Юрий Москаленко – Мы в ответе за тех… (страница 55)
– Если я откажусь? – упрямо спросил орк.
– Что же, это будет твоим решением, обдуманным и взвешенным. А чтобы тебе думалось лучше, сделаем следующее. Хэрн, верни ошейник нашему гостю. – Хэрн быстро ловким движением нацепил ошейник на бычью шею громилы. – Теперь выводи их, всю пятёрку, подальше от палатки. Свяжи хорошенько, чтобы дёрнуться не могли, уложи всех рядом на землю, но так, чтобы они друг другу не могли верёвки перегрызть, и сними с них ошейники. Пусть придут в себя и пообщаются. Им, я думаю, будет о чём поговорить. Сам послушай, может, разберёшь что-нибудь. За ночь они таких пыток натерпятся из-за того, что ошейники не надеты, а утром разговор с ними пойдёт намного лучше. Они не верят нам. Не забудь их ошейники кинуть им перед носом, чтобы лёжа они их видели. А Ферро скажи, пусть лошадей заводит, займёмся ими, пока потенциальные помощники наркотическую ломку не прочувствуют и не поумнеют. Давай!
Дальше, до глубокой ночи занимался лечением лошадей. Словно добрый доктор Айболит, осматривал этих полуразумных животных, тратил личные физические силы, получая взамен массу положительных эмоций, энергию, манну и магические силы. Но физически к концу врачебного приёма вымотался основательно. Меня шатало и внимательный Ферро, Хэрн в это время дежурил возле орков, пытаясь разобрать, о чём они разговаривали, накормил меня восхитительным очень поздним ужином, и я улёгся спать, мгновенно провалившись в сон, едва голова коснулась подушки.
Отступление третье
Герцог сидел у тлеющего костра. Наступил вечер, но успокоения он не принёс. Гадкое чувство бессилия переполняло душу, вызывая ярость и омерзение.
– Если бы не караван, если бы не караван!
Во всём произошедшем герцог винил только себя. Расслабился, отдохнув в вольном селе, после стольких дней опасностей и лишений. Всё показалось в розовом цвете, родная земля придала сил и успокоила душу. Поэтому и вёл он караван, как по центральным районам Империи, без разведки и охранения, радуясь большому количеству вооружённых всадников в его распоряжении. И поймали их в коробочку классически, как по учебнику. Его не остановило бы подавляющее преимущество противника в живой силе и его выигрышное тактическое положение – атаковал бы. Он и из худших ситуаций выходил победителем, но караван и большое количество женщин и детей с ним в качестве беженцев, не дали ему того простора в принятии решения. Одно радовало, противником оказались ергонцы, а у них честь в крови, на слабых не нападают. Поэтому и шёл он на переговоры спокойно. Раз в первый момент не атаковали, то и ждать их атаку в дальнейшем смысла не было. Он, как всегда, оказался прав. Единственно, его очень удивило поведение этого странного наёмника. Как он нагло себя вёл, герцог, глядя на происходящее со стороны, восхищался наглостью и смелыми речами Мартина, и даже граф, капитан гвардии Ергонии не зря пришёл на помощь своим подчинённым, отчего-то оторопевшим. А потом верховный маг, диким криком орущий в сторону наёмника. Он-то откуда его знает? Вопрос! А как капитан вступился за Мартина, а потом, внешне спокойный, отдал его на растерзание Верховному? Герцог сразу понял, что у них всё же за освобождение возьмут жертву и этой жертвой был назначен Мартин. Герцог согласился, а как он мог не согласиться, когда ему на блюдечке преподносят возможность уйти красиво. Пусть уход и выглядит бегством, но это лучше бойни, в которой победителей не будет. Он ушел, уведя с собой караван, он спас людей, но почему у него на душе так пакостно?! Жизнь одних разменял на жизнь других. И спутники Мартина не бросили своего товарища. Герцог об этом узнал только тогда, когда караван отъехал от места засады на очень приличное расстояние, практически добравшись до места стоянки. К нему обратился его лейтенант, что находился всё время в авангарде – пришлось выделить после засады. Совершать одну и ту же ошибку он не собирался. Лейтенант поставил его в известность, что возвращается к своему другу Мартину и не просит на то согласия герцога, он для себя всё решил. Спокойно поклонился и, не слушая никаких убеждений со стороны старших товарищей, вскочил на коня и был таков. Вот ещё одна жизнь легла платой за его, командира гвардейцев, недальновидные решения и ошибки. От воспоминаний на душе становилось ещё паскудней.
Глубокий вздох, знак рукой ординарцу и вот перед ним очередной кубок местного вина. Хорошие вино делают местные виноделы, только и оно не даёт успокоения его душе.
О-о! Какое-то движение рядом с костром. Гости! Племянница наведалась. Всё путешествие, с момента их встречи, вела себя, как с незнакомым, а тут, на тебе, нагрянула. Сейчас и она ещё начнёт кровь пить, мало ему своего червяка, что так больно ковыряет душу – совести.
– Даночка, садись родная. Вино будешь? – произнёс герцог, давая знак рукой ординарцу, отойти подальше от их костра и им же предупредил, чтобы не подслушивал и охранял.
– Здравствуй, дядя. Что случилось, ты тоскуешь? – тихо спросила баронесса.
– Я и тоскую, что-то выпить захотелось, развеяться. А ты чего не спишь? Завтра день трудный, переход длинный, и дойти до очередной стоянки надо обязательно за световой день. Ночевать или двигаться по гиблым землям ночью, очень опасно. Ой! Да кому я всё это рассказываю?! Как поживает секретная служба? Чего это твой шеф так рискует своим лучшим агентом, не обеспечив ему прикрытие?
Дана улыбнулась, прекрасно зная взаимную любовь друг к другу, в прошлом товарищей не разлей вода, дядю и своего шефа.
– Так получилось, что пришлось срочно уносить ноги из Ергонии. Варги чуть не прищучили. Отбиться получилось, только ценой сопровождающих. Я, как сегодня Варг увидела, то с жизнью попрощалась. Сам знаешь, они убийц своих сородичей не прощают.
– А ты что, много их положила?
– Не знаю, но ударила артефактом солидно, дом снесло. Но они очень живучи, может и выжили. Я не проверяла, бежала, так, что только пятки сверкали. – со вздохом проговорила девушка.
– Мне очень понравилось, когда ты плакала перед наёмником. Очень убедительно получилось. Очень! – усмехнулся герцог – от чего к нему такое внимание? А?
– Влюбилась, не видно, что ли?! – обиженно прошептала Дана.
– Ага! Влюбилась, значит! А по вечерам, не ты ли ему в кубок алезию подсыпаешь?
Дана смутилась. Как мог он это узнать? Как? Хотя, это ведь дядя, что, не смотря на немилость её отца, остаётся одной из самых одиозных фигур Империи. С его-то опытом и не просчитать её?! Хотя, вот он, как раз её, и не просчитал…
– Совсем немного, чтобы не болел, – улыбнулась герцогу девушка своей ослепительной улыбкой.
Герцог молчал, внимательно её рассматривая. И вдруг выдал такое, что Дана вздрогнула от неожиданности.
– Он так хорош? Ведь ты рядом с ним, и прям, сама не своя!
– Я? – прошептала обманщица.
– Племяшка, кто перед тобой? Правильно, я! А ты слышала, чтобы меня кто-нибудь, когда-нибудь, смог обмануть? Вот и давай, рассказывай начистоту, и я тоже отвечу на твои вопросы честно. Обещаю!
Дана, опустила взгляд на свои руки, что во время разговора теребили полы камзола. Она любила наряжаться в мужскую одежду, особенно, когда не нужно было строить из себя плаксу-недотрогу. Вот и теперь, в таком путешествии, в брючном охотничьем костюме чувствовала себя прекрасно.
– Налей и мне немного вина, дядя. – тихо сказала Дана.
Герцог с удовольствием лично ухаживал за девушкой, налив ей в кубок вина и предложив, в качестве закуски, на тарелке мясную нарезку из разных видов мяса, копченного и варёного.
– Ты, дядя, не находишь, что троица эта, я не считаю сына гнома, очень странная? Не простые они наёмники. Я молчу про их ребёнка, ученика мага. А Мартин! На него не действуют никакие привороты и заговоры, а о чём это говорит, надеюсь объяснять тебе не надо?
– Древняя кровь! – покачав головой, усмехнулся герцог. – не ожида-ал! И, к какой ветви относится, не определила?
– Нет, не всё до конца ясно. Такое ощущение, когда его пытаешься просматривать, словно он с тобой играется, как с ребёнком. Учитывая, чья я дочь, могу сказать одно – или из семей Императора Ван или, не дайте боги, герцога Ергонии. При этом, они все нечитаемые абсолютно, а пацан… – тут Дана замолчала.
Герцог, так и не дождавшись продолжения, в недоумении спросил:
– Что там опять этот пацан?
Дана вздохнула.
– Мне, конечно, немного стыдно, но он меня вышвырнул из своего сознания, как нашкодившего котёнка. Представляешь! Меня, дипломированного мага, почти магистра и так лицом об стол… очень страшно было, а если бы атаковал? Я не смогла бы закрыться, да и закрытая смогла бы ему противостоять? И чувствуется, что он не обученный, и действовал только силой, на эмоциях. А если его обучить? Боюсь даже подумать, что он станет делать с магами!
Герцог ошарашено молчал. Если верно всё, что наговорила племянница, то пацана надо брать немедленно, и промедление смерти подобно. В чьи руки попадёт это оружие тот и на коне, в конце концов, окажется. Но с другой стороны, если своими действиями его настроить против себя, можно получить страшного врага. И что делать? Барон говорил о ненавязчивой помощи этой троице. Предлагал расположить их к себе. Он видел, какие они в деле и совсем не горит желанием иметь в недругах таких бестий. Очень чревато! А что опасно для него, то опасно и для Империи. А он, герцог, уже и так неосторожным решением, поставил всю их группу себе в противники, объявив пацана призом. Ой, как же нехорошо, получилось. Как нехорошо!