Юрий Москаленко – Путь одарённого. Ученик мага. Книга 3. Часть 3 (страница 21)

Каниб убран в карман Чили. И вот на столешнице, среди уже полупустых тарелок, лежат два невзрачных серебреных колечек.

— Посмотри — говорю я.

Чили заинтересовано вертит в руках, исправленные мной, артефакты.

— это то, что я думаю?? — Задаёт он непонятный вопрос, хотя почему не понятный…

Я же, ухмыляясь, отвечаю…

— я не читаю твои мысли, Чили, но это не заготовки, а полноценные, очень качественно выполненные артефакты, пускай и бытового назначения. Самому мне заниматься их реализацией не с руки и причины те же. Светиться не хочется. Как ты понимаешь, ну и то, что я их тырю у своих учителей, тоже не делает мне плюсов. Но, увы, денег мне надо, чем больше, тем лучше, у меня долгов много за учёбу. Но беру я только заготовки, а дальше уже…

И видя раскрытый рот, от волнения, Чили — добавляю…

— не важно.

Хлоп…

И обиженный взгляд друга.

Я же, качаю головой…

— меньше знаешь, крепче и спокойней спишь, дружок.

— Угу — впервые, за весь нас разговор, подал голос Стани.

Чили судорожно сглатывает, явно у него, от волнения, в горле пересохло.

— Понял — шепчет он.

— Это хорошо, что понял — улыбаюсь я. — А теперь, конкретика. Думаю, твои таинственные друзья легко найдут того, кто им все предлагаемые мной артефакты, проверят на качество исполнения.

Кивает…

— найдут — подтверждает он мои слова.

— так вот — предлагаю я — я ищу нормальные артефакты, ты их пробуешь реализовать, но не в городе и как во всех наших с тобой договорённостей, о моей роли никто не должен знать, ну кроме некоторых и то, по возможности, и твой отец о наших других делах не должен узнать.

Говоря все это, я улыбаюсь.

— Я попробую — кивает Чили…

И снова Стани слово ввернул, да ещё какое, после которого, Чили побледнел, как полотно…

— Ну-ну, попробуй. Попытка — ведь не пытка?? Правда, братец…

И на Чили, после этих слов побратима, без слёз взглянуть, уже было нельзя.

Глава 6.1

Вечер, но сколько событий, к этому времени, успело произойти. Вот же… что-то завертелось вокруг меня, жизнь берёт меня в свой круговорот.

В начале северяне отметились. Этот обнажённый бугай у них что-то вроде, то ли конунга, то ли вождя, непонятно. Но шишка на ровном месте. К тому же ещё магически не обижен богами, берсерк. Его братец качественно отключил и, причём, надолго.

Выспаться, вернее, проспаться, успел. А оказалось, что нашу стычку, увы, видели. Хотя чему удивляться то… утро, народа вокруг, которого мы сами видеть и не могли, куча крутится рядом, а тут вождя этих барбосов в отключку, почти на день, отправляют. В общем, накапали на нас, да и Кир проявил не нужную инициативу, хотя, помня, что прошло совсем недавно с магом-южанином, понимаю, чего так волновался то трактирщик. В общем, ближе к обеду к нам нагрянули. И не кто-нибудь, а шаман и по совместительству, отец этого бугая.

Мы только разговор с Чили закончили, и он, куда то быстрому убежал и вслед за ним, словно вихрь, в наш номер Клаха влетела.

Боже… что тут началось, слёзы, сопли и разлитая вокруг любовь, как сыновьям и всё равно женщине, что мы, ну почти благородные, и клан есть, и я…

Забота, причитания…

Ну и всё, в том же роде. Я то уж, как проникся заботой доброй женщины, а чего говорить за брата, который за всю свою жизнь, подобного отношения к себе никогда не видел, даже со стороны своей родной матери. Она стоик, да и в том же духе воспитывали и его самого, с самых, как я понял, пелёнок.

А тут… нас всех расцеловали, заставили вещи с себя снять, потом в ванную погнали, причём, взрослого уже, попробовавшего женщин, Стани мыть сама Клаха взялась, нет, я так-то понимаю, что и приятно, и расслабляешься лучше, когда кто-то тебе аккуратно и с любовью спинку трёт…

В общем, я не позавидую тем, кто на Клаху теперь, в таверне, просто даже голос повысит, а если больше, то за жизнь этого урода и медяка не дам.

Побратим проникся, побратим влюбился в тётку, как в маму, заботливую, слезливую, добрую, ласковую и нежную.

Он был просто в прострации, явно никогда в жизни он не ощущал на себе, так истово простую женскую любовь, основанную на материнских инстинктах.

М-да…

Я же, уже зная, как может себя вести тётушка, только со стороны ухмылялся на то, как она по быстрому крутила Стани, а тот, как заговорённый, с большими глазами и с открытым ртом слушал, что ему шепчут на уши, нежился в этом море, расплесканной по номеру, материнской любви.

И вот мы такие расслабленные после помывки в простых, но тёплых халатах расположились у стола, на котором вновь, словно по волшебству стояли, нагруженные всякой съедобной вкуснятиной, тарелки.

Я уже был готов приступить к ещё одному серьёзному разговору как…

Стук в двери, причём, так настойчиво…

— мы ждём кого-то?? — Насторожился Стани.

Я пожимаю плечами…

— кто и мог бы прийти, то уж поверь, так долго бы не стучался, а кое-кто и вовсе привык ко мне в номер, без стука в двери, входить.

Явно намекаю на тётушку…

— Тогда, кто??

Я пожимаю плечами…

— Сейчас узнаем…

Встаю и к двери, раз сами не заходят, значит, у них есть на то свои причины. Дверь пошла на раскрытие и на пороге дядька стоит, по виду здоровенный, но в возрасте. Для нас, мальцов, наверно бы, он и вовсе казался стариком. Но явно крепким стариком.

Удивлёно смотрю на его необычное одеяние, а есть на что обратить внимание. Балахон накинут на его широченные плечи, и этот балахон, словно из отдельных лоскутков сшит. Но есть одно, но… балахон — это артефакт! Магией от него несёт и что-то мне говорит, что камешки, которые нашиты в каждом лоскутке, ничто иное, как маленькие природные накопители.

А так, с виду, дядя крепок, выбрит на лысо, впрочем, и растительности на лице, тоже нет. Голова, что моя коленка, гладкая и без морщин. Глаза глубоко посажены, но выглядят очень выразительно, хотя и доброты в них нет, жёсткий, видно дедок…

— чем обязан??? — Я сразу понял, что очередные разборки сами к нам в номер пришли.

Тот молча окинул взглядом в начале меня, потом перевёл его на спокойно сидящего в расслабленной позе Стани. Ну и видно, что дорогую обстановку в номере успел заценить. Явно он и не предполагал, что в этой гостинице, можно снять номер такого класса.

Какие-то выводы он для себя сделал, как и по нашему возрасту, так и статусу, не каждый может себе позволить проживание в таких дорогущих, для нижнего города, апартаментах.

И вот явно его намерения резко меняют вектор направленности. Уже не чувствую с его стороны угрозы, а вот заинтересованность какая-то присутствует.

— Харли Бу. Отец одного детинушки, которого вы сегодня утром, у дверей таверны… — запнулся, слова подбирает — поспать заставили — выдавил он из себя.

О, как! Поспать, значит…

Я кидаю ироничный взгляд, на братца.

Вот же «сонник» ты мой… тренированный, хорошо хоть не навеки заставил заснуть большого засранца.

— Раз вы к нам нагрянули, то и представляться нам, думаю, нет смысла — говорю я и интонацию в голосе делаю вопросительной.

Ну, дядька, явно опытный чёрт…

— так и есть — кивает он — вас, во всяком случае, господин Нов, все рекомендовали, как очень порядочного юношу. Ну, а с вашим братом, уже мой сын успел познакомиться…

И впервые на его лице улыбка появилась…

— с его кулаком…

И стоит, лыбится. А главное, что приятно, без приглашения, даже не дёргается, чтобы в номер зайти.