Юрий Москаленко – Нечестный штрафной. Книга 1. Часть 1 (страница 25)

— Так он и так всё самое интересное проспал, — раздался голос деда, — к нему тут бабы косяками ходят, а он дрыхнет.

Бабы? — изумился я. Ну, понимаю, Марина бы пришла перед сменой попрощаться, но кто ещё? Неужто Зизи сменила свои планы из-за меня?

— И кто такие? — уже Саня впрягся в разговор с Макаром, пока я поплёлся к умывальнику.

На этот раз утренний моцион пойдет по полной программе — с чисткой зубов, подмыванием мудей и сменой белья. Старые грязные трусы с собой не потащу. Сменка есть, так что со старой рваной футболкой весь неликвид на выброс.

— Так Марина Николаевна проведать заходила, она как раз собиралась домой после дежурства. Посидела около него на краешке кровати, погладила по волосам этого оболтуса и ушла. Потом девка нашего врача, из реаниматорской, заглянула. Вроде, тоже попрощаться пришла. Всё новым айфоном светила и такая радостная отчего-то была. Наверное, ей её хахаль подарил за лучший минет — о ней по больнице такие слухи гуляют!

Понятно. Как и ожидалось, высосала из Яковлевича себе подарок. Надеюсь, золотую цепочку с крестом ей не удалось таким же макаром отработать. А между тем, найдя новые уши, в лице Сани, Макар, который дед, продолжал:

— Затем молоденькие шлюшки заявились. Есть тут у нас две ссыкухи, на передок слабые. Что-то про массаж гутарили между собой и очень расстроились, когда увидели, что объект их воздыхания в отрубе. Шлюхи — они и в Африке шлюхи. Видно, что-то хотели, да и знали, чем с нашим пацаном расплатиться. Вот только причём тут массаж?

Как раз то и причём! Они и на дежурстве вчера были. То-то Яковлевич про хвосты говорил, которые по самые уши отрубает. Значит, тоже пытались намылиться на наше суаре, а массаж…

Вот же, Марина! Ну не умеет женщина язык за зубами держать, растрепала, видно, про чудесное действие моего массажа по всей больнице. У неё тут каждая вторая в лучших подругах ходит. А как же, надо же, типа, с подругами такой радостью поделиться.

Какое счастье, что сегодня меня выписывают, а то каждая ночь была бы для меня пыткой в виде осязания голых баб. И если эти молоденькие шлюшки нашли бы, чем со мной расплатиться за мои услуги массажиста, то та же начальница отделения, в которой килограмм сто пятьдесят…

Я даже зажмурился от страха! И ведь не откажешь.

Я нагло переодеваюсь, никого не стесняясь. Помылся под голый торс. Подмышками мылом прошёлся. Надо было бы в душ сходить, но уже не успеваю. Вчера надо было об этом думать. Но ничего, выпишут, а после всё равно домой заезжать. Там и помоюсь. Да и вещи собрать надо.

Саня болтает с дедом, а я собираю вещи и одеваюсь. В шортах на комиссию идти влом. Да и по магазинам с Саней в таком виде ходить, думаю, не стоит. Он, вон как, представительно и дорого одет. Оставшуюся цепь с крестом — на шею, рубашка в которой и попал в аварию, под джинсы, хорошо идёт. Чистая! Мне её постирали и погладили, хоть и давненько это было, но я её с той поры ни разу не одевал. Сверху — куртку джинсовую из комплекта, доставшегося от Щербатого. Его же ремень с необычной, вычурной бляшкой. Часы умные на руке, портмоне с деньгами, ключами от квартиры и документами, в виде свидетельства о рождении, кладём во внутренний карман куртки. К моему большому удивлению, на ней и такой прибамбас есть.

Причесался. Оброс то как, надо в парикмахерскую обязательно заехать.

Саня остался ждать меня в палате, болтая с дедом, а я поплёлся к Яковлевичу.

Мой спаситель выглядел уставшим после сложного дежурства, но очень довольным. Явно рассказ деда про его подружку имеет под собой весьма серьёзные основания. Айфон в минус, но это как посмотреть, явно Гена доволен результатом общения со своей замужней зазнобой, а смартфон… легко пришёл, легко ушёл, зато получил незабываемые впечатления. Ну, это я сделал такой вывод, глядя на его довольную физиономию.

— Заходишь первым. Молчишь. Все за тебя скажу я. Начнётся всё действо ровно в десять. Это формальности, но необходимые формальности. Марина сказала, что заходила к тебе, но ты спал, — а потом, приблизившись ко мне на минимально возможное расстояние, почти касаясь головой моего лба, шепотом спросил, — ты, что с ней ночью делал? Она вся светилась от счастья утром, когда в ординаторскую зашла, да не пустая. Довольная, смеялась, радовалась солнышку. Вся какая-то светлая была. Все подумали про тебя, что ты гигант большого секса, а она всё про какой-то массаж говорила и про то, что отлично выспалась!

Я улыбнулся.

— Так и есть! Выспалась она хорошо, а я полночи массаж ей делал. Она на ноги жаловалась, что гудят сильно, я и размял, а она заснула.

Гена на меня смотрит, явно не веря.

— Вот не поверю, что Марина такого молодого парня пропустила мимо себя! — прошептал он. — Это её слабость и все у нас об этом знают. А молодёжь просто ведётся на её большие сиськи, а тут только массаж — и она радостная?! Странно. Ну да ладно, готовься, тебя позовут.

Комиссия прошла мгновенно. Я всего пару минут стоял перед группой врачей. Что-то зачитывал Яковлевич. Потом мне высказали пожелания, как поддерживать своё здоровье и про то, что документы подаются на мою инвалидность.

Что говорить? Я молчал, слушал и молчал. От меня тут мало что зависело, спасибо за то, что вообще спасли, и богине отдельное спасибо. В другой реальности, я сына потерял.

Потом минут десять подождал под дверями ординаторской нашего отделения. Мне готовили документы. А затем, процедура прощания. Всё-таки четыре месяца провести в одном и том же отделении — это многого стоит. Много знакомых, многие видели меня лежачего, который и говорить то мог с трудом. Спасибо им всем!

Провожать меня вышли все медики, которые были в это утро в отделении. Приятные слова, ответные слова благодарности. Слёзы у меня на глазах, и молчание сопровождающего меня Сани.

Всё, мы на улице.

— А тебя тут любят! — задумчиво произнёс парень.

— Любили, — с надеждой в голосе произнёс я. — Четыре месяца — это реально много, но эти люди мне жизнь спасли.

Помолчали. Я хромаю на своём костыле, а Саня тащит мои вещи, хотя их у меня всего ничего. Отдельно у него в руках пакет — мне ещё надо с одним человеком попрощаться, который лично ко мне очень хорошо относился.

Вот и проходная. Нас Митрич заметил, ещё когда из больничного корпуса вышли. Стоит, курит, внимательно рассматривает моего носильщика.

— Покидаешь нас? — говорит бывший мент.

— Когда-нибудь это должно было случиться, — философски отвечаю я.

Беру из рук Сани, чёрный пакет.

— Спасибо тебе, Митрич, за всё — говорю я. — Тебе от меня маленький презент.

Тот распахнул пакет, глянул. Хмыкнул себе в усы.

— Откуда в тебе такие знания жизненные, Андрюха? — произносит он задумчиво, а сам уже срисовал и мой прикид, который один раз уже видел, и цепочку толстую у меня на шее, и, конечно, золотой перстенёк на среднем пальце правой руки. Даже наверняка и на дорогущие часы обратил внимание. Да и мой сопровождающий явно не прост, особенно если учесть, что за средство передвижения под задницей, у этого парня.

— Ну, бывай, агент ноль-ноль-семь! — смеётся он. — И осторожней с волыной, а лучше и вовсе от неё избавься, даже если это простой травмат.

Ох, ты ж! А ведь явно не для меня он это говорил — этот спич явно Сане был предназначен. Так и есть, Саня просто кивнул на взгляд деда, и мы пошли к машине.

— Волына Щербатого? — спросил мой нынешний куратор от братвы.

— Да, — односложно ответил я.

— Прав дед, она тебе ни к чему, не стоит ментам давать повод для давления на тебя, — строго произнёс Александр Данилович. — Да и в детдом её тащить не лучшее решение. Она у тебя в сумке для ноута? — уточнил он.

— Да, — ответил я.

— Ладно, домой к тебе заедем, а там и решим.

Хлопнули двери гелика. Я пристегнулся ремнем. Именно он мне уже спас жизнь, вернее, моему сыну. Саня включил музыку, а я прикрыл глаза. Первый этап новой жизни позади, а теперь впереди знакомство с квартирой, где жила моя бывшая, и где теперь буду на каникулах жить и я.

Глава вторая

Дом, родной дом. Родной, но уж точно не мне. Такая крутая высотка на Тургенева, рядом, через дорогу, площадь Славы и высотка местной телерадиокомпании. Дом радио — так называют её в народе. Отличный вид на Амур и набережную Хабаровска. Обхожу комнаты.

Пять штук — это реально много. Большая кухня, наши с сестрой спальни, родителей спальня и гостиная. У отчима даже свой кабинет был для работы. Мебель дорогая, а на кухне, и вовсе лучшее, что есть из техники, и фирмы серьёзные.

— Неплохо, — комментирует увиденное Саня.

Не балагурит, понимает, как у меня сейчас должно быть на душе.

Но вот лично у меня всё спокойно. По бывшей жене я уже давно переболел. Это ведь она меня бросила, так чего тогда страдать мне по её гибели?

Но делаю печальное лицо, а то не поймут. Заглянул в кабинет отчима. Рабочий стол, пара кресел, диванчик и шкафы с книгами. О! Справочники по медицине. Что-то в голове щёлкнуло! Массаж, который делал Марине и диагностика! Знания медицинские, а что, это вариант! Надо с собой пару справочников в интернат прихватить. Кто знает, может, в будущем и пригодятся.

Саня на кухне хозяйничает. Чайку решил сварганить. Печенюшки и конфеты мы с собой принесли. Я же к себе, вернее, в комнату сына намылился, надо разобраться с вещами, да и посмотреть, как тут сын без меня обитал.