Иваныч. – Всё, деньги я перегнал. Остальное завтра. Что-то я умаялся. Я сплю здесь, ты в спальне. Ко мне не приставать. А то я знаю вас… – пошутил куратор.
Я расстелил диван.
Диван был правильный: широкий и твёрдый. Да только, что толку? За два месяца в квартиру не ступала ни одна женская нога. Да уж, не так я представлял свою холостяцкую жизнь.
Я выключил свет, телевизор. Пожелал гостю хороших сновидений и отправился в спальню. Откинув в сторону приготовленный новый комплект постельного белья, разделся, плюхнулся на кровать и приготовился заснуть. Интересно получается: раньше, когда я ещё был семейным, то засыпал только под бубнёж телевизора, что раздражало жену, а последние несколько дней, выключаю телевизор и с наслаждением засыпаю в тишине. Нет, все-таки я, точно, наверное, кот, который зачем-то вредничал и писал хозяйке в тапки!
Убирать со стола было в лом, тем более, завтра меня уже тут не будет, и, как понял я куратора, сюда я больше уже не вернусь.
Даже в ванну не пошёл, а стоило бы…
Свет погашен во всей квартире. Из зала уже трель храпа доносится, а мне почему-то не спится. Во как круто жизнь опять фортель выкинула. А жизнь-то, и правда, прекрасна. Словно в детство и в Новый Год окунулся!
Новый Год…
Опять накрыло воспоминаниями…
Эх, молодость, а как же тогда мне было страшно-то. Но ведь давили страх!
И вновь перед глазами пошли картинки былого…
Второго января пришла моя Н-18-3 с Максимом, Хашкуловым, Сырцовым и еще одним солдатиком. И приехала П-256 с Коляном. Колян радовался, как ребенок, что соединился со своими бойцами, и что теперь командовать ими буду только я, а не все подряд, как было в Толстом Юрте. Он и рассказал, что когда пришел приказ на выдвижение в Грозный на консервный завод, Максим сел в аппаратной и начал рассказывать бойцам, что он ехать в Грозный не может. У него младшей сестре 6 лет, родителей нет и если ним вдруг что, то она останется круглой сиротой. Но получив волшебного пендаля от начальства, спорить не стал. Нарваться на грубость в боевой обстановке – это не самый лучший вариант.
Приехали мои папуасы, а с ними приехал майор из Москвы. Он привез экспериментальную тогда переносную станцию космической связи Р-438 «Барьер». Она давала один канал под закрытие «Маховиком». Развернули её на крыше Н-18, кабели через дверь переднего отсека напрямую к комплекту ЗАС, запитались транзитом от «Москвича» Р-161. Проверка аппаратуры, ввод ключей, установка связи со спутником, установка связи с абонентом, сдача канала под закрытие, закрываем канал, сдаем на коммутатор…
БАЦ! Пропало питание! «Москвич» заглох. Экипаж Р-161 в мыле пытается завести АБ-8, мы курим бамбук.
Дали питание. Все повторилось. Канал сдали на коммутатор, прошла проверка связи.
БАЦ! Опять пропало питание. Майор из Москвы популярно объяснял, кто эти товарищи, кто их родители и что им надо сделать с представителями животного мира.
На третий раз я отказался включать комплект ЗАС «Маховик». Доложили Никифорову. Тот дал пинка Соломахину. Прибегает этот начальничек.
– Почему нет связи?!
– Потому что нет питания.
– АБ-8 работает, включай аппаратуру!
– Москвич заглохнет через 15 минут. Это будет уже третье аварийное отключение. Сожжем и «Барьер», и «Маховик».
– Я приказываю, закрывайте канал «Барьера»!
– Обеспечьте нормальное питание, а не приказывайте хрен знает что!
Ушел. Вызывает меня Никифоров.
– Что случилось?
– Да все нормально. Просто питания как не было, так и нет. «Москвич» с Р-161 глохнет каждые полчаса, а этот придурок со своими приказами бегает. Пусть в своем батальоне сначала разберется, а потом мне будет приказы давать.
– Серег, ну что ты с ним ругаешься?!
– А что я должен дебильные приказы выполнять молча?!
– Ну он же комбат!
– Да и хрен на него! Я связь должен обеспечить, а не идиотские приказы выполнять!
– Постарайся не ругаться с ним.
– Виктор Васильевич, вы меня знаете не первый год. Если я буду выполнять его приказы, сожгу к бениной маме ЗАС комплекты и приду к вам с докладом «Товарищ подполковник, я не могу закрыть ни один канал, так как по приказу командира батальона сожгли всю аппаратуру ЗАС». Вы этого хотите? Я готов. Только что потом со связью делать будете? Я вообще не понимаю, как такой офицер, как Соломахин мог стать командиром корпусного батальона связи!
– Между нами, должность комбата ему купил папа. Он в Волгограде бизнесмен. А меня назначили перед самой войной, я его просто не успел снять. И сейчас приходится воевать с теми, кто есть.
– Виктор Васильевич, связь я обеспечу по полной программе в рамках своих сил. Я понимаю, что если не будет связи, вся наша пехота будет хуже стада баранов. И гибнуть будут пачками ни за грош. Но выполнять придурочные приказы Соломахина я не буду.
– Хорошо, иди.
Пока я общался с Никифоровым, бойцы надыбали килограмм пять кофе жареного в зернах. Так у нас появился кофе по-чеченски. Рецепт: насыпаешь зерна в армейскую кружку, толчешь рукояткой штык-ножа зерна, заливаешь кипятком (вода хлорирована настолько, что просто пить невозможно) и засыпаешь столько сахара, сколько сможешь растворить и выпить.
И тут опять нарисовался Соломахин.
– Что, капитан, связи так и нет? Ты смотри, а то за тобой скоро придут!
Ась? Это чмо толстожопое меня пытается меня напугать?
Дисциплина, субординация, этика, толерантность и политкорректность покинули меня со скоростью СУ-27.
– Ты кого пугаешь?! Я последний раз пугался в девятом классе! А тебя вообще надо под трибунал отдать за такое обеспечение связи!
Он реально меня испугался! Внешний вид у меня был довольно колоритный: я не брился с 9 декабря 1994 года, шапка без кокарды, черный свитер, бушлат без звездочек, штаны афганка и сапоги в сочетании с небритой рожей делали меня очень похожим на боевика. Я так и не брился до возвращения в ППД 21 февраля. Меня так и звали все «Борода» или «Капитан-с-бородой». Подчиненные офицеры – «Шеф». Бойцы – «Ротный».
Сухпай кончился. Попытка стать на котловое довольствие с треском провалилась. Я просто не мог есть борщ и кашу, в каждой миске которой сидело от чайной до десертной ложки хлорки. И тут бойцы надыбали склад готовой продукции консервного завода. Да это просто праздник какой-то! Соки и компоты, консервированные фрукты и овощи в неограниченном количестве! После этого я десять лет пил только томатный сок (его там не было). Но соки – это прекрасно, а жрать хочется!
Построил своих воинов.
– Товарищи бойцы! Ставлю задачу – спасти от голодной смерти командира роты! Тащите чего-нибудь пожрать из разряда тушенки, сала, хлеба, консервы каши или рыбы. Ну и про витамины не забудьте!
Глаза бойцов стали как у эльфов. Командир рехнулся – ну где тут витамины взять?!
– Чего смотрите? Я вообще-то лук имел ввиду.
Все выдохнули, глаза пришли в норму. Через пару часов я вполне нормально поел тушенки с хлебом и луком.
Третьего января притащили Р-440, дизель и сразу пошла движуха по набору связей и закрытию каналов. Коммутатор ЗАС решили запустить в аппаратной Т-242ТН из 8АК. Два отсека. В заднем – комплекты ЗАС, в переднем – коммутатор и вспомогательные блоки.
В экипаже аппаратной было три человека. Начальник отделения ЗАС к-н Гнедин Юра, нач. аппаратной пр-к Климов Виталик, и солдатик ряд. Андрей Горячев. И в момент перехода с набора связей на боевое дежурство оказалось, что сидеть за коммутатором ЗАС просто некому! Юра с Виталиком постоянно на контроле комплектов ЗАС, один солдат не может сидеть все время без смены. И тут пришла еще такая же аппаратная из краснодарского полка связи. Начальник аппаратной – пр-к Володя Зайцев. И самое главное – приехала ТЕЛЕФОНИСТКА! Каким ветром эту довольно молодую (лет 25) прапорщицу Елену занесло в Грозный, я не знаю. Посадили её на дежурство. Даже Рохлин перестал матом разговаривать в трубку. Но красоваться – это одно, а работать – совершенно другое. На следующий день её сняли с дежурства и забрали для выполнения более привычных функциональных обязанностей. А коммутатор опять остался пустым.
Вызывает меня Никифоров. Уже на новое ЦБУ в подвале.
– Серега, ты за коммутатором работать можешь?
– Могу.
– Тогда садись, а то там совсем завал.
– У вас что, работать некому?
Так еще комбат есть, очень боевой!
– Хорош прикалываться, иди работай.
– Кто кроме меня будет сидеть за коммутатором?
– Да кто хочешь! Сади кого надо, но связь чтобы была!
– Тогда так: я дежурю с 8 до 12 и с 16 до 20 часов. Это пиковая нагрузка. С 12 до 16 и с 20 до 24 пусть сидит Андрей Горячев. Хоть и солдат, но шарит. А с 00 до 8 утра я посажу Макса, пусть тренируется.
– Добро, давай.
