Юрий Москаленко – Неподъемная ноша. Книга вторая. Часть вторая (страница 23)
— Откуда деньги на такой дом? — поворачиваюсь к Фёдору.
— По слухам, брат за границей торговыми делами занимается. После большого пожара прислал помощь, вот пристав и отстроился — разъясняет наш ответственный за работу с Юмашевым.
— Помощь из-за границы говоришь? — а вот этот момент я как-то пропустил. Это наши власти относятся беспечно к разведке, но не заграницей. Наверняка пристав и отчёты шлёт по выпуску и количеству оружия в Туле. Тем более надо брать. Тут же в душе, возникло раздражение на нашу правящую династию Романовых и жандармерию заодно. Как наблюдать за «политическими неблагонадёжными», так у них и люди и средства находятся. А как пресекать вот таких… Юмашевых… так я должен? А потом ещё и доказывай, что ты не верблюд. Значит надо своих следов не оставлять.
— Гриш, кинь собаки мясо — даю распоряжение. — Ждём. Мы с Леонидом приготовили арбалеты, но пока их не доставали с телеги. Нам главное успеть и на ночную стражу не напороться, которая пару раз за ночь объезжает богатые и центральные улицы. А то потом объяснятся у Шварца или начальника полиции города долго придётся. Патент я на всякий случай-то взял. Прождали пару часов, постоянно подкармливая собаку по чуть-чуть и наблюдая за окном.
— Чёрт, патруль. Вот что такое не везёт и как с ним бороться — заметив троих конных, спокойно едущих на лошадях освещая всё вокруг «летучей мышью». Ну, надо же, как «отцы» города расщедрились, аж новую лампу им выделили. Однако.
Как бы хотелось, чтобы было как в сказке. Приехали, всех повязали. Они нам тут же во всём сознались, такие нехорошие. Потом набрали богатых трофеев и с чистой совестью домой. И чтобы никто, никогда ничего не узнал. А тут всё наоборот. Дом, как крепость, без штурма не возьмёшь. Времени в обрез, да ещё и патруль заметил.
— Прячем арбалеты — даю команду. Мы тут же накрывает их холстиной.
— Что вы тут делаете, Дмитрий Иванович? — спросил старший патруля, оказавшимся приставом Титовым. Ну, хоть тут повезло.
— Давайте отойдём Владимир Павлович. Вы тут, какими судьбами, да ещё в патруле? — делаю жест рукой.
— Вашими молитвами — поддевает он меня.
— Да-а — удивляюсь, что опять я в чём-то виноват. Но на этот-то раз что?
— Я вот с вами на время отпросился. Начальство «обрадовалось» и распорядилось… вот затыкают сейчас мной все дыры — усмехается он.
Тьфу ты, а я уже чёрте что подумал. Чтобы бы соврать такого… подходящего. Сказать, что девушек ворует для борделей, так на это никто и реагировать не станет. Это ещё доказать надо, причем со свидетелями. А если даже я что-то докажу, он скажет, что всё было по обоюдному согласию. Женщинами и в будущем веке торгуют направо и налево, и власти по этому поводу особо не «парятся»… только мзду берут и за державу им вовсе не обидно. А обидно только, когда прибыль мимо рта проскакивает.
— Тут такое дело, Владимир Павлович. К Юмашеву иностранные подсылы приехали, чтобы узнать о выпуске оружия и новинках Тулы из-за границы. А он им всё рассказывает — валю всё в кучу, а вдруг мне повезёт. А нет, скажу, что те убежали… а мы упустили. — Надо его взять по-тихому, чтобы никто не знал и допросить.
— Допросить. Вы что? А вдруг вы ошибаетесь? Петру Михайловичу Дарагану, это может, очень и очень не понравится. И что мне потом делать? — сомневается Титов и совершенно не горит желанием нам помощь.
— А он что разве не резервным кавалерийским корпусом командует — удивляюсь. (Начальником МВД в реальной истории Дараган станет через год, в 1850 году. Но тут события уже пошли по-другому. —
— Как только начали отправлять части седьмой легкой кавалерийской дивизии на Кавказ, то его сразу поставили на должность военного губернатора Тулы и тульского гражданского губернатора и присвоили звание генерал-лейтенанта — просвещает меня пристав.
— Да? Не знал — качаю головой. Вечно я всё последним узнаю.
— А вас в это время в городе и не было. Поэтому ему сразу и доложат, а новый хозяин… сами знаете — помахал рукой.
Твою м… хочу громко и долго матюгаться. Да, тут без сто процентной доказательной базы лезть никак нельзя. Тем более я уже сорвал какие-то интересы Дарагана на собрании, подбив купцов. Осадок у него явно остался, хорошо если не зуб только на меня.
— А давайте просто зайдём и спросим, всё ли у него в порядке? Скажем, что видели подозрительных личностей, что крутились около его дома. Тем более он и не спит — ну хоть познакомлюсь с «примечательной» личностью города.
— М — неопределённо Титов.
Я его понимаю. Ввязываться в это гнилое дело он совсем не хочет, но и мне отказать боится, всё же нам скоро ехать.
— Давайте, давайте Владимир Павлович. Всё беру на себя. Я же, как ни как, а целый штабс-капитан особой жандармерии — подталкиваю его к забору. — Скажете что к нему какие-то люди, увидев вас, залезли во двор.
Осветили двор Юмашева и рассмотрели собаку, оказавшийся русской гончей.
(Русская гончая — одна из древнейших пород охотничьих собак, выведенных в нашей стране. С гончими начали ходить на лисицу, зайца и кабана еще в двенадцатом веке. Этих собак называли на Руси «тявкушами», так как, взяв след, четвероногие охотники должны были гнать животное, непрестанно извещая хозяев о близкой добыче звонким лаем. —
Кинули кость с мясом и собака, схватив добычу, отбежала в угол двора. Если судить по её довольно затрапезному виду, то хозяин не сильно и заботился о ней. С другой стороны никому сейчас на ум и не придёт, кроме очень богатых и меня, кидать мясо с костью собаке. Она просто не смогла устоять от такого искушения и пофиг ей сейчас хозяйский двор.
— Жадность это плохо. Надо заботиться о тех, кто сторожит тебя и твоё имущество — проговорил я Титову. Мои собаки живут на много лучше, плюс девчонок заставил их ещё и вычесывать, под присмотром деда Ивана. Для этого даже бронзовую специальную расчёску заказал.
Мы идём втроём. Титов, я и Леонид с коротким штуцером и моим вторым револьвером на подстраховке. Если у меня револьвер в кобуре на правом боку и мариэтта под левой мышкой, то у Титова кроме длинной сабли ничего нет.
— А как же вы преступников задерживать будите? — удивляюсь его вооружению.
— Ну, у рядовых же ружья есть — как-то беззаботно отвечает он… или только хочет таким показаться?
— А если бы, такой как я, был разбойником? Да они бы ружья со спины снять не успели — вот это беспечность… или бестолковость, или на русский авось надеются?
— Вот и хорошо, что у нас разбойники… не такие — теперь уже немного зло отвечает Титов и сильно стучится в дверь дома Юмашева. Задело. Ничего это бывает полезно.
Я мельком взглянул на Ремеза. Молодец, всё как на тренировке. Приготовился. Чуть в стороне так чтобы мы не помешали стрелять внутрь, но и его не видно.
— Кто тама? — слышится из-за двери.
— Семён Афанасьевич это Титов — кричит пристав.
— Что надо, Владимир Палыч? — из-за двери слышится мужской голос.
— У вас во двор залезли какие-то подозрительные люди. Помогите обыскать двор, а то мы втроём не справимся — отвечает заготовленную он фразу.
— Что? — свирепый голос хозяина и открылась дверь. В свете большой свечи, на пороге появился высокий и худой человек. Бросалась в глаза непропорционально большая голова на узких плечах, с отвисшими скулами.
— Се. час. Найду… юбь. ю — выдохнул хозяин. Затем пошатываясь, разворачивается и идёт зачем-то в дом. Фонарь и оружие брать?
Э… да он изрядно выпил. Вот это удача. Не всё так и плохо, как мне представлялась. Проходим сени. Я наклоняю голову и заглядываю из-за спины хозяина в комнату. В гостиной большой очаг-камин, в котором горят дрова, отбрасывая отблески пламени вокруг. Рядом большой стол. За столом сидят две бородатые рожи с глиняными кружками в руках. Они изумлёнными взглядами смотрят на нас. Стол плотно заставлен разной едой в тарелках, и глиняными жбанами со спиртным. В нос сразу бьёт запах самогона и табака. Над столом подвешена керосиновая лампа с медным абажуром. О, а абажур, это уже местное творчество. Сами местные мастера додумались, отметил на автомате. Я про него и забыл совсем.
— Вечер перестаёт быть томным. Какие люди, какая встреча — чего-то «понесло» меня на такой экспромт. Да и удивлен я не меньше. А Фёдор ещё говорил, что Юмашев сам будет. Ага, как же.
Что послужило сигналом, толи моя речь, толи револьвер в кобуре на моём бедре, но бородатый перешёл к действию. Сидящий прямо мужик, поставил кружку и быстро поднял со стола двуствольный пистолет, который там у него лежал. Я только увидел дымок от полки на пистолете, как тут же юркнул за спину Юмашева, вытаскивая револьвер.
Кремневое оружие действует с небольшой задержкой, что и спасло меня. Пистолет выстрелил, и пуля в каких-то сантиметрах впилась в стенку. Сзади выстрелил Леонид, не позволив произвести второй выстрел. Бородатого стрелка откинуло назад, и он упал, переворачивая лавку на которой сидел.
В это время, Юмашев с разворота попытался вогнать мне нож в бок. Нож натолкнулся на пластины дегеля, но сила удара отбросила меня на метр назад, хоть и не была такой уж сильной.
— Сука, где только нож взял — превозмогая боль, я разрядил пару выстрелов в корпус Юмашева из револьвера.
Тут же рядом со мной прозвучали два выстрела, которых сделал Леонид из револьвера в третьего.