Юрий Москаленко – Нечестный штрафной. Книга 2. Часть 1 (страница 33)

И ещё, мучает неизвестность, мои страдания то хоть оправданы?? Что с Димоном?? Выжил??

Хотя, пожалуй, я сейчас и получу ответы на свои вопросы…

В качестве сиделки, которая озаботилась завтраком, выступает сама главврач, однако.

Ей что, заняться больше нечем?? Хотя, думаю, что тут камера в помещении есть и что я очнулся, поняли по записи. А что она пришла сама, да без посторонних, так и всё понятно, разговор предстоит, и что-то мне говорит о том, что она хочет, чтобы о его содержании, кроме участников, никто не знал…

— Привет! Очнулся? — мягким, довольным, хоть и немного уставшим голосом, говорит Мария Сергеевна.

Я прокашливаюсь, что-то резко в горле запершило, но отвечаю вполне учтиво…

— Да, спасибо, вот только чего я тут?? — сразу с места в карьер рву я, а чего можно ожидать от ребёнка?? Сыграем, мне не сложно…

Не спешит отвечать на мои вопросы, мудрая женщина.

— Поешь, утро уже… — говорит она.

Пауза… заполненная приготовлением пункта питания, путём установки столика ближе к кровати и туда же примостился стильный поднос с тарелками еды. Ишь, ты и стакан настоящего компота из сухофруктов. Моя слабость…

— а мы, пока ты ешь, побеседуем. Я тебе расскажу о вчерашнем происшествии и объясню, почему ты здесь, а потом ты ответишь уже на мои вопросы. Договорились??

Я угукаю и пытаюсь приподнять тело, хотя бы сесть…

Но врач быстро подскочила…

— Сейчас приподниму подставку и помогу, не спеши…

Минуты три устраивался.

Но справился, теперь можно и завтраку уделить должное внимание, тем более, он внешне, неплохо выглядит.

Видя, что уже вооружился, в одной руке вилка, в другой кусок хлеба, хотя прежде полстакана компота за раз выдул, благо, мудрейшая из женщин таких полных стаканов любимого напитка, аж две штуки приберегла, возможно, один для себя и брала, но ей явно не повезло, не достанется. Что-то я серьёзно, очень сильно проголодался.

Видя, что приступил к трапезе, врач начала свой монолог…

— Успокою сразу, твой вчерашний пациент жив.

Перевожу на неё мельком взгляд, но рот занят, жую, а потому молча вскидываю брови.

Понятно, поняла невысказанный мною вопрос…

— Следов, от ударов ножей, в правой части груди, где были самые опасные раны, нет. Почти нет. Словно всё заросло, ещё полгода или год назад. Невероятно. Если сама мальчика не осматривала не поверила бы. Теперь, что касается тебя, просили не вмешивать в эту ситуацию тебя с необычным выздоровлением, а потому, все лавры в лечении достанутся нашему гостю, профессору Хабаровского университета, моему старому знакомому, который по счастливой случайности был в городе, вот я его вчера и вызывала. И для всех, это он провёл великолепную операцию и спас мальчика.

Опять кидаю на неё взгляд. А чего краснеет она, так мило???

Странно, но это не мои дела… с одной стороны хорошо, что спас мальца, с другой плохо, что засветился перед докторами, да ещё этот профессор, вот уверен, будут потом что-то просить, а то и требовать, а возможно, попытаются чем-то шантажировать. Ну, ничего, мы их быстро отучим такими делами заниматься, хай, только рискнут дёргаться, в этом плане.

— Надеюсь, ты не против? — Уточняет она.

Столь же молча киваю, у меня опять, в этом момент, рот едой занят. Вкусно, да и голоден я что-то уж сильно…

— Отлично. Вчера, как я тебя завела в операционную, ты попросил перчатки снять, я помогла, как ты объяснил, для полного контакта с раной. Я удивлена была, но в нашем случае, надо было цепляться за любую соломинку. И в итоге, получилось просто отлично. Мальчик уже в полном сознании. Есть ещё третья рана, но там ничего страшного. Для приличия и изучения вчерашнего феномена, чего уж там скрывать, мы его ещё с неделю, а то и две, у себя подержим. И тебя бы я с удовольствием тут задержала, но думаю, ты не согласишься.

Я помотал головой, оно мне надо? Сбегу… и надавить на интернатовского, как? Пошлю далеко и подальше и всего делов. Это у Димы есть родители и настоят на его госпитализации, а вот на меня, кто рискнет давить?? Я то, тут же сбегу и всего делов…

— я так и думала — вздыхает врачиха. — По вчерашнему происшествию, вызвали полицию. Они уже вчера с девочкой беседовали. Она у нас. С ней, в принципе, всё хорошо, относительно. Психика пострадала… такое, на её глазах, да и чувствуется, что она домашняя девочка. Плюс сюда, лицо. Избили её, по лицу кулаками били, причём так, чтобы покалечить. Нос сломан, благо, на удивление, все зубы и челюсть целы. Удивлены все врачи. А вот глаза сильно заплыли. Одни щёлочки. У меня самой кулаки сжимаются в бешенстве, как вижу её лицо. В общем, сильнейшая психическая травма. Ну и косметику потом придётся наводить. Увы, это не наш профиль. Для пластических хирургов-косметологов там работы много. Все девочки хотят, как можно дольше оставаться красивыми, хотя бы внешне, хоть на лицо. И это не зависит от возраста девочки, хоть ей восемь — хоть восемьдесят.

Киваю, опять же молча. Жую не спеша, судя по всему, выпускать меня на свободу никто пока не собирается.

А врачиха всё рассыпается елеем…

— В общем, я удивлена и конечно обрадована. Не верила ничему, о чём говорила ваш директор. Но почему бы и не рискнуть, когда все другие возможности почти исчерпаны.

Я же, про себя только смеюсь…

Ага, особенно после того, как Наталья выдала серьёзнейший аргумент в пользу своих слов…

Девственность в её возрасте, ну и общее состояние тела. Думаю, и врачиха всё это по достоинству оценила. А мне тут заливает, смешно немного слушать, ну да ладно, чего там она ещё??

— А потом ты начал падать. Завалился прямо на паренька, я так испугалась, что пришлось всех звать на помощь, кто рядом был. С тобой пока суетились, пока раздели, пока уложили в пред операционном помещении, а тут старший хирург больницы подходит и тихонько так, спрашивает, вы чего с мальцом то сделали. У меня душа в пятки, ну думаю, всё… погиб. Капец моей должности. Посадят же. У меня хватает тут доброжелателей — честно говорит она. — Ну и чуть не плача спрашиваю его, что там, а у самой сердце колотится от страха. К смерти то мы — врачи, привычные, но детская смерть, это удар сильный, особенно, когда у детей родители есть. Тут такое обычно начинается, но к моему великому удивлению, Леонид Павлович начал меня успокаивать, мол, ничего, всё уже относительно нормально, правда, медсёстры, следы от ран найти не могут!!!

Я слушаю внимательно, поел. Допиваю второй стакан компота. Увы, мадам, но вам ничего, в итоге, не достанется, но явно она не в претензии на мою наглость.

Она смотрит на меня испытывающе, так…

И продолжает…

— Я, услышав такое, в шоке была, ну и ринулась вслед за ним в операционную и сама, своими глазами, увидела результат твоего лечения. На тот момент, об этом знала, в точности, что произошло, только я.

Я спокойно продолжаю смотреть на врача. Похоже, сейчас и начнётся самое важное, в нашем с ней разговоре.

— Поел?? — Уточняет она, явно, чтобы наладить доверительный контакт.

Сытый мужчина, это всегда хорошо, да ещё и когда рядом красивая и эффектная женщина, действует всё это, очень раслабляюще на мужиков, а уж на мальчиков и подавно.

А ведь ловлю себя на мысли, что халатик то у неё весьма фривольно коленки прикрывает и эта расстегнутая пуговка вверху, так и тянет взгляд на ложбинку открывающуюся взору, с таких ракурсов.

Не понял, психическая атака на неокрепший детский организм?? Вполне может быть. Кто её знает, какой у неё главный профиль, как врача. А вдруг она психолог или ещё что-то, в этом же роде.

Всё может быть.

— Спасибо, всё очень вкусно было, на удивление, я проголодался…

Она мило мне улыбается…

— Андрей, не хочешь объяснить мне, что произошло в операционной после того, как ты свои руки, на рану мальчика положил??

В глазах мольба, губки сексуально так, покусывает, типа волнуется…

Вот же коза, не будь меня самого, в этом теле, сын бы точно такой фурии всё, как на духу бы, выложил.

Вот только со мной, такой фокус не пройдёт.

— не хочу… — кидаю улыбку, в ответ врачихе. — Как я понял, с вами же договаривались. Я делаю своё дело, хотя никто за положительный результат гарантий не давал и рубля, в том числе и я. И его, как я понял, сделал. Свою часть сделки я выполнил. И уж простите, объяснять ничего не собираюсь, никому и совсем. Человек жив? Жив! Чего от меня ещё надо. Простите, я тут задержался, у меня своих дел очень прилично по объёму и все требуют моего личного участия в их решении. Вашу и нашу проблему я вчера решил? Решил… спасибо за гостеприимство, мне бы мою одежду вернуть и пойду я, пожалуй.

М-да… такого развития событий, явно опытный врач, даже не предвидел. Думала, что я растаю от её лестных слов, ну и общего антуража, а тут…

Взгляд у неё строгий и колючий какой-то стал. Вот же кобра, связался на свою голову, чувствую, с её стороны ещё будут проблемы… вопрос, какие?

— Мы с Натальей Андреевной договорились, что сегодня за тобой и твоим состоянием понаблюдаем. Проверим. А потому, сейчас подойдёт медсестра и укажет, чем тебе заниматься и куда идти на обследования. Ты вчера потерял сознание, от переизбытка чувств, увидев раненого друга. Это может быть опасно. Тебя не могли привести чувство ничем, ты даже на эфирные настойки не реагировал, а они и мёртвого могут поднять, во всяком случае, если они не помогают, то человека в реанимацию помещают. Так что благодари, что на данный момент, в отдельной палате находишься. Что же касается моей просьбы, думаю, мы с тобой ещё на эту тему успеем побеседовать. Например, при вашем директоре. А теперь отдыхай, сейчас тебя навестят…