Юрий Москаленко – Малой. Книга 1 (страница 27)

Почва больно ударила меня по лицу. Тьма поглотила меня.

Как же больно! Я очнулся. Несколько мгновений я просто не понимал, что со мной и где я нахожусь. Вспомнил. Крыс мутант. Я жив? Если мне больно, то я точно ещё жив. Ничего не видно. Руки, хоть и плохо, но уже слушались меня. Вытерев кровь с лица, я перевернулся на спину. Затем неимоверным усилием встал. Я снова встал, это хорошо. Мутант лежал в шаге от меня. Он был мёртв. Не знаю почему, но я сразу понял, что жизни в нём нет. «Старики!» — больно ударила меня эта мысль. Не обращая внимание на своё состояние, я побрёл искать моих дедов. Тел не было видно, только большие кучи мёртвых крыс. Где они? Я вспомнил, что их начали терзать эти проклятые мрази, но что-то должно было от тел остаться? В течение нескольких минут я откидывал трупы крыс в сторону. Наконец я увидел своих учителей.

Они лежали рядом, как и в обычной жизни. Они всегда были вместе. Видимо и смерть их взяла в одно мгновение. Мои слёзы смешались с кровью, и я смог лучше видеть. Кто-то из них дышал! Разобрать сейчас кто именно было невозможно. Я бросился к платформе за аптечкой, сграбастал её и кинулся назад. Я склонился над стариками. Один из них подавал признаки жизни, я приложил аптечку к его шее и активировал её.

Загорелись и замелькали индикаторы на приборе, послышались щелчки уколов. Я ждал. Наконец я услышал стон и перевернул стонавшего. Это был Куим. Как же тяжело ждать! Хочется подстегнуть время или отмотать его обратно. Теперь можно ругаться и плакать.

— Я жив? — прохрипел мой родной Куим.

— Жив! Вы выжили, — мой голос дрожал, и я сам плохо понимал, что говорю.

— Где Агал? — Куим уже пытался встать, опираясь о туши животных. — Агал жив? — голос его дрожал.

— Я не знаю. Вот он, вы лежали на нём. Я не знаю, что делать, он не дышит и не шевелится.

— Аптечку ему, быстро! — уже уверенным голосом произнёс мой родной человек.

Я схватил аптечку и приложил её к шее Агала. Аптечка застрекотала и разрядилась целой серией впрыскиваний.

— Он дышит! — крикнул Куим. — Грузим его в малыша и на базу. Там есть Аграфская военная аптечка. Мы вытянем нашего друга.

Как можно аккуратнее мы затащили Агала на платформу. Уже было видно, что он дышит, но находится без сознания.

— А где мутант? И что произошло? Я ничего не помню, — в отчаянии пробормотал Куим.

— Мутант мёртв. Они все умерли, — ответил я.

— Как это произошло? Хотя нет, всё потом. Грузим мутанта в машину и домой. Слишком много у нас вопросов к этому мутанту.

Лебёдкой я зацепил мутанта, и мы погрузили его в кузов платформы.

— Малой, вести малыша придётся тебе, — прошептал Куим. — Я постоянно теряю сознание — произнёс профессор и упал на пол малыша.

Я нашёл в карманах комбинезона Агала ключ-карту доступа к малышу и завёл машину.

Как я доехал я не знаю. Я ни разу не сбился с пути, не заглох и нигде не застрял. Я вёл в темноте, у меня не было визора, и я не знал, как включить свет в платформе. Видимо в эту ночь мне помогли звезды. Я довёз стариков до базы. Слава всем всевышним, но Куим в конце поездки очнулся и помог мне заволочь Агала в наш бот.

Куим лично содрал со своего товарища остатки комбеза и приложил медаптечку Аграфов к его груди. Уж не знаю, что за специальные средства находились в аптечке. Уже через минуту Агал не только очнулся, но начал делать попытки встать.

— Лежи Агал, это я, Куим. Мы живы, и мы дома. Наш мальчик нас спас.

Глава 17. Я не останусь один

Вместе с Куимом мы подхватили под руки Агала и положили его на кушетку в медицинском отсеке. Крови на нас было столько, что казалось мы выкупались в ней. Комбинезон Агала был похож скорее на рваные тряпки, но он крепко сидел на своём владельце и все попытки освободиться от него не принесли успеха.

Спас нас аграфский нанотриллумовый нож. С его помощью Куим моментально разрезал комбез, и мы стащили его остатки с Агала. Наш товарищ хоть и держался, но только благодаря применению военной аптечки. Мы начали смывать грязь, пот и кровь с нашего пострадавшего друга. Всё его тело было в многочисленных рваных ранках. Казалось, что это ранки оставили не животные. Всё выглядело так, будто человек попал под промышленный автомат и всё его тело просто растерзали бездушные механизмы.

Пришлось залить практически всё тело профессора медицинским гелем и ввести дополнительно антишоковую и регенерационную инъекции. Мы отошли от пациента и уставились друг на друга.

— Малой, ты тоже в крови. Поясни, что случилось. На тебя напал мутант?

— Профессор, всё произошло так быстро, что я практически ничего не помню. Вас моментально настигли крысы и набросились на вас. Крысиный гигантский мутант своим воздействием парализовал и вас и меня. Он уже был готов растерзать меня и в тот момент я смог крикнуть. Я пожелал ему смерти. Мне кажется, что этот крик прозвучал только внутри меня. И он умер.

— Очнулся я быстро и начал разгребать кучи мёртвых крыс, чтобы найти ваши тела. Извините, но тогда я думал, что вы уже мертвы. Что было дальше вы сами знаете.

— Постой, — остановил меня Куим. — Ты говоришь, что разгребал мёртвые туши крыс. Значит они всё-таки умерли. Хорш, ничего не помню.

— Ну, — неуверенно продолжил я, — когда вас уже практически накрыла волна крыс и они начали терзать ваши тела, я словно сошёл с ума. Я не понимал, что я творю. Мне привиделась полупрозрачная воздушная волна, которая охватила всех крыс, и они моментально сдохли. Остался только вожак. А что произошло дальше я вам рассказал.

— Теперь понятно откуда у тебя кровь, — почти шёпотом произнёс старик. — Ты испытал на себе полноценный пси-удар и выжил… Всё, срочно иди в душ, а я пока побуду с нашим Агалом.

Я забежал в душ и стал срывать с себя комбез, едва не перепутав кнопки. Резко защипало в носу и ушах, но я не стал обращать на это внимание. Я побежал из комнаты обратно в медицинский отсек, на ходу натягивая халат.

Агал был плох. На лбу выступила испарина, он весь дрожал и что-то бормотал, веки его были приоткрыты. Не было понятно, в сознании профессор или нет. Время от времени он очень сильно вздрагивал и нам приходилось удерживать его от падения.

— Малой, я сейчас переодену эти лохмотья, — Куим показал на свой комбез, — и отвезу на платформе Агала в поселок. Медицинская капсула есть только там. Боюсь, без капсулы он может не выдержать. Ты оставайся здесь, сам воспользуйся аптечкой, и садись медитировать. Приводи свое сознание в порядок. Хорошо?

— Может быть я с вами? Помогу.

— Нет, малыш. У многих могут возникнуть лишние вопросы, а ты по неопытности можешь случайно рассказать что-то лишнее. Действуем, как я сказал. Теперь помоги отнести Агала на платформу.

Мы сбросили мутанта на поверхность, постелили несколько одеял и уложили на них Агала.

— Всё, мы поехали. Закройся и возвращайся к занятиям. Да, ещё забыл тебе сказать. Мы, наверное, задержимся на всю ночь. Так что после медитации поужинай и ложись спать, за нас не переживай. Всё будет хорошо.

Резко стартанув, малыш скрылся за поворотом. Я остался один.

«Главное ничего не перепутать» — подумалось мне. Сначала аптечка, потом медитация. Я зашёл в медсекцию и приложил в груди аптечку. Она пару раз вжикнула и после этого загорелись зелёненькие огни. Так, это дело сделал. Боль отступила и в голове немного прояснилось. Теперь жутко хочется есть!

Пальцы автоматически набрали на табло синтезатора знакомую комбинацию цифр и уже через минуту я смог покушать. Голод отступил, приятная тяжесть в желудке вызывала желание поспать. Но нет, ведь я ведь обещал профессору что сделаю всё, что он мне поручил.

Медитация давалась тяжело, мысли всё время возвращались к нашему выезду. Обидное стечение обстоятельств, собственное бессилие — всё это меня сильно раздражало, и я никак не мог сосредоточиться на медитации. Со временем я успокоился, начал дышать глубоко и ровно, и провалился в уже знакомую, почти родную мягкую яму.

Очень трудно понять, ещё сложнее рассказать, что я чувствовал. Сегодня пустоту восприятия заполнили тени. Они были почти невидимые и быстрыми. Ни добрые и не злые, они носились около меня, иногда задевали и что-то шептали. Я вслушивался в этот шёпот, но ничего не мог разобрать. Это не были слова, которыми общаются люди. Это были мысли и чувства. Иногда тени замирали, и в этот момент они становились плотнее, их шёпот становился громче и настойчивее. Я пытался поговорить с этими эфемерными созданиями, но безуспешно. Разве можно говорить со своими эмоциями и чувствами? Как можно словами обратиться к своему внутреннему я?

Незаметно тени ускорились, истончились и исчезли. Я остался один. Одному мне было так неуютно и одиноко, что я громко позвал своего «друга» из фиолетового хранилища. Он пришёл ко мне и успокоил меня. Нет, никаких слов он больше не говорил. Просто был рядом со мной и от этого мне стало уютно и хорошо. Мне даже показалось, что «друг» мне транслировал мысль: — «Мы будем вместе».

В себя я пришёл, когда снаружи было уже утро. Несмотря на то, что я находился в одном положении, не двигался и не спал, я не чувствовал усталости от этого погружения. «Нет, кушать всё-таки хочется», — с этой мыслью я направился в столовую.

Сегодня я был один. Первый раз так случилось, что на боте со мной никого не было. Казалось, вот сейчас меня позовут старики и мы будем заниматься. Старики. Мне стало стыдно. Хоть со мной их нет, но я знаю, что с ними всё будет в порядке. Они будут заниматься со мной. Я опять услышу, как они спорят и моментально забывают об этом. Какие они всё-таки смешные! Они и есть моя семья. Спасибо им.