Юрий Мори – Римаут (страница 24)

А на меня тогда Дублон кинулся, собака Джонни. Я ствол вниз и его – туда же. К собачьим богам по частям. Мерзкая шавка, и хозяина-то не слушал, а уж меня и подавно. Я до того к псинам спокойно относился, а после возненавидел. Вот и сюда приехал, занялся вопросом. Слишком их много бегало, а у меня времени свободного – круглые сутки. Но Уми – это не я украл. Вот тут поклеп чистой воды, не было у меня такой возможности, очень уж следил за ним сосед-придурок. Надо же – кукольник! Тьфу.

Золото досталось мне одному, а звали меня по документам с тех пор и до смерти Маркасом. Фамилия как фамилия, даже на мою родную чем-то издалека похожа.

С тех пор и бегал по всему миру, боялся, прятался и много пил. Слишком много, если меня смог подловить этот… хозяин. Раньше я бы ему голову свернул быстрее, чем он чирикнет, а тут вот не успел. Всегда боялся умереть в снегу, никому не нужный, или от медвежьих когтей – ну, какая жизнь, такие и страхи. А помер с пробитой башкой, облитый бензином в собственном доме в этих спокойных краях. Бывает.

После смерти я стал сам для себя проклятьем. Я же все время горю, все время, и не могу сгореть до конца. Призрак вечной муки, хозяин так и говорит. И смеется – противно так, был бы живым, я б ему зубы в глотку засунул. Но пока он главный, у меня шансов нет. И не боюсь я ничего, вон даже из могилы выбрался самостоятельно, хоть и по приказу хозяина. Не понятно только, на кой черт, я и так мог бы являться куда он скажет. И жечь, жечь все вокруг, чтоб вам бесы пятки в аду грызли!

Вот и сейчас этого пижона спалить мне только за счастье. Мне он никто, и звать его никак. А приказ штука такая, захочешь не исполнить, не выйдет. Волшебство что какое? Так я в него не верю. Я вообще никогда ни во что не верил, кроме самого себя, да и сейчас не собираюсь начинать.

Как полыхает-то славно! Обнять его покрепче и чувствовать, как мой вечный костерок получил свежие дрова. Вот и отлично.

Оттолкнув Вика, в комнату влетел агент Лири, но и у него не было никаких шансов помочь догорающему мертвецу в объятиях совсем уж жуткого существа. Агата тащила мать за руку, прочь отсюда, куда угодно прочь. Лири бросился на помощь, толкнул Виктора, лишь бы тот не мешался. Вдвоем с девушкой специальный агент вытащили из спальни Марию. Все четверо побежали вниз, не рассуждая, что делать дальше. Просто в ужасе.

Агата сунула Лири ключи от отцовской машины, и тот немного пришел в себя – все-таки ясная задача лучше паники и ужаса.

– Быстрее отсюда! Быстрее! – крикнула девушка. Мать она тащила почти на руках, раскрутившийся бинт цеплялся за все, и Агата решительно содрала его с материной головы. Открылись ожог и проплешина на когда-то красивой прическе, но уж на это точно плевать. Виктор бежал последним, ничего не понимая, кроме жуткой смерти отца, действуя как автомат: дернули за руку – стой, толкнули – беги.

Во дворе темно, но Лири открыл машину на ощупь, затолкнул на заднее сидение Марию и ее сына. Агата прыгнула вперед и они, едва не снеся медленно открывающиеся с пульта ворота, со скрипом покрышек выехали на улицу.

В окне спальни за их спинами гасло пламя. Никакого пожара, даже стоявшее рядом со смертельным факелом кресло не сгорело. Осталось только темное пятно на досках пола. И сжавшийся, торчащий обгоревшими костями труп Павла Фромана, скалящийся в никуда вечным оскалом улыбки.

Машина неслась по спящим улочкам Римаута. За несколько дней Лири более-менее разобрался, где здесь что, поэтому сейчас маршрут был ясен.

– В Адлерауге? – спросил он у Агаты. Единственного человека из всех оставшихся Фроманов, не пребывающего в шоке.

– Да хотя бы так… Куда угодно, только подальше отсюда.

– Понимаю, что не время, – лихо закладывая вираж на узкой средневековой улочке, ведущей мимо ратуши, спросил Лири, – но вы узнали этот горящий призрак?

Агата молча смотрела вперед, на прыгавшие в лучах фар аккуратные домики, ограды, силуэт фонтана слева. Городок спал, что и неудивительно в три часа ночи.

– А я рассмотрел лицо и узнал, – продолжил агент. – По фотографии. Это был Маркас, на могилу которого вы с подругой ходили вчера.

– Значит, в запасе остался Уми… – непонятно ответила Агата. Лири не пытался выяснить, что она имела в виду. Если еще и барышня сбрендит, будет совсем плохо.

Машина притормозила на крутом повороте, а потом вновь резко набрала скорость. До выезда из Римаута всего пара улиц, они справились!

– Остается Уми, – повторила Агата. – Или они все появятся вместе.

Она повернула голову к Лири, тот мельком кинул на нее взгляд и поежился: казалось, что лицо девушки превратилось в двухцветную маску, разделенную посередине вертикальной чертой. Левая половина черная, даже глаз мерцает как-то тускло, словно осколок агата, а правая – светлая. Нормальная. Человеческая.

Да нет, чепуха, просто показалось от испуга, пережитого в доме. Лири вновь смотрел только на дорогу. Вот указатель на железнодорожную станцию, сейчас проскочить мимо кладбища, миновать переезд – и свободны. Если не от мыслей и воспоминаний, то уж от городка – точно. Лири давил на педаль газа, плюнув на правила дорожного движения.

Быстрее, главное – быстрее. И подальше.

12. Ночные маршруты

Доктору Кольберу не спалось. Одна из проблем последних лет его жизни – мучения от бессонницы. Не самая важная, но иногда очень изматывает, особенно если потом следует ранний вызов. Надо идти к больному, а врачу самому бы кто помог. Да и голова соображает плохо.

Кольбер отложил книгу и протер уставшие глаза. Пора уже ложиться, пора. Четыре утра без нескольких минут. Но именно в этот момент во входную дверь позвонили. Сперва коротко и несмело, потом непрерывно, не отнимая пальца от кнопки. При этом звонящий умудрялся колотить в дверь кулаком. Их там несколько? Или это один, но настойчивый посетитель?

Накинув поверх пижамы старомодный халат, доктор поплелся к двери. Одна из проблем врача – не вызовешь вот в таких случаях полицию. И не отключишь звонок, чтобы не мешал. Кому-то нужна помощь…

Да, он угадал, за дверью, выходившей не в дворик, как почти у всех жителей Римаута, а прямо на улицу, было немало людей. Из косо припаркованной, стоящей почти капотом в стену машины, незнакомый молодой человек вытаскивал юношу. Рядом бестолково суетилась женщина со странной, обезображенной выдранными клочьями волос, прической – Кольбер узнал недавнюю пациентку. Да-да, она из этой семейки, купившей домик Реца… А, Мария! Да, точно. Мария Фроман. Поморгав уставшими глазами, Кольбер узнал и юношу, которого уже несли к его двери. Виктор. К нему вызывали в первую же ночь после приезда.

– Что случилось? – придерживая дверь, спросил врач.

– Нервный припадок, доктор! – запыхавшись от тяжелой ноши, пояснила девушка. Сестра? Да, наверное, сейчас неважно. – Мы ехали на машине, когда у Вика началась лихорадка. Всего трясет, говорит что-то бессвязное, потом пена изо рта пошла. Мы сразу к вам. Пожалуйста, помогите!

Ехали на машине в четыре утра? Гм. Ну, молодежь бы он еще понял, хотя и с трудом, а вот куда с ними направлялась мать?! Конечно, не его заботы, но что-то здесь не так.

– Заносите его сюда! Нет-нет, в левую дверь, в мою спальню не надо. Да, свет включите, девушка, а парня – Виктора, верно? – на кушетку.

Доктор сейчас был в своей стихии. Куда-то отступила бессонница, он совсем забыл о недавнем разводе – долгом, нудном, в результате которого и оказался здесь, в городке. Приехал почти наугад, да так и прижился. Очень уж неуютно было оставаться на родине.

– Рефлексы сильно замедлены… Шоковое состояние, очевидно. Его что-то напугало или же это развитие первоначального психоза двухдневной давности. Кстати, а где ваш глава семьи? Не решился приехать?

На невинный вопрос доктора все отреагировали по-разному, но довольно странно: высокий мужчина вздрогнул, словно вспомнив что-то неприятное, девушка медленно повернула голову и уперлась в доктора взглядом, а Мария сжалась, как от окрика.

Вся семья – психопаты, подумал Кольбер.

На вопрос никто не ответил. Опять же не его дело, но надо бы позвонить в полицию. Похоже, здесь какой-то криминал.

– Подержите больного! – скомандовал мужчине доктор. – Я его пристегну сейчас, как бы он себя не травмировал. Девушка, уведите пока маму в прихожую.

Виктор начал биться в судорогах. Жутковатое зрелище, даже для привычного ко всему врача – глаза закатились, из-под прикрытых век сверкают только белки, пена стекает из уголка рта, а руками молотит – не дай бог попасть под удар!

Лекарства подействовали не сразу. Хотя мужчина явно проходил какое-то медицинское обучение, Кольберу очень не хватало помощницы. Но Лири и держал, и шприц набрал вполне грамотно – спасибо и на том.

Минут через десять Виктору стало немного легче.

– Приступ снят, но вот прогноз совершенно неясный… – вытерев лоб, заметил Кольбер. – В стационар надо. Я это сразу его отцу сказал, но ведь все умные, все знают, как лучше.

Лири пожал плечами. По сравнению с той чертовщиной, которая здесь творится, нервный припадок у брата Агаты – вообще мелочи. Вылечат как-нибудь.

– Доктор… Спасибо вам огромное, но нам необходимо ехать. Вопрос жизни и смерти, поверьте! Он может остаться под вашим наблюдением до… где-то до полудня? Потом его перевезут в больницу.