Юрий Москаленко – Непредвиденные изменения. Книга первая. Часть вторая (страница 17)

— Ничего-то от вас и не скроишь и не утаишь — пробурчал я, беря у него ружья и проверяя их целостность.

— Служба такая — улыбается полковник, понимая, что сумел меня уговорить без лишних хлопот для себя.

Дома уже внимательно осматриваю ружья. Ствол восьмигранный. Канал ствола с восьмью полукруглыми нарезами. Затравочное отверстие просверлено. Прицельные приспособления состоят из железной мушки в форме четверти круга и целика низкой вертикальной планки и поперечной риски на основании. На нижней грани закреплено железное ушко, в дульной части прилив с неглубоким винтовым отверстием. Замок без предохранителя курка — крючка — «собачки». На замочной доске надпись: «Тула» и год изготовления штуцера 1778. Ложа кленовая, с цевьем во всю длину ствола и прикладом со щекой и гнездом для оружейной принадлежности. Ложа окрашена в черный цвет.

— Егерский штуцер — прокомментировал Шварц. — С отдачей, казённое имущество, как ни как. Калибр как у охотничьего ружья по двадцать миллиметров. Прикинул вес приличный, около пяти килограммов. Шомпол железный.

Ну не знаю. Не вызывает у меня такая конструкция доверия и всё тут. Слишком много во мне стереотипов двадцать первого века. Но как говорят дарёному коню, в зубы… Стоп. Какого чёрта я время теряю, ведь знаю пословицу — собираешься в лес на день, продуктов бери на неделю. Куда это можно на хороших дилижансах ехать? Да ещё на колёсах, когда вокруг все на санях ездят? Явно путь не близко. Или я сам себя накручиваю? Нет, лучше подстрахуюсь, слишком воспоминания свежие. Мой балок, хорошо бы взять, я помню, как он нас выручил, но он слишком медленный. Значит тоже надо…и ничего не подходит, кроме похожего дилижанса.

— А я могу взять дилижанс в прокат? — резко кладу штуцер на стол и смотрю на Шварца.

— Не знаю. А вы, что думаете, он всё же далеко поедет? — высказывает сомнения Шварц.

— Да кто его знает, куда его нелёгкая занесёт. Но мне тоже нужен дилижанс — говорю категорично.

Уже вечер, ещё немного и станет темно. Захватив Леонида, мы отправляемся к Андреевым на Киевскую улицу. Пришлось идти пешком, так как Савву я уже отпустил домой. Тут-то и идти совсем не далеко, но в своей шубе, подаренной Мальцевым, я запарился. Придётся опять Фёдора «грабить» на куртку.

— Михаил, нам нужен дилижанс — насел на одного из владельцев дома, а так же занимающимся крупным извозом Андреева, понятно, что не сам Андреев лично управляет дилижансами. Мужику лет, чуть более тридцати. В глаза сразу бросаются пышные чёрные усы, спускающиеся до подбородка. Под ними большой бант или как он там называется, тёмно-бардового цвета. Волосы у мужика чёрные, редкие, зачёсанные слева на право. Он одет в тёмный костюм, который виден из щегольского редингота тёмно-коричневого пальто, небрежно накинутого на плечи.

Как-то раньше я на такие пальто внимания не обращал, считая их форменной одеждой бедных студентов и устаревшей модой. Оказывается, ошибся. Ещё носят…

Мещанское сословие по положению стояло ниже купеческого. Именно мещанам принадлежала большая часть городского недвижимого имущества в Туле. Будучи основными плательщиками налогов и податей, мещане, наряду с купцами, относились к категории «правильных городских обывателей». Звание мещанина было наследственным. Записаться в мещане мог любой городской житель, который имел в городе недвижимую собственность, занимался торговлей или ремеслом, платил подати и исполнял общественные службы. Исключить мещанина из сословия мог только суд или мещанское общество.

Мещанин платил подушную подать, внутренние городские сборы, отбывал рекрутскую повинность. Мещане имели право корпоративного объединения и сословного мещанского самоуправления, которое реализовывалось через мещанские управы. Для них существовал отдельный, мещанский суд. Мещане города объединялись в «мещанское общество». Принадлежность к мещанству оформлялась записью в городовой обывательской книге, то есть всякий мещанин был приписан к определённому городу. Покинуть на время населённый пункт своего проживания мещанин мог только по временному паспорту. Перейти в другой — с разрешения властей, которое впрочем, обычно давалось. Между мещанством и купечеством всегда существовала тесная связь. Разбогатевшие и развившие своё предприятие мещане переходили в купечество, обедневшие купцы — в мещанство. Так что так просто «наехать» на Андреева не получится, придётся договариваться.

— На сколько, по времени? — ничуть не испугался нас мещанин Андреев.

— Незнаем — влезаю я. Не хочу банально грабить мужика, ещё неизвестно как всё повернётся.

— А как же я возницам распоряжения давать буду? — удивился он.

— Возницы нам не нужны — опять вмешиваюсь.

— Тогда могу только продать. По-другому и не просите. Вот только недавно приобрёл новый — Михаил.

Почувствовал, зараза, что может и неплохо заработать. Чёрт. Вот так у меня всегда, галопом по Европам. Только чуть заработаю, и тут же находятся непременно «крайне нужные и крайне срочные дела». И куда я потом с этим дилижансом? Контору проката открывать? Или регулярные перевозки Тула-Москва? А жрут эти лошади, как слоны. Ох, ох, ох.

Идём смотреть. Тьфу ты, даже покраска у него дурацкая. Сверху, на треть корпуса зелёная, потом на треть светло-синяя раскраска. А остальной низ, всё в жёлтой раскраске. Шапито, недоделанное. В корпусе по три мутных небольших стекла с каждой стороны. Сзади и на крыше место для багажа. Задние колеса большие, наверное, метр в диаметре или даже чуть больше. Передние наполовину меньше. И те и другие, тоже выкрашены дурацкой жёлтой краской. Впереди козлы, для двух человек, без козырька. Под ними поворотное колесо. Специальная наклонная панель прикрывает механизм и даёт упор для ног кучеру. Справа торчит ручка тормоза. Рессоры, имеются, но почему-то перевёрнутые вверх ногами. Помня мой печальный опыт, посчитал слабыми.

— А кони? Ясно. Леонид посмотри — всё равно я не сильно в них разбираюсь. — И сколько вы хотите?

— Четыре тысячи пятьсот ассигнациями — не моргнув глазом Андреев.

— Сколько, сколько — не выдержал я.

— Михаил, боюсь, что ты из Тулы, никогда не выедешь — смотрит на него пристально Шварц. — Да такой в Москве за три с половиной свободно купить можно.

— Нет, такой за три тысячи пятьсот рублей не купишь — не соглашается владелец и крутит головой, как сова.

Что-то я не понял, или Шварц слишком порядочный и это хорошо. Или Андреев за собой какую-то мощную поддержку имеет, что вообще не испугался.

Немного поторговавшись, из-за отсутствия времени, сговорился за четыре триста и пять мешков хорошего овса. Я конечно цен на дилижансы не знаю, да и Шварц я думаю тоже, но мне кажется за четыре тысячи такой в Москве купить явно можно.

— Отдаю часть суммы, остальное дома — передаю тысячу пятьсот рублями. Вот никак я не думал о покупке, хотя случайно «лишку» и захватил.

— А как же остальное? — удивляется Андреев.

— Или сейчас если поедете со мной или завтра у моего управляющего — начал я.

— Нет, лучше сейчас — замахал руками владелец. Явно испугался, что может и не получить остальное.

Конями Леонид остался доволен. Возвращаемся на дилижансе, внутри места намного больше, тем в других, на которых я раньше ездил. Это уже больше на нормальное средство передвижения похоже. Модернизировать, перекрасить и можно ездить нормально. Я, Шварц и Михаил внутри, рядом с мешками с овсом. Леонид на козлах, с кучером. Второй кучер на левой задней лошади.

После того как рассчитался, у меня опять кризис с финансами, уже в который раз. Четыре тысячи я получу только после приезда тульского каравана из Лейпцига. Оставлю дома сотню на хозяйства, на всякий «пожарный случай». Три сотни с собой. Начался сбор.

Первым делом, я облегчил дилижанс, как только возможно. Поснимал всё лишнее, на мой взгляд, даже два фонаря для свечей. Вместо сиденья мешки с овсом и свой надувной матрасик. Чему удивился Шварц.

— Как же вы, так? — все ему интересно. Явно же не первый раз такое видит.

— А вот так. Ох, чувствую «нахлебаемся» мы с вашей поездкой — вздыхаю я.

— С нашей поездкой. Ничего, ничего. Всё будет хорошо. Вы, удачливый — успокаивает меня полковник.

— Я хочу привлечь полицейского Петра Окунева, надеюсь, вы договоритесь с его командиром — смотрю пристально на полковника.

Получаю какой-то непонятный жест, который можно растолковать двояко. Оказалось, что у меня действительно многого не хватает для путешествия. А учитывая, что придётся следить и неизвестно куда ехать, то вообще мало что есть.

Под моим руководством, положили полмешка риса и треть мешка гречки. Гречка и тут, после риса, самая дорогая крупа, три с полтиной за пуд. Лапшу. Пожалел, что нет тушенки. Кстати, а почему нет? Автоклав же свободно можно сделать, манометры и термометры есть и их должны привезти. Надо по приезду заняться этим вопросом. Пришлось положить замершего мяса и сало в бочонок.

Положили маленькую печку и жаровницу от Мальцева. Так до них раньше «руки и не дошли». Уложил канистру двух литровую с бензином, и пятилитровую с керосином. Положил последние квадратные бутылки зеленного стекла с водкой. Стеклянные бутылки стоили достаточно дорого, хоть мне с этим и повезло, но тару придётся везти назад. Возникла проблема с питьевой водой, не в чем везти. Это тут снег, а если он на Варшаву рванет, тьфу-тьфу, тогда как? Расстроился и разозлился на себя, что опять я ни к чему серьёзному не готов.