Юрий Москаленко – Непредвиденные изменения. Книга первая. Часть вторая (страница 4)

— Я подумаю — уже не так грозно Антонова.

— А как у нас обстоят дела с куклами? — задаю интересующий вопрос.

— На них одежду шить, оказалось ничуть не легче, чем на людей — вздыхает Анна.

— И когда же будет готово? И во сколько стал наряд? — прижимать красавицу конечно хорошо, но и о делах забывать не стоит.

— На следующей неделе. Одежда для них пока будут стоить рублей пятнадцать-двадцать. Слишком много мелкой работы — вздыхает она.

— Отлично. Но бери в услужение молодую белошвейку специально на наряды куклы. У Луки тоже около пятнадцати-семнадцати рублей выходит. Пусть ещё берестяные коробки сделает. Туда их и будите упаковывать. Я думаю, что можно по сто-сто двадцать рублей ассигнациями продавать. Дайте мне одну на подарок в Москву — делюсь мыслями.

— А почему у Луки так дорого? — изумляется портниха.

— Ну и у тебя, тоже не дёшево. Понимаешь, дорогая. Там краски и некоторые новые инструменты надо закупать, а они очень дороги. Лак от немцев, своего пока нет вообще никакого. Может, что к лету и придумаем. Наладим производство, всё будет дешевле — вздыхаю я. Расходы действительно большие, но и делать надо.

Дальше мы больше пикируемся, и я пытаюсь, «растопить» оставшийся холодок от тяжёлого разговора.

— Так, когда же Вы, Анна свет Ильинична, меня навестите? — намекаю на мягкую постель и горячий душ, который так понравился Анне.

Нет, что-то или случилось у моей «принцессы» или встала она «не стой ноги». Или я переборщил, с юбкой-брюками? Несолёно хлебавши, отправляюсь домой.

Дома перебираем запасы с дедом Иваном и Марией. Часть сразу откладываю для отца Василия, как обещал. Завтра их Савва и отвезёт.

На следующий день в кабинете у Добрынина расположились шесть человек, один из которых я. Мы выслушиваем своеобразный доклад Семёнова, о положении в нефтеносном районе. Питаемся разобраться, а главное понять, что нужно сделать для увеличения производства керосина.

— Производство керосина не растёт и из-за того, что только треть, его можно добыть из каждого ведра нефти — Семёнов.

То есть как треть? Это выходит…а куда же они остальное девают от производства и перегонки?

— Секундочку — перебиваю доклад Семёнова, который перешёл уже на сравнение в деньгах. — Я так понимаю, вы берёте только треть от нефти, а куда используете остальное?

— Ну, бензина немного продаём в аптеки, а остальное выливаем. Соляровое масло, используем немного для розжига, остальное тоже выливаем — немного удивился моему вопросу Семёнов.

— Пипец — вскакиваю я — Вы что, выливаете такой ценный продукт, как бензин и солярку и всё остальное?

— А что нам прикажите, со всем этим делать? — осторожно Семёнов, явно почувствовавший «запах» денег.

— Везти всё сюда — даю категорический ответ. — Бензин отдельно. Керосин отдельно и всё остальное тоже.

Похоже, я со своей эмоциональностью подвёл своих купцов. Сейчас, Семёнов, начнёт им «руки выкручивать» и цену взвинтит за свои услуги. А раньше бы просто отдал. Сижу, дальше только слушаю и не вмешиваюсь. Оказывается торговля не мой «конёк», может себе тогда торгового агента завести?

— Перевозка бензина из-за его свойств, представляет серьезные трудности — опять начал Семёнов.

— Я предлагаю начать у нас производство многоразовых емкостей из кровельного железа — влезаю опять с предложением.

— Это каких? — оживляется Черников Никита Иванович, являющийся потомственным почётным гражданином Тулы и владельцем металл заводика. Почётные граждане, как и купцы, освобождались от телесных наказаний, но только они имели право ездить по городу в карете «парою и четвернею, иметь загородные дворы и сады, а их внуки, при условии сохранения беспорочности, могли просить дворянство». Он только недавно присоединился к «нефтяной мафии», которая почувствовав запах больших денег, образовало общество «Тульский Свет».

Это общество уже успело «наложить лапы» на весь привозимый керосин и нефть в Тульскую губернию. Думают строить перерабатывающий заводик рядом с Тулой. Не последнюю скрипку там играл Добрынин и почётные граждане Тулы. Я туда не вмешиваюсь и даже не пытаюсь что-то «поиметь» в финансовом плане. Там как говориться «ещё конь не валялся», а вливания капитала туда надо будет очень серьёзные. Да и не быстрое это дело, а на Руси так особенно.

— А вот таких — и рисую квадратный бочонок с двумя боковыми ручками.

— А внизу, зачем сужено? — внимательно рассматривает мой рисунок Семёнов.

— Это чтобы ставить один на другой, и они плотно стояли — отвечаю.

— Но круглые, легче и дешевле делать? — Черников.

— Легче, но в процессе не выгоднее — я опять рисую две телеги сверху и объясняю принцип загрузки. А ведь будут ещё и речным транспортом перевозить.

После долгих споров, сошлись на компромиссе в ёмкостях на три ведра. Они хотели больше, но я сумел переубедить, хотя сам предлагал в два ведра. Это у нас получается тридцать шесть литров…молочный бидон. Вот так да! Потёр я голову, от такого совпадения. Ничего особо интересного дальше я не услышал, а на прощание пожелал Семёнову успехов со словами. — Вы, уважаемый Василий Иванович, пройдитесь по нашим лавкам, увидите много нового и полезного.

Теперь надо подумать про ручной насос для бочек. Несколько штук есть, и в старой книге, про Древний Рим, которую я купил в Москве.

Дома, остальное время доделывали примус и наконец-то довели его до демонстрационного образца.

Глава 3

Я сижу за празднично накрытым столом и читаю письмо, подписанное Л. Н. Толстым. В нём меня извещают в вежливой и витиеватой форме, что «прибыть, никак не могут». Но вот и «первая ласточка прилетела» от моего плохого отношения с местным дворянством. Перечитываю пару раз письмо. Ну что же, будет «подарок» потомкам и историкам. Надо сохранить для потомков. Жаль, очень жаль, что он не пришёл. Ну, вольному воля…

И что мне теперь делать с продуктами, уставленными на весь стол? И так с деньгами проблемы. Хотелось принять будущего знаменитого писателя нормально… но не судьба… злодейка.

Пока я придавался разным размышлениям особенно финансовым, пришёл другой гость. Не то что я бы не ожидал его, но и не так быстро к себе в дом в гости. Им оказался целый ну настоящий полковник, Шварц Сергей Павлович. Одетый сегодня в синий гражданский костюм в тонкую тёмную полоску. Интеллигент прямо. Но не захотел менять любимый цвет синий или это что-то другое?

— Проходите, Сергей Павлович, как раз к обеду и поспели — показываю рукой на уставленный стол.

— Хороший у вас стол, однако, Дмитрий Иванович — несколько удивлён полковник.

— Да нет, Сергей Павлович, дата у меня небольшого дела, вот и отмечаю — вздыхаю. — Зато у вас, новый костюм… — главное чтобы костюмчик сидел, вспоминаю знаменитую песню.

— Ну, вот посмотрел на вас…и решил и себе сшить. Как? — ехидненько улыбается Шварц.

— И когда же это вы, только успели? — улыбаюсь. Настроение почему-то с отметки минус, резко меняется на плюс. А тут ещё целый полковник явно решил меня развеселить.

— Да вот, как только на вас… посмотрел и себе захотелось. А то действительно, мундир да мундир — при этом отвернул полу пиджака, и показывая подмышечную кобуру. Там тоже находилась мариэтта в кобуре, и судя по виду тоже четырествольная.

— Неплохо — констатирую я. Видать, не совсем спокойная жизнь даже у полковника жандармерии.

Дальше мы просто обедаем, наслаждаясь едой. Обсуждаем разные новости и сплетни. Не знаю как Шварц, а я разговором остался доволен. Тем более хоть немного послушал об общественной жизни в Туле, о которой я имел смутные представления. Может и хорошо, что Толстой и не пришёл. После обеда, когда Лиза убрала со стола посуду, и мы пьём кофе.

— А помогите мне в одном деле, Сергей Павлович — обращаюсь к жандарму. Наверняка это не единственное нападение на хорошеньких девушек.

— Слушаю — подобрался Шварц.

Рассказываю историю с нападением на Марию и то, что своими силами эту проблему я решить не могу. Нехватка обычной информации.

— Вот, не можете вы, Дмитрий Иванович, без происшествий жить — усмехнулся жандарм. — Может не стоит во всё это вам влазить?

— Да нет. Это они без меня не могут…и не хотят — парирую ему. — А влазить стоит. Когда же это у нас прекратиться?

— Ну, доходили до меня слухи, что этим в городе занимается некто Качуков. Но как вы сами понимаете — слухи. Они похищают красивых и незнатных девушек и переправляют для неофициальных борделей.

— И что и у нас такой есть? — удивляюсь я. Как то из-за Анни я этим делам совсем не интересовался.

— Есть, на Рубцовской например — подзадоривает меня полковник.

— И почему Вы, его не «прихлопните»? — стучу ладошкой по столу.

— А основание?..Похищенных девушек держат в других борделях, за городом в частных владениях. И девушки с далёких областей, чтобы некуда было бежать или вообще за границу переправляют. А этим на Рубцовской деваться некуда, для них это обычная жизнь — спокойно жандарм.

Ну да если тут людей направо и налево продают то, что уж там за бордель говорить. Для местных обыденность. Жизнь обычного человека сейчас мало что стоит.

— И что, вот так мириться? — удивляюсь я.

— А что вы предлагаете? Закрывать бордели? Да вас даже друзья купцы не поймут, которые там частые гости. А похищение ещё доказать надо, а это ой как не просто. По слухам же…за Качуковым, стоит один из рода князей Долгоруковых. В городе его прикрывает становой пристав Юмашев. Я сомневаюсь, что даже в неофициальном борделе, мы вряд ли что найдём. А без очень серьёзных доказательств, связываться с Долгорукими… до бога высоко, а до царя далеко. Да и местные власти… с этого тоже неплохо имеют — «опускает меня на землю» Шварц.