Юрий Москаленко – Неуловимый. Часть 2 (страница 75)

Сложив свои подделки в котомку к барону, мы направились в сторону селения.

Надо сказать, что теперь мы не выглядели нищебродами. Стараниями Суча, удалось немного прибарахлиться.

Шварц щеголял в штанах с огромными галифе, заправленными в сапоги, рубашке с длинными рукавами, с выцветшей вышивкой на вороте, и безрукавке-душегубке, из меха непонятного зверька. Но мех ещё весьма неплохо выглядел и не облез. На голове – кожаный колпак. Препоясан барон был старым, непонятного цвета, поясом.

В общем, красавец! Да и котомка у него почти новая, а главное, сделана из кожи.

Я же обзавёлся косовороткой, почти новой, кожаной безрукавкой, коротенькими сапожками, причём оказались они обезличенными, то есть, на любую ногу их можно обувать. Были они мне немного большеваты, но пустив на портянки свою прежнюю рубаху, привёл всё в соответствие. С портянками сапоги не хлябали, а сидели, как влитые. Штаны у меня, в отличие от барона, были кожаными. Пахли они, правда, но я решил, что уж лучше так, чем в своём непотребстве в село идти. Вместо пояса, кушак. В сапог засунул пародию на нож.

А всё-таки! Хоть какое-никакое, а оружие!

Котомка у меня старая, да и не котомка это вовсе, а простой, пустой заплечный мешок.

А вот и Суч по дороге пылит в нашу сторону.

Опять что-то тащит!

Мы переглянулись со Шварцем, и барон, начав с приветствия, выдал:

– Привет! И давай, без этих глупых поклонов! Веди себя с нами, как с обычными ребятами. Кстати, вот тебе серебряный за нашу одёжку.

Суч изумлённо уставился на барона.

– Но как же?! Я же сказал, что сам оплачу.

Барон, царственным движением, отмахнулся от возражений парня, явно рисуясь.

– Ты проявил о нас заботу, хотя мы об этом и не просили, тем более, в нарушение всех, данных тебе указаний, твоего непосредственного руководства. А потому, такие действия достойны награды. Думаю то, что ты собрал по своим знакомым, не стоит больше серебряника?

– Нет, конечно! – парень с радостью рассматривал необычную монетку. Ух ты! Это Цехин настоящий! Он равен пятаку серебром, на наши деньги. Древняя монета. Где взяли? – выдал он.

Видно, и сам барон уже расстроился, что так оплошал. Уж больно мы торопились в тот момент, когда Никс нам деньги давал. А тут, ты посмотри, древняя монета!

– В столице герцогства за неё и золотой можно у коллекционеров получить! – выдал он бесстрастным голосом. – Но это тебе за твоё усердие, но теперь будь внимателен, и смотри, не проговорись. Сейчас первым делом на торжище. Там нас разместишь и бегом до кузнеца, братьев которого ты хотел предложить нам в работники.

– Так, я вроде всё с ним уже решил! – не понял Суч.

– Гури с ним познакомиться хочет и переговорить. Ему есть, что предложить. Не боись! Ещё все в прибытке будут! Я малыша знаю. Но вначале нас устроишь. Дождёмся первого покупателя, а потом дуешь по нашим делам. Чего тащишь-то опять?

– Немного хлеба. И окорок урвал у брата. С него не убудет, а мне приятно! Я боюсь есть стряпню нашего старо-нового сторожа. Вы как хотите, но я у него не едок. Во всяком случае, пока не увижу, что вы сами себя хорошо чувствуе… – он выпучил глаза от ужаса…

… И было от чего!

Шварц неожиданно скрючил зверскую рожу. Вытянул руки к горлу парня, и, пошатываясь и захрипев, зашипел:

– М-н-е н-у-ж-н-а т-в-о-я к-р-о-в-ь!

И пошатывающейся походкой сделал два шага в сторону парняги.

Тот, ойкнув и испортив воздух от страха, попятился назад, но, споткнувшись о мною подставленную ногу, с криком плюхнулся в пыль дороги, выронив заветный серебрянный, который уже тайком я подхватил с земли.

Не удержавшись, я заржал в голос, и вскоре ко мне присоединился и барон.

Вот только Сучу было явно не до смеха! Очень похоже, что кто-то немного штаны от страха испортил. Пускай и не сильно, но сам факт!

А тут ещё выяснилось, что он потерял своё вознаграждение!

Шварц видно заметил, когда изображал зомби, что я поднял упавший кругляш, и успокоил паренька, что после того, как расторгуемся, он тут же вернёт своему помощнику ему вознаграждение, правда, всего один нормальный серебряник, как, впрочем, сразу и обещал.

Село меня, если честно, не впечатлило, хотя Суч прав, какое-то весьма большое оно по размеру по нынешним временам. Впервые я мог лицезреть и рабов. На полях трудились пару сотен человек в ошейниках.

Однако!

Вроде уже много времени в Империи провёл, но вот так, рабов за работой видеть приходилось впервые, и если меня этот момент поразил до глубины души, то мои попутчики, на факт наличия в селе рабов, ровным счётом никакого внимания не обращали. Скорее, они бы, наверное, удивилась моей реакции на рабов, чем на них самих.

Расспрашивать по этому поводу Суча я не стал. Успеется.

А пока…

– Вон там и поместье само, с постройками и управой! – рассказывал нам о селе Суч, пока мы шли по селу до торгового пятака. – С утра уже, сами видите, какое столпотворение. Вам, естественно, вставать придётся у самого края, почти у обочины рынка. Но, по-другому никак! Вы тут никто и зовут вас никак. Отобрать товар, может быть, и не отберут, не принято это всё-таки, так как воровством такое действо назвать можно, но вот потом от местной шантрапы отбиваться придётся. Те на деньги падкие. А потому, даже если распродадитесь, на закупки без меня не идите. Я и кузнеца с собой приведу. Его тут все побаиваются, ибо силы в нём немерено. Я, конечно, понимаю, что вы и сами можете за себя постоять, но вы же сами говорили, что первое время светиться по пустякам нежелательно. Хотя, уже по одежде очень будете выделяться, – он правильно понял наши удивлённые взгляды, направленные на него. – Пусть и в старое тряпьё вы одеты, но добротно, так даже горожане не ходят. На косоворотку у нас безрукавку никогда никто не наденет. А ты, Шварц, и вовсе в душегубке. Я вам её так, погреться принёс, если, например, вдруг в лес вас занесёт, и вы там ночевать останетесь. А твой колпак, и вовсе…Не носят так у нас!

Барон изобразил зверский оскал.

– А! – отмахнулся от Суча уже Шварц. – Перебьются, а мне так удобно, а главное, тепло. Вроде весна, а по утрам, сам видишь, зябко. А потому, меня мало волнует, что, кто будет думать, лишь бы с вопросами не приставали.

Наш проводник хмыкнул.

– А никто и не будет с вопросами к вам приставать. Сразу по шапке и этому колпаку получить можно! Хотя, вы ведь не местные, а значит…. Точно, на это всё и спишут. Ну что, пошли? А то мне и помыться потом надо будет, не ходить же так в кузню.

– Скажи лучше к девчонке своей! – рассмеялся барон. А потом, подмигнув, добавил. – Познакомишь?

Отчего Суч сразу как-то сник.

– Да шутит он, шутит! – за спиной парня, показал я кулак барону, а сам принялся отвлекать разговором и вопросами паренька, который оказался уж больно ревнивым.

Торжище было, как и село, огромное и шумное.

Пристроиться нам удалось прямо около постамента, на котором глашатаи объявляют народу волю правителей. Устроились в закутке около лестницы, что вела на деревянный постамент.

На нём, наверное, и казни когда-то проводили – подумалось мне, но эта мысль не вызвала у меня никаких неприятных ощущений. Раз казнили, значит было за что, а пока…

Народ с самого утра тут шляется, в поисках чего бы купить и как бы продать. Вот купцов, да и прохожих, зазывалы за руки и полы кафтанов хватают, завлекая в свои лавки. У нас же лавки не было, и поэтому поводу у меня даже одна идея появилась. Всё-таки, находясь у макров мы делали складную мебель, так почему бы мне и тут такой же фокус не провернуть? Но это на потом, тем более и наличие свободного, незанятого кузнеца имеется.

Расстелив припасённую тряпку у себя в ногах, уселись на неё, и на оставшемся пятачке выставили на обозрение три маленьких фигурки.

Две изображали весёлых гномов в неизменных колпаках, и третьей была фигурка надутого, обиженного маленького гоблина. Уж чего-чего, а обид, со стороны Хэрна, я в своё время насмотреться успел, по самое нехочу!

Торговля сразу, с самого начала как-то не задалась. Все на нас посматривали, мягко говоря, с непониманием. Оказывается, дети на торжище сами ничего и никогда не продают. Но мы, и правда, среди толпы народа выглядели чужеродно, нездешними наверное, потому на нас никто и не кричал, и не шикал, и права не качал.

Пару раз подходили любопытные. Рассматривали фигурки. Спрашивали откуда такое чудо, но узнав о цене на безделушки, плевались и бросали нам в руки изделия, и сами уходили, что-то злобно ворча себе под нос.

Как я предполагал, пока не появились на рынке дети в сопровождении взрослых, торговля у нас не шла.

Но часа два мы точно просидели без толку. Барон, разве что, в сопровождении Суча прошёлся по торжищу, прицениваясь к продуктам, которые просил купить Никс. У менялы обменяли древние монеты на местное серебро. И правда, удалось получить за каждую монету, по пять серебряных кругляшей.

Никс, видно не в курсе такого курса обмена местной валюты, и не знает настоящей стоимости доставшихся ему от непонятных создателей денег.

Первым серьёзным покупателем оказался дородный дядька, который искал необычный подарок своим детям. И на наше счастье, их у него было, как раз трое, и все они были погодками. Рассматривая статуэтки, он даже присел на корточки, чтобы получше их рассмотреть. Причём, озвученная цена за них, в десять серебряных монет за каждую, похоже его не особо впечатлила.