Юрий Москаленко – Камер-паж её высочества. Книга 1. Часть 1 (страница 10)

С детства мы частенько гурьбой бегали к лавкам и любовались сотнями различных ножей, мечей, щитов и кольчуг. Иногда, если мастера, обычно сами торгующие своим товаром, были в добром расположении духа, нам даже разрешалось подержать в руках настоящие клинки.

Ох эта пьянящая тяжесть настоящего меча в руках, необычайный прилив сил и осознание своего могущества. Казалось, что если вдруг перед тобой окажется враг, то он не устоит под натиском остро заточенной стали.

Отринув мечты в сторону, я с нежностью провел рукой по своему кинжалу и пошлепал к воротам, в которых минутой назад исчез Мика. Но чем ближе я подходил, тем сильнее не хотелось попадаться на глаза матери.

Мало того, что мы с Крисом опоздали, а значит подвели маму, так как она надеялась на нашу помощь. Вон даже Мику отправила навстречу. Так еще и новые штаны испортил… нет, наказывать меня она не будет, впрочем, как и отец. Все ж не малец, как тот же братишка. Просто посмотрит так осуждающе, помашет головой и уйдет по своим делам. А чувство вины будет грызть меня еще больше…

— Жрать захотелось. — совершенно невпопад выдал Крис, идущий рядом.

Я прислушался к своему желудку. Он явно был солидарен с моим другом. Последний раз я ел утром, перед тем как пойти на занятия, а сейчас время перевалило за полдень. Когда последний раз насыщался Крис не знаю. Вполне возможно, что вчера последний раз.

— Быка бы, наверное, съел. — провокационно добавил мелкий пройдоха.

Я издал смешок, представив, как он пытается съесть живого быка, а потом не выдержав захохотал во весь голос.

— Чего ты ржешь? — Крис обиженно посмотрел на меня. — Совсем ку-ку?

Отмахнувшись от него принялся объяснять свой приступ неудержимого смеха…

— А, не обращай внимания. — я вытер набежавшие от смеха слезы. Настроение начало улучшаться, вот умеет мой друг ляпнуть что-нибудь этакое, полдня ходишь смеешься вспоминая. Или это у меня просто воображение хорошее? — Я просто представил, как ты будешь пытаться проглотить целого быка за раз.

Крис задумчиво почесал затылок, а потом хмыкнул и тоже рассмеялся веселым звонким смехом.

— Ладно, давай заходи. — я толкнул тяжелую, сколоченную из толстых дубовых досок воротину открывая ее, и чуть посторонился, пропуская вперед своего друга. — Щас чего-нибудь заточим. Знаешь же, мама ни за что не отпустит нас голодными.

Глава вторая

— Да что за на фиг, то сегодня! — в сердцах вскрикнул я.

Резкий порыв ветра без труда разогнал тяжелую, обитую по краям тонкой металлической лентой воротину. А хорошо смазанные петли не издали ни единого скрипа, когда она прилетела мне точно в лоб.

От неожиданности я во второй раз за день приземлился на задницу. Ну замешался чуть-чуть, пытаясь расшевелить подмерзшую щеколду.

— Блин, ну как так — то? Сначала штаны порвал, теперь вот это…

Сидя на холодных досках, устилавших двор, я потрогал рукой быстро набухающую шишку. По размеру она уже была с перепелиное яйцо.

Нет, сегодня день явно не задался.

— Кха-хк-ха… — Крис, направившийся уже было в сторону задних ворот, ведущих в сад обернулся на мой возглас, и теперь старательно пытался давить в себе вырывающийся наружу смех. — Вольк, чего это ты тут расселся? Устал че ль?

А сам так ехидно улыбается, что аж злит меня…

В другой ситуации, я бы может тоже рассмеялся, но не сейчас. Как-то разом всплыли в памяти все неприятности, навалившиеся на меня сегодня. Начиная с того, что пришлось уйти с урока мастера Одрика, затем долго стоять и ждать, пока не появиться Крис, порванные штаны вообще были катастрофой, за которые мне еще предстоит выслушать нравоучения от мамы… Да еще и это…

Сильнее всего мне сейчас захотелось спрятаться в дальнем углу сада, там растет огромный дуб, в корнях которого есть пещерка, проточенная водой за долгие годы. Свернуться клубочком на соломенной подстилке и чтоб никто меня не трогал.

Так я делал в детстве. Если считал, что меня сильно обидели, то прятался внутри своеобразного домика, и представлял, как все расстроились, что вот я пропал. Мама с папой обычно делали вид, будто потеряли меня и какое-то время ходили по саду и громко звали по имени. Ну а потом, конечно, находили.

Отец сажал меня на плечи и вез через весь сад к дому… Сейчас точно так же делал Мика, но искали его уже не только мама с папой, но и мы с Нелией.

Обида на невозможность исполнить свое желание постепенно перерастала в непонятную злость.

— Ты чего ржешь, как лошадь! — я хлопнул ладонями по промерзшим доскам и резко подскочив, надвинулся на улыбающегося друга. — А если бы тебе так? А? Вот если бы тебе так прилетело? — я распалялся и начал повышать голос.

— Э-э… Вольк, ты чего взъелся то? — Крис растерянно смотрел на меня, нависающего глыбой над ним со сжатыми кулаками.

Глядя в его широко распахнутые недоумевающие глаза, я как-то начал сдуваться. Да и правда, при чем тут мой друг?

— Ну я ж не специально. Ты просто так смешно хлопал глазами, вот и не сдержался… — начал оправдываться друг.

Я почесал набухшую шишку и махнул рукой…

— Ладно, пошли уже. — увидев, что я успокоился, он развернулся и снова было двинулся в сторону сада. — Да куды ты, остолоп. В дом пошли. Найдем чего переодеться, не будешь же ты в моей куртке работать… Да и мама заругает если я прямо в одежке для учебы в лаборатории заявлюсь, да еще и в испорченной…

Обойдя конуру, в которой лениво лежал Джек, большой беспородный пес, с пестрой расцветкой и вечно слезливыми человеческими глазами.

Отец подобрал его как-то на улице ее щенком и принес домой. Ух сколько радости тогда у меня было! Ну как же! Моя первая собака!!!

Джек жил с нами уже почти десяток лет и понемногу старел… в шерсти уже виднелись седые волосы, зубы затупились. Но все равно, он был всеобщим любимчиком, и мы ни в коем случае не собирались от него избавляться, хотя собакевич уже был малопригоден к сторожевой службе.

На наши с Крисом кульбиты, Джек не обратил внимания. Мы с Крисом буквально росли вместе, поэтому пес на него даже не рычал, когда тот гостил у нас, а иногда даже подпускал погладить себя.

И само собой я не мог просто так пройти мимо старого друга по детским играм.

— Че, Жека, скучаешь? — я присел на одно колено и потрепал собаку по лохматой голове, со свисающими клоками выпадающей шерсти. — Небось Мика совсем замучил? — пес поднял на меня свои вечно печальные глаза, как бы подтверждая мою догадку. Я почесал ему за ушами.

Лениво поднявшись на ноги, пес скептически осмотрел меня с ног до головы, помотал своей башкой и лениво потянувшись лизнул меня в нос, шершавым бледно-розовым влажным языком.

— Тьфу, ты шо творишь, а? — я отодвинул его голову и вытер испачканный слюной нос рукавом одетого на меня полушубка Криса. — А миска то где твоя? Опять запульнул куда-то? Вот же негодник… — я взял Джека за вислые ухи двумя руками и заглянул в глаза. — Признавайся, опять с Микой вместо мяча играли играли?

Собакевич почти по-человечески пожал плечами.

— Ладно, щас найдем. — Я встал с колена и окинул взглядом двор, в поисках пропавшей миски для еды животного.

Дворик у нас небольшой, но зато закрытый. Даже в самые сильные ветра, северные бореи не могли попасть на пространство размерами двадцать на двадцать шагов. С правой стороны от уличных ворот расположился длинный навес с чуланом. Под навесом стоял небольшой верстак с прикрученными к ним столярными тисками.

Наша семя не была особо богатой, чтобы покупать новые вещи, как только они поломаются. Потому отец мелкие поломки чинил сам. Ну там, у стула ножку выточить или приклепать отлетевшие металлические пластинки наборного доспеха.

В чулане же отец хранил весь инструмент, с огромным трудом собранным нескольким поколениями нашей семьи. Мой дед был ремесленником, до того, как поступить на службу в армию. Он и отца обучал премудростям работы с разными материалами. Дерево там или кожи.

Напротив ворот ведущих на улицу находился выход в сад, отгороженный крепким тыном с узкой калиткой. Собственно говоря, сад был небольшой всего то шагов пятьдесят в длину, и около тридцати в ширину. Дальним концом он примыкал прямо к городской стене, служившей границей нашего надела.

Там же практически у самой крепостной стены был построен флигель, превращенный в алхимическую лабораторию. Именно там моя мама варила разные зелья, будь-то на продажу или для лечения членов семьи.

Ну а слева от ворот стоял, собственно говоря, наш особняк. Гордость семьи. Крепкий двухэтажный дом, сложенный из тесанного речного камня, с коричневой крышей, выложенной обожжёнными чешуйками черепицы. Он возвышался над окрестными постройками, как будто колос среди гномов. Каким образом дед умудрился заполучить его в свои владения? Ума не приложу.

— Ну и куда вы ее могли запулить, а? Эх, ты ладно Мика, он еще маленький, но ты то Жека, умный взрослый пес… — Не обнаружив искомого предмета поблизости, я кинул на собаку осуждающий взгляд. — Ну и как мне теперь тебя кормить? — я махнул рукой, — что с тебя взять то… не разумеешь ничего.

— Аф…гаав… — Джека гавкнул, как бы говоря: «не, ну я чего, я нечего», виновато опустил свою лобастую голову и замотал опущенным хвостом.

В горле неприятно запершило, я кашлянул, чтобы избавиться от этого ощущения.

— Вольк, я нашел! — неугомонный Крис не мог устоять на месте, пока я разглагольствовал перед псом. Он вообще боялся собак. В раннем детстве его довольно сильно покусал сорвавшийся с поводка сторожевой пес, даже шрам на ноге остался. Крис показывал.