Юрий Москаленко – Нечестный штрафной. Книга 1. Часть 1 (страница 33)

— Завтра под вечер рвану, — говорит Санёк, — часиков в восемь, а потому продумай всё серьёзней, что тебе на ближайшее будущее понадобится. Чтобы завтра прикупить и привезти.

— Тогда, к постельному белью, ещё и подушки четыре штуки и тёплые одеяла, лучше из овечьей шерсти, но дорогие. Тут зимы очень холодные, сам знаешь.

— Сделаем. Всё? — нетерпеливо спрашивает Саня.

Вижу, что он уже торопится.

— Пока всё. — Отвечаю я.

— Ну, тогда переодевайся, — советует Данилыч, — а я поехал. По интернету Ваха тебе фотки кроватей вышлет, вместе выберете.

— А по деньгам? — уточняю я.

— Потом рассчитаешься. Заодно и за компы отдашь, — напоминает Саня.

Всё, ушёл, а я, прикрыв глаза и облокотившись спиной о стену, стараясь при этом сесть так, чтобы не сильно провалиться на панцирной сетке кровати, задумался.

Планы. А какие они у меня? Деньги есть, но молиться на них я не намерен, и если есть возможность с их помощью улучшить себе жизнь, я это сделаю без малейшего сожаления. А тут есть почти заброшенное фойе. И что-то про большие балконы Андреевна говорила, а я обожаю балконы. Там бы мне себе суперквартирку устроить! Кто знает, как повернётся у меня жизнь за эти четыре года? То, что я буду тут учиться до одиннадцатого класса включительно, это точно. В никакие техникумы и профтехучилища, я поступать не собираюсь. А вот чем себя занять, я так пока и не решил. Информации, об окружающем меня, пока маловато. Вон, сидит напротив меня на своей кровати один из возможных источников инфы того, что тут происходит, но повременю до вечера, надо самому с мыслями собраться и наметить хоть какой-то план, хотя бы на ближайшие три-пять дней.

А что за такое короткое время можно сделать? А сделать надо, и в первую очередь — определиться с местом будущего своего проживания тут — это раз. А пока тут Саня, надо и насчёт тех договориться, кто мне этот ремонт сделает. Второй момент — это Карлович. Вот уверен, этот еврей уже всё продумал, чтобы мне под благовидным предлогом, деньги за Щербатого, не отдавать. Голову на отсечение даю, не видать мне их, как собственных ушей. Я и так удивлён очень, что они мне начали выплаты слать, причём каждый день. Вопрос только в том, как долго они будут продолжаться. В порядочности этого хитрожопого адвоката я почему-то очень сомневаюсь. А раз так, то почему бы ремонт своей комнаты за его счёт, вернее, за счёт фирмы его босса, не провернуть? И это надо обмозговать. Санёк, вроде, обмолвился, что босс, в основном, строительством занят. А раз строительством…

Х-м! Обдумаем!

А что ещё вырисовывается в перспективе? Что тут есть ещё интересного и ценного?

Со слов всё той же директрисы, спортзал и бассейн под ним. Отличное вложение капитала, которого мне в другом виде, то есть, в денежном эквиваленте, никогда не видать. Ну, я так думаю.

Вариант! Получить в полное пользование, на четыре года, целый спортзал и бассейн. А там и сауну можно будет сделать. Вода тут есть, канализация проведена. Лафа!

А что ещё?

Вот только подумать над этим мне не дали.

Вначале, в коридоре раздались голоса. Я открыл глаза и посмотрел на моего соседа, который в комок свернулся от охватившего его страха и загнано смотрел на меня, причём в его глазах была крупинка надежды, именно надежды, и эта надежда, походу, была связанна именно со мной.

Распахивается дверь, и без приглашения, и даже не спросив разрешения, в комнату вваливается колоритная такая троица…

Явно постарше меня, эти вошедшие.

Бритые налысо, в спортивных китайских костюмах, во рту у каждого жвачка и довольные улыбки.

— Привет, жирдяй! Андрюш-а-а! — тянет прыщавый. Видно, заводила местный или чья-то шестёрка. И радостный гогот луженых глоток.

— Ватрушка, ну-ка слинял отсюда, нам с этим поциком побазарить надо! — говорит этот говорливый.

Мальчишка, было, дёрнулся встать, но я его остановил.

— Отдыхай, Сергей, — произнёс спокойно я.

Эта ситуация меня очень забавляла.

Как же вовремя вы, ребята, тут появились! Я прямо чувствую, как у меня начинает скачками подниматься настроение!

Есть… есть теперь на ком и злость сорвать, и пора, я думаю, начинать свои порядки наводить, пускай, хотя бы, в своей собственной комнате.

Главный в этой троице даже дар речи потерял. Мои слова для него, словно гром среди ясного неба. В его понимании, обезьяна с ним по-английски заговорила. Явно, этот долбодятел ни от кого тут отпора не получал. Совсем паря, видно, расслабился.

— Ты смотри, а оно, оказывается, ещё и говорить умеет! — заржал самый здоровый из этой троицы.

Я усмехнулся про себя, парни под блатных косят. Типа, гопники такие, отвязанные, все из себя и даже натянули дешёвые китайские спортивные костюмы Адидас, по их понятиям, одежду крутых перцев. В девяностых, может быть, с натяжкой, на что-то и могли бы претендовать, но сейчас серьёзные ребята на такую дешёвку, уж точно перестали вестись.

А между тем, щуплый развернулся всем корпусом ко мне. Жадным взглядом прошёлся по моему прикиду, задержался на цепочке, перстеньке и кроссовках.

— А кто тут у нас без разрешения пасть открывает? Чучело, с тобой разговор чуть позже будет, нам лишние свидетели не нужны. Ты пока цепочку сними, чтобы не порвать её ненароком!

Я, в ответ, лишь надменно так ухмыльнулся, но пока промолчал, не делая никаких движений.

— Ты чё, в натуре, борзой слишком?! Те, что с тобой сюда сунулись, провожая, не будут постоянно тут жить! — распаляется щуплый.

— Андрюша в дюшу очень хочет получить! — заржал здоровяк, — ща, я ему козу забацаю и за нос потаскаю!

С этими словами он сделал шаг ко мне и, вытянув руку, словно копируя Леонова из фильма «Джентльмены удачи», зарычал:

— Пасть порву, моргалы выко…

Вот только договорить я ему не дал.

Мизинец руки на излом, и скулящее тело опускается на пол у моих ног.

Третий, не поняв до конца расклада, бросается на помощь дружку и получает от меня сидящего удар ногой под колено.

Хрусть!

Левая у меня сильной стала за это время, как на ноги встал, ведь вся нагрузка на неё, да и ракурс был очень удачным — оптимальное положение для точного и сильного удара.

Чтобы уровнять повреждение у корешей, просто выворачиваю здоровому пареньку мизинец до характерного хруста.

Вой на всю комнату! Слёзы, сопли, и крики. Два тела валяются на полу, сильно и громко подвывая.

Я же, спокойно смотрю в глаза щуплого.

— Тебя тоже покалечить, а то вы, как черепашки ниндзя — толку мало, а криков много!

Смотрю спокойно в его обескураженное лицо. Страх, непонимание, и боязнь боли.

— А теперь, сучёнок, запоминай! Сюда, в это крыло общаги, ни ногой! Ещё раз увижу тут вашу троицу черепашек, без предупреждения по панцирю надаю, усёк?!

Молча, кивает. Как же он, бедолага, испугался то!

— За то, что вы тут так выделались, убрать туалет. Кто будет это делать — мне пофиг! Серёгу не трогать — он мой сосед! И вообще, к нему чтобы больше не приставали, понял?!

Мелкие кивки с его стороны.

А вой то немного утих. Скулёж только от боли у чуваков, из раскрытых и скошенных ртов вырывается.

— Времени даю час, потом не обижайся! Найду и руку тебе сломаю. А пока, эту падаль с пола поднимай. Этот, с пальцем, и сам в состоянии дойти, а чуваку, что ногой, помоги. Пускай почувствует, каково это на костылях сутками ходить. Про туалет не напоминаю. Ну-ка, из карманов всё вытаскиваем. Не понял, мне что, встать и самому по ним пройтись?! В таком случае, вы у меня голыми отсюда уйдете!

Я, типа, сделал попытку встать — этого хватило, чтобы на полу начала образовываться кучка. Пару часов сняли по моему требованию с рук, три телефона появились из карманов, один портсигар, круто местная гопота живёт. Что-то среднее между портмоне и кошельком — одна штука и помятые купюры денег — две пятисотки и штук пять поменьше, сотки и полтинники. Уж совсем мелочью я побрезговал.

— С туалетом закончите — вещи верну. Деньги — в оплату за уборку. А вообще-то вас трое, и косяков, значит, столько же. А потому, в душевой чтобы убрали. Я всё понятно сказал?

Щуплый, молча, кивает.

— Не слышу?! — грозно говорю я.

— Понял я, понял! — скулит сучёнок.

— И ещё, — произношу я вкрадчивым голосом с угрозой, глядя в его испуганные глаза, — если кто-нибудь из-за тебя ко мне сюда, на разборки, придёт, и он по мордасам получит, и тебе хана! Башкой в унитаз засуну, а что это значит, не мне тебе говорить. Понял?!

— Да-да понял! — промычало создание.

— И зовут меня Андрей Андреевич, и только так ко мне и обращаться, ясно? А теперь, черепашки-ниндзя, кыш отсюда! Вы не дали мне додумать наполеоновские планы. Я что сказал, брысь, падаль, отсюда и жду доклада о выполнении работ!

Смешно было смотреть, как эта борзая троица, подвывая, а кто и хромая, или баюкая пострадавшую руку, выметаются из нашей с Серёгой комнаты.

Вот только особой радости у него на лице я что-то не замечаю.

— Деса заявится. — Вздыхает он.