Юрий Москаленко – Нас не догонишь… (страница 62)
Вот, повезло Хэрну, я от злости аж зубами заскрежетал, ну почему я еще такой маленький?!
* * *
Опять дорога
Опять мы ночью
Вступаем в бой!
Слава богам, но в отличии от Афгана, боя у нас пока нет. Василь, наш провожатый, куда-то сильно спешит и потому, двигались мы всю ночь. Я спал, свернувшись калачиком на крыше фургона, на оставшемся пятачке рядом с клетками, а Хэрн, пяля в ночь покрасневшие от усталости глаза, правил повозкой.
–…Удивляетесь, почему ехали ночью? – Василь усмехнулся. – Макры. Они ночью спят, а днем, если товар понравится, и охрана маленькая, могут и напасть. А так как ещё никого и никогда не поймали, свидетелей не остаётся. Это общий тракт, ведущий из Зеи в столицу герцогства Ван, город Гален. Огромный красивый город, говорят, только столице Империи уступает по размерам. Но мы сейчас будем съезжать в сторону Этрука. Видите, какой лес с левой стороны от дороги. Да, мачтовый. Вот там уже спокойнее будет. Идущие в Этрук караваны обычно не грабят. Такие действия считаются плохим тоном. А вот обратно, могут и накрыть, особенно, если вы в гостях плохо себя вели, так что за языком следите, что говорите. Макры не те люди, что прощают неуважение к себе, и им всё равно, кто ты раб или аристократ – конец один, и он незавиден.
До границы с Эртуком удалось добраться очень быстро, благодаря темпу, предложенному нашим проводником и отсутствию, как попутчиков, так и движущихся во встречном направлении. Ни караванов, ни одиночных путников.
– Сезон пока не наступил. Ближе к ярмаркам здесь бывает не протолкнуться. Ну, всё, бывайте! У меня свои дела, у вас свои и какие, я знать совершенно не хочу. Если будут спрашивать – дошли сами. Помните об этом, ни обо мне, тем более, о госпоже говорить не надо. Бывайте. Эта речка и есть граница с Этруком, её никогда никто не охранял, а там можете быть совершенно спокойны, только если хищники вас не потревожат, вон у вас, сколько свежего мяса с собой.
…И исчез, войдя в близстоящие кусты.
– Ну что, двинули? – Хэрну эта ночка далась нелегко.
– Давай, я править буду. Заблудиться невозможно, дорога одна, а ты поспи. Наши коники идут спокойно, у них запаса сил не на одни сутки хватит, если что, разбужу. Перекусим ближе к вечеру. Встанем на привал и поедим по-нормальному, ты не против? – спросил я Хэрна, забирая у него из рук вожжи – вот и хорошо, ложись. Эй, залётные, пошли!
И наша повозка, влекомая прекрасными скакунами страны Ергонии, мягко скатилась в речку, пройдя её по броду, и некоторое время катилась вдоль реки по ходу течения, а потом, совершив резкий поворот, пропала в зелёном хвойном лесу.
-…Гоблин, и смеешь качать права там, где ты никто?! – красная, разъярённая рожа, выглядывала из-за стола, рассматривая Хэрна с явным неудовлетворением. – Я сказал же? Когда князь сможет он тебя примет, хотя по мне, гнать вас надо отсюда, сраной метлой.
Уже почти сутки мы находимся в центральном поселении клана "Беркута", головного клана северных макров. Вернее даже, не в самом поселении, а на самом его краю, за околицей, разбив свой небольшой походный лагерь на лугу, возле небольшого ручья. Почти всё население села приходило посмотреть на такую диковинку, как канн и живые коровы. Прибыли мы к деревне уже ночью и, чтобы не нервировать местное население, устроились здесь на ночлег, а с утра Хэрн отправился искать встречи с главой клана, или, на крайняк, с его заместителем. А я, как и вчера вечером, занялся своим немаленьким хозяйством. Первым делом подоил Буренку, потом кинул зерна цыпкам и гусятам, и принялся с соски кормить будущее стадо. Затем, покос травы для кроликов, и полив саженцев, которые примостились сверху на клетках и были связаны в большие, тугие пучки стебельков.
–… Прости меня, малыш, но я с этой сволочью не сдержался. – неожиданно пришло по менталу сообщение от Хэрна – Гадёныш специально выводил меня, а теперь и вовсе заявил, чтобы мы отсюда убирались подобру-поздорову.
– Ты князя местного видел?
– Нет, так, сволочь, и не появился. Только староста этого поселения. Чванливая гадина. Тварь, сук-ка!
– Ждать, смысла тут нет, уходить надо! – принял я решение. – Давай, бегом сюда, я седлаю коней. Хорошо хоть, лошади и бугай с бурёнкой отдохнули.
– На ночь глядя?
– И чё? До брода дойдём ночью, а там выспимся и рванём в Зею. Нормально всё будет.
– Что-то сомневаюсь я, что нормально будет. Эти макры словно змеи шипят, но не кидаются, а как они на нашу повозку смотрели и, особенно, на корову и быка… ой, чувствую без приключений нам не уйти!
– Вот и подготовимся, а пока есть хоть небольшой отрезок светового дня и впереди земли относительно спокойные, надо быстрее тикать!
Мы гнали, как могли, мы гнали, что было сил у наших лошадей и как только повозка, загруженная сверх меры, не рассыпалась на такой дороге? Но до брода удалось добраться в сумерках. Брод решили не переходить. Ведь, как сказал Василь, что на своей земле макры не нападают, во всяком случае, до этого момента таких историй не было, впрочем, как и доказательств вообще, нападения ими на караваны тоже ведь не зафиксировано, так что все эти утверждения весьма относительны.
Как ни были хороши наши коники, но и они под конец выглядели выбившимися из сил. И я, подоив Бурёнку и разделив полученное молоко по двум вёдрам, попытался напитать напиток манной и силой.
Видно, порода доставшихся нам рогатых, очень непростая. Я пробовал, ради прикола, поэкспериментировать над другими напитками, возомнив себя всесильным. Увы и ах, но только молоко от Бурёнки воспринимало прилагаемую к нему манну, остальное же и вино, и вода, и свежевыжатый сок какого-то фрукта, смутно напоминающий яблоки, корзину которого мы прикупили в Зее, оставались полностью нейтральными. Повезло нам!
Но ведь, как говорил Рол, что эту породу завезли с другого материка и стоимость у них зашкаливающая. По несколько тысяч золотых за голову, оттого никто и не покупает их. Кто же в трезвом уме и здравой памяти, будет отдавать такие деньжищи за скотину, и даже если бычара огромного размера, ничего это не значит, а вот я сам, того не ожидая, открыл опять чей-то секрет. Ведь обмолвился Рол, что "печальные ребята" где-то умыкнули эти экземпляры и там они являлись большой ценностью, вот только никто тут и не предполагал, что за ценность была у этого скота. Логично!
Но, вернёмся к молоку. Почти полных два ведра и, как следствие, обнуление сил и запасов манны. Только и успел прошептать Хэрну, чтобы коней молоком напоил и сам вырубился.
Как обычно ничего не снилось, да и не успело бы присниться, поскольку разбудили нас среди ночи.
Будили весьма неделикатно. Пинками и затрещинами, а меня и вовсе, приподняв одной рукой над землёй, как котёнка, какой-то громила долго рассматривал в свете вспыхнувшего костра. Приблизив моё лицо к своему, и перегар из его рта не давал спокойно дышать, как и давящий воротник, сжавший горло.
– Ну, этого продадим. Живенький и работает хорошо, Вулэ наблюдал, как он за скотиной ухаживал. Свяжите его и, на всякий случай, ошейник наденьте.
– Я не понял, с каких это пор, Дахой, ты стал детей бояться? – раздался рядом со мной второй голос. – Ему и ошейника за глаза.
– Ну, делай, как знаешь! Ты мне лучше скажи, что с фургоном делать будем?
– А что делать? – раздался рядом в темноте третий голос. – Они, заметь, даже лошадей не распрягали. Сейчас отъедем подальше в лесок, на нашу полянку, чтобы никто ненароком не помешал, и поговорим по душам. Ведь гоблин говорил старосте, что вопрос финансовый он собирался решать с твоим отцом.
– Деньги, это хорошо. Но разговорить канна даже с помощью моего боевого кнута будет непросто.
– Уж как-нибудь разговорим! – рассмеялся хриплым басом четвёртый громила, которого я, лёжа на земле, смог рассмотреть.
М-да. Экземплярчик. Здоровый, как лось, и ссутуленный, хотя выпрямись он, то и оркам Луи бы ростом не уступил.
В общем, взяли нас тёпленькими. Хэрн, видно, от усталости прикорнул, а я, увы, не помощник оказался, и периметр ночью смотреть не смог. Вот и уложили нас, как котят, и сейчас, видно, наступит не самый приятный момент для Хэрна, ведь его реально будут пытать, гады. Но если бы я только знал, что случится дальше…
…Ночь, темнота, хоть глаз выколи, а этим хоть бы что, они так изучили свою тропу, что могут по ней ходить с завязанными глазами.
– Осторожней Вулэ, тут сук, ты его всё никак не спилишь!
– Да знаю я, чего опять указываешь, думаешь не по… О-й! Ё-ё!!! Как больно! Собака, да я тебя!
– Ничего не меняется! – раздался приглушённый смех громилы – Ты, как всёгда, не можешь мимо него пройти и каждый раз обещаешь его срубить.
Мы, всей колонной, состоящей из нашего фургона и прицепленных к нему бычка с коровой и пяти воинов макров на лошадях, продвигались вглубь леса.
– Ну, вот мы и на месте. Костёр разжечь, фургон не трогать. С ним завтра разберёмся. Гоблина привязать к дереву спиной ко мне. Пацана…, а давай и его рядом с ним у другого дерева. Есть у меня мысль, как развязать язык канну! – засмеялся в голос главарь этой банды. Видно, здесь они не боялись быть услышанными.
Меня бесцеремонно скинули с крупа лошади и, содрав верхнюю одежду, раздев по пояс, действуя при этом весьма грубо, привязали к толстому дереву и, к тому же, сняли ошейник.