Юрий Москаленко – Боги и Демоны Захребетья (страница 5)

— Всем стоп, — тихо объявил Череп, напряженно всматриваясь куда-то вперед.

Среди тишины зимнего леса, нарушаемой лишь скрипом снега под нашими ногами, его призыв остановиться прозвучал сродни выстрелу из пушки, обязательно громкому выстрелу, из орудия большого калибра.

— Что? — я тронул его за плечо.

— Звук нехороший.

Череп вскинул карабин и определил сектор правее от тропки.

Все маги, и я в том числе, скопировали его действия, приняв удобное положение и опустившись на одно колено.

Потянулись долгие секунды напряженного ожидания.

Не знаю, кто первый из всех заметил приближающуюся опасность, и кто, конкретно, из магов определил направление грядущей беды. Но мы все, словно по команде, прицелились в район упавшего ствола дерева, обхвата так в три.

Мой палец, лежавший на спусковом крючке, завибрировал из-за нервов, вследствие чего мне пришлось убрать руку от спускового механизма, чтобы не наделать глупостей преждевременной стрельбой.

Вдруг там какой-нибудь суслик, не знаю, бывают ли они зимой, но белки-то уж точно могут быть.

Из-за сугроба, что образовался в районе корневища этого огромного дерева, показались лохматые уши, а следом глаза и нос любознательного медведя. Точнее не медведя, а медвежонка.

Я подумал о несуразице следующего толка — медвежата ведь не рождаются в зиму. Однако развиться моей мысли не вышло. Медвежонок, находящийся под прицелом пяти стволов карабинов, кое-как преодолел глубокий сугроб, пробрался сквозь ветви кустарника, засыпанного снегом, и преспокойно занялся обнюхиванием наших ног. А самое интересно то, что именно мои нижние конечности сильнее всех заинтересовали лохматого зверя.

— Э-ээ… И что мы будем делать со всем этим, а? — поинтересовался я у поручика, стараясь не шевелиться.

Александр Колчак вскинул бровь, не обращая внимания ни на меня, ни на маленького медвежонка, и спокойно продолжил оглядывать окружение.

Я в этот момент слегка успокоился, обоснованно решив, что опасности как таковой, угрожающей нашему маленькому коллективу, нет. Осматривать лес мне быстро надоело, а вот медвежонок, вызвал у меня интерес. Я же не видел никогда медведя, а по большому-то счету, я даже в зоопарке ни разу не был!

Ушастый потерся об мои ноги, ткнулся носом в рунические боеприпасы, расположенные на поясе в патронташе, и призывно рыкнул, обернувшись куда-то назад. При этом, будущий гроза дремучего леса, мою ногу так и не отпускает, а продолжает обнимать ее своими лапами.

Я уже хотел пояснить косолапому, что не его папа, и уж тем более мамой я бурому отпрыску не являюсь, как вдруг…

Ба-бах!

Резкий звук выстрела, прогремевшего в тишине, заставил меня, инстинктивно развернуться и встретиться лицом к лицу с Пауком, судорожно перезаряжающим свой карабин.

Боевой Маг-Вольник изрядно нервничает, поэтому два рунных боеприпаса упали ему под ноги. И только третий патрон занял свое место в казенной части оружия. Все это время Паук смотрел куда-то вперед, а точнее мне за спину, а перезарядку осуществлял на ощупь.

Я вновь обернулся, но прежде, чем встретиться с причиной того ужаса, что отразился в мимике Паука, грохот второго выстрела разрезал тишину лесного пространства.

— Бегите!!! — истошно заорал Череп, и развернул меня лицом в обратное направление.

Стряхивая медвежонка с ноги, я запнулся и предсказуемо бахнулся мордой в сугроб. Замешкался поднимаясь, так как с карабином в руках сделать это совсем не легко. Страшный рев прокатился по лесу, заставив сердце екнуть в груди.

— Твоё ж коромысло, да это медведица! — крикнул Череп уже впереди, — Бегите! — напомнил он всем последнее распоряжение, прежде чем выстрелить мне за спину, в сторону зловещего рыка.

Меж тем, я поднялся и побежал, так как зверь сзади продолжает рычать, и рык этот неумолимо приближается. Позабыв обо всех ориентирах, я ломанулся вперед что есть мочи.

Прижимая к себе холодный металл карабина, я напрочь забыл, что могу стрелять из оружия своего. Начался стремительный забег по пересеченной местности с подснежными препятствиями.

Я плохо помню тот момент, когда потерял боевых магов из вида. Постоянно падая и кувыркаясь, я поднимаюсь снова и снова, ориентируясь в своём беге на звуки погони.

Решив обернуться, я обо что-то споткнулся, и повалился. Не просто упал, как обычно мордой в сугроб, а покатился по склону, отмечая мелькание неба, сугробов и темных стволов вековых деревьев.

Затормозил я предсказуемо, об ствол, предварительно ударившись об пенёк скрытый под снегом. От же! Острая боль стеганула меня в позвоночник, а где-то сверху послышался рёв.

Единственно верное направление, для моего спешного отступления, это пологий спуск овражка, в котором я оказался. И вновь продолжился бег с препятствиями, который не прекратился до тех самым пор, пока сил у меня совсем не осталось. И вот…

Я сижу за раздолбанной каменной кладкой, и перевожу дыхание. Погони за собой я совсем не наблюдаю, а только судорожно вспоминаю все те зигзаги, что я вытворял по дороге сюда.

Вокруг никого. А самое обидно то, что закричать банальную фразу «Ау», я никак не могу. Кто знает, что входит в меню, той косолапой мадамы, что гналась за мной. Проверив свой карабин на наличие боеприпасов, я аккуратно высунулся в пролом стенки и замер, присматриваясь ко всему подозрительному в секторе своего обзора.

Отметил для себя хорошая позицию для стрельбы, и ещё одну малюсенькую детальку, такую, как неумолимо приближающиеся сумерки.

«Во я попал!» Как назло, в метрах пяти прямо перед мной, шевельнулась веточка дикой ежевики, а снег, укрывавший её, рухнул. Естественно, что я выстрелил, из-за своих перенапряженных нервов.

Ба-бах!

Я сразу вспомнил, что нормальные стрелки, ведущие огонь из засады, просто обязаны менять свою позицию после каждого выстрела. В моем случае мест для смены дислокации я не наблюдаю, поэтому я просто затаился.

Через минуту ожидания, продлившуюся вечность, я наконец-то выглянул из-за своего укрытия, и обнаружил подстреленного зайца. Отлично! Только не знаю радоваться мне или плакать.

Но есть во всем этом, толика положительного, ничего рычащего и зубастого я в округе не вижу. Набравшись смелости и решимости, я вышел из-за своего спонтанного укрытия, и сделал несколько острожных шагов. Остановился, прислушиваясь к окружению, и вновь констатировал своё полное уединение в местах страшных, непроходимых, и девственных. Хотя стоп, каких девственных, ведь я спрятался за разрушенной стенкой? Задумавшись над этим, и подобрав свою законную добычу, нечаянно подстреленную от страха, я развернулся и наконец-то увидел сущее недоразумение, как по мне.

В сгущающихся сумерках, в метрах пятидесяти за сломанной стенкой, возвышаются величественные руины, некогда красивого, или даже эпического сооружения, произведения неизвестных древних. Но, прежде чем сосредоточиться на старых развалинах и уделить им должное внимание, взгляд мой зацепился за группу статуй, объединенных в единую целостную композицию.

Дело в том, что это не просто обыкновенные фигуры людей, или каких-нибудь персонажей из мифов, а что-то крылатое, черное, с ногами когтистыми и мордами хищными. И ни разу не птичьими, а со звериными.

Я сразу вспомнил про грифонов, это единственно верная аналогия, на мой взгляд, имеющаяся в моем воображении.

Возраст данного сооружения я начал отсчитывать от ста лет и более, так как вековые деревья, проросли в таком месте, которое раньше запросто могло быть дном, допустим фонтана.

Сгущающиеся сумерки, повлияли на мое спешное и единственно правильное решение в том, чтобы подыскать укрытие среди развалин древнего сооружения. Обойдя по кругу эту скульптурную композицию с крылатыми бестиями, я занялся осмотром руин чего-то очень старинного. На крепость оно не смахивает, по причине высоких проемов окон. Крепостной стены нет, а был невысокий забор, наверняка когда-то красивый.

Смутил цвет используемого зодчими камня. Иссиня-черный, и даже сейчас сохранивший следы добротной полировки с подгонкой к местам в стенах. Может быть это какая-то заброшенная церковь?

Да, нет… Не похоже. Я зашел внутрь, пройдя под высоченной аркой главного входа. Обратил внимание на полуразрушенную колоннаду вдоль стен и барельефы.

В центре зала сооружён постамент. Обломки камней тут и там, явно принадлежащее некогда обрушенной крыши. Если это не замок, а это точно не он, то тогда что? Для жизни ттакое сооружение никак не пригодно, даже если предположить, что на постаменте стоял трон, то правитель должен был спать именно в нем, что совсем не удобно.

А может это алтарь, древнего бога… Но ломать голову над произведением неизвестных зодчих, совершенно неправильно в моем положении. Мне бы дров, ну и веток немного для костра поднабрать, да и обустроить ночлег, чем я и занялся, благо в округе предостаточно сухостоя, годного для растопки и всего запланированного.

За подготовкой прошло много времени, ведь сугробы никто не отменял, а ходить по ним ох как неудобно. Сумрак полностью вытеснил день. Ночь воцарилась над лесом. Я сижу, меланхолично переворачивая дровишки, и кручинюсь над своей судьбинушкой. Так себе, если честно.

Заяц этот еще, которого нужно освежевать, чего делать я не умею… Разве что, прямо так его изжарить и сожрать, в шкуре, совершенно без соли и намёков на хлеб с кетчупом.