Юрий Москаленко – Камер-паж её высочества. Книга 1. Часть 2 (страница 33)

— Ага! — задорно подхватила мама. — Особенно после речей Кочерыжки! Ой, простите! — она в притворном ужасе прикрыла рот рукой. — Конечно же, герра Луиджи Фоска!

Маркиз улыбнулся, а бароне, тоже внимательно слушавший маму, даже хохотнул.

— Так вот, — уже серьезно сказала мама, — сегодня мы с вами будем действовать так! Сначала, я определю, какая вещь служит якорем для вашей порчи. Потом мы, подготовившись, уничтожаем канал, соединяющий вас с якорем. Возможно, в процессе уничтожения канала, вам станет нехорошо, поэтому предлагаю делать это в вашей спальне, где вы будете лежать на своей кровати. Да, кстати, это очень энергетически затратная операция, и я попрошу вас поставить в вашей спальне, для нас с сыном, небольшой диванчик, чтобы мы могли сидеть во время сеанса.

Гаральд удивленно поднял бровь.

— Я не очень сильна магически, — пояснила свое требование мама, — и мне может не хватить энергии для уничтожения канала, и тогда я возьму немного жизненной силы у сына. Вот для этого мы и должны сидеть, чтобы в случае чего, не упасть на пол.

Гаральд потрясенно посмотрел на маму, а потом кивнул баронету и бросил:

— Луи, распорядись, пусть притащат ко мне в спальню какой-нибудь мягкий диванчик со спинкой, — он окинул нас подозрительным взглядом и добавил: — обязательно мягким и если он еще будет низеньким, это будет очень хорошо!

Луи кивнул и быстро вышел из комнаты.

Появился он минут через пять с двумя слугами, которые тащили запрошенный нами диванчик. Аккуратно поставив его в спальне, они быстро удалились. Маркиз нетерпеливо хлопнул в ладоши и сказал:

— Ну, что, приступим?

Мама кивнула головой и выжидательно посмотрела на меня. Я молча поднялся с диванчика и пошел в кабинет Гаральда. Все потянулись за мной. Подойдя к рабочему столу, я выдвинул верхний ящик и посмотрел на маму.

— Мам, — попросил я, — дай, пожалуйста защитную тряпочку.

Матушка поняла в чем дело и, порывшись в своей сумке, достала небольшие, но широкие щипцы-пинцет, сделанные из какого-то твердого дерева и передала их мне. Я, аккуратно подцепив ими медальон, выложил его на пустую поверхность стола.

В этот момент, когда маркиз и баронет следили за моими руками, я подтверждающе чуть склонил голову и на мгновение прикрыл глаза. Мама, в ответ, тоже прикрыла глаза.

После я вытащил и положил на стол печать маркиза, какой-то перстень с крупным камнем и небольшой кинжал с большим алмазом в навершии рукоятки.

После того, как я закончил выкладывать на стол предметы, которые могли быть якорем порчи, я передал щипцы маме, отошел от стола и встал около двери. Мама, судя по всему, перешла на магическое зрение и отчаянно пыталась увидеть эту красную нить.

От усилий у нее на лбу выступил пот, а я начал волноваться. Неужели она не поняла мои намеки на медальон?! Ой, как все плохо! Чего же делать то?

Мама не стала нас долго держать в неведении и уже через несколько минут уверенно указала на медальон.

— Это он! — твердо сказала она. — Маркиз, скажите, вы часто его носите?

— Да! — ответил после паузы маркиз. — Но этого не может быть! Этот медальон — память о моей умершей матери.

Он подскочил к столу и хотел было взять медальон, но тут всех удивила мама:

— Стоять! — громко крикнула она. Я поморщился, баронет — потряс головой, стекла в кабинете — зазвенели, а Гаральд — замер.

— Вам нельзя трогать эту вещь! — категоричным тоном заявила матушка.

— Но это же память о матери, — заныл сын герцога, — а вы хотите его уничтожить!

— Маркиз! — из железа, скрежещущего в голосе мамы, можно было бы наделать доспехов для довольно многочисленного отряда. — Вы чем слушали? Я сказала, что сначала мы ничего уничтожать не будем, кроме вашей связи с якорем. В результате, ни вы, ни якорь пострадать не должны! А теперь, — тон матушки сменился на повелительный, — марш в спальню, ложитесь на кровать и устраивайтесь поудобнее! — она сделала зверское лицо. — И не злите меня! Шагом марш!

Гаральда с Луи буквально вынесло из кабинета. Мы с мамой не спеша пошли за ними.

— Ну, Волька, — с надеждой в голосе прошептала мама, — давай! Теперь все от тебя зависит! Мне с этим каналом не справиться!

Я ободряюще улыбнулся и зашел в спальню маркиза.

Мы с мамой устроились на диванчике, мама закрыла глаза и, судя по всему, опять перешла на магическое зрение. Ну, что же, я глубоко вздохнул, перешел на магическое зрение и тоже прикрыл глаза, вгоняя себя в некий магический транс.

В состоянии Гаральда ничего не изменилось — толстая красная нить по-прежнему уходила из его груди и терялась за стеной. Я порассматривал ее некоторое время, а потом опять, как и с Микой, представил, что у меня в руках ножницы.

Я пару раз примерился ими к этому красному каналу, а потом усилием воли начал сводить их концы. Канал сопротивлялся давлению ножниц, и у меня даже, в какой-то момент появилась мысль, что мне не хватит сил, чтобы его перерезать, но потом вдруг, как будто что-то в канале разрушилось, и концы ножниц легко сошлись, разрезая канал надвое и прекращая отток энергии Гаральда.

И теперь, когда дело было сделано, я сидел, отдыхал и наблюдал, как поведут себя две половинки канала.

К моему удивлению, они начали извиваться и раскачиваться, явно стараясь найти друг друга и, наверное, опять соединиться. Так что же делать? Я не могу постоянно сидеть здесь и резать этот канал!

Я задумался. Нужно что-то сделать, чтобы канал не смог соединиться! А что сделать-то? Что же сделать?! И тут меня осенило — огонь! Ну, конечно, если попробовать прижечь концы канала, то, скорее всего, они не смогут соединиться!

Ну, как говорится, сказано — сделано! Я представил, что у меня в руках большой и горячий факел. Не задумываясь я поднес его к концу канала, который выходил из груди маркиза. Каналу это явно не понравилось, он попытался свиться в клубок, скрыть сам конец, но я был настойчив и, наконец, в нем что-то запузыри́лось, потом что-то брызнуло и лишь потом он начал чернеть.

Я дождался, когда чернота от конца канала начнет распространяться к телу Гаральда и убрал факел. Канал, а точнее, теперь какой-то жалкий обгоревший обрубок, все еще извивался, но его движения были медленными и вялыми.

Обрадовавшись, я, на всякий случай, проделал ту же операцию и со второй частью канала. У этой части энергии, судя по всему, было намного больше, и сопротивлялся он яростнее, но прижечь я его все-таки смог, а вот выжечь до конца, скорее всего, нет.

Я почувствовал, как меня покинули последние капли энергии из моего хранилища, но я был к этому готов и даже попробовал эту возможность заранее! Я магическим взглядом отыскал выигранное в поединке огненное кольцо и резким усилием перекачал из него энергию в свое хранилище.

И вот когда уже закончилась и эта энергия, я поставил запрет на использование моей жизненной энергии, меня выбросило из магического транса, и я без сил откинулся на спинку диванчика. Мама, заметив мое состояние, покопалась в сумке, достала какую-то бутылочку с приятно пахнущей жидкостью, дала ее мне в руку и приказала:

— Пей!

Жидкость пахла на редкость хорошо, и я, не раздумывая, жмахнул ее всю, буквально одним глотком! Наверное, это меня и спасло. Когда мой организм разобрался со вкусом содержимого этой бутылочки, оставшейся в слюне, он рефлекторно выплюнул остатки прямо на пол!

Я подчеркиваю, я бы так никогда не сделал, а вот организм — он вот такой, невоспитанный!

Впрочем, всем было плевать на поведение моего организма, то есть, на его плевки!

Сын герцога лежал без сознания, а баронет, сидя на его кровати, держал его за руку, тревожно вглядываясь ему в лицо.

Эта картина меня немного позабавила, но мама, отследив направление моего взгляда и заметив кривую ухмылку, наползающую на мои губы, несильно толкнула меня локтем в бок и прошептала:

— Это я приказала ему так сделать, и нечего здесь не пойми чего думать! Ты лучше скажи, ты как себя чувствуешь? Идти сможешь, а то нам еще на доклад к герцогу!

— Не знаю, — честно сознался я и попытался встать. К моему удивлению, у меня получилось!

Я тихонечко походил около диванчика, испытывая свои способности к передвижению, а потом, убедившись, что это возможно, просто кивнул маме головой. Бегать, конечно, не смогу, но дойти до герцогского кабинета — дойду.

Мама встала и обратилась шепотом, чтобы не разбудить маркиза, к Луи:

— Значит, Луи, вы все запомнили? Главное — не буди́те, пусть он спит. Руку сейчас уже можно отпустить. Его беспамятство уже перешло в простой сон. Желательно ему денек не напрягаться, ничего тяжелого не поднимать, тяжелые тренировки тоже лучше на день исключить! Да! И ни в коем случае, я подчеркиваю, баронет, ни в коем случае ему нельзя заходить в кабинет! Вы все поняли?

Луи согласно кивнул, отпустил руку маркиза и поднялся с кровати.

— Тогда распорядитесь, чтобы нас проводили в кабинет герцога! — потребовала мама.

Мы все вместе вышли в комнату секретаря, Луи передал ему мамину просьбу и вдруг спросил с затаенной надеждой:

— Герра Ария, а теперь Гарольду полегчает?

— Безусловно! — убежденным тоном успокоила его мама. — И передайте ему, что мы с сыном завтра придем и посмотрим в каком состоянии он и в каком состоянии якорь порчи. И вот после этого будем уже решать, что делать дальше. Все ясно?