Юрий Мори – Пустой человек (страница 50)

«Выход на цель. Биоопасность. Активируйте контур биоблокады».

Забавная штука – этот искусственный интеллект. А так он сам бы не догадался.

Дверь беззвучно сдвигается в сторону, и Арес заходит в зал.

Симпатичное местечко! Конечно, он и не ожидал встретить подобие трущоб минус сто седьмого яруса, где – за этаж до Тюрьмы и конвертеров биомассы – живут бывшие заключенные, но увиденное поражает. Вряд ли дизайнеры корабля изначально копировали стиль Короля–Солнце, даже для самых важных персон и помещений. Сперва здесь было красиво, но просто, однако затем сменяющие друг друга поколения руководителей потребовали роскоши.

Как можно отказать высокому руководству?

Лепнина, тканые обои, вычурные формы мебели и украшавшие стены картины сделали бы честь любому дворцу на покинутой Земле. Люстры на золоченых цепях. Выложенный мраморной мозаикой пол. Низкие столики с напитками и разнообразной едой – тоже серьезный вызов, в том числе большинству населения корабля, питавшемуся синтезированными пакетами. Картон, пропитанный белками, жирами и витаминами – это же настоящая вкуснятина…

Тем более дико смотрятся посреди этой роскоши, освещаемой из панорамного окна летним солнцем Купола напряженные фигуры в скафандрах высшей защиты. Человек шесть. Непробиваемые матрешки с угловатыми головами, как любят изображать на картинах героев–первопроходцев при высадке на Венере или участников экспедиции на Таргот. Двое вооружены, что тоже не добавляет оптимизма.

– Пссмен? Что за шутки?! Как вы сюда попали? Прочь отсюда, это секция Ареопага!

Спасибо, а он-то думал, что заглянул в музей. Сколько же они извели на глупую роскошь бесценных материалов со складов корабля…

– Прошу прощения, господа! Сообщение для профессора Назломба.

По дороге Арес обдумывал, как именно предотвратить биоатаку. Он же ничего не знает: ни вид, форму распространения заразы, ни ее вирулентность, ничего. Поэтому придется идти напролом. Кто сказал, что простые пути – плохие?

– Я – Назломб, – важно говорит одна из фигур, слегка повернувшись в его сторону. Лицом похож, насколько позволяет разобраться экран на шлеме.

– Сообщение от центрального компьютера «Корабля поколений», – чеканит Арес, снимая шлем. – Я прислан для предотвращения угрозы Миссии.

– Тебя прислал Мозг? – смеется в ответ профессор. – Иди отсюда! Людишек стало слишком много, не дело шкафов с процессорами судить о том, что я делаю. Я – гений! И мне решать, кому жить, а кому…

За огромным, во всю боковую стену окном видны наполненные людьми трибуны. До начала матча остается не больше получаса. По мнению Ареса людей не может быть много или мало, все они – зачем-то, раз родились и выросли на этом корабле. К тому же, когда Миссия подойдет к концу, на планете-цели ценны будут каждые руки. И каждая голова.

– И что вы сделаете? – тихо спрашивает он профессора.

– Видите эту капсулу, пссмен?

Назломб берет со столика небольшой кристалл размером с грецкий орех.

– В ней – счастье. Для меня, моих жен и детей. И для приближенных, разумеется, – он лениво машет рукой в сторону остальной пятерки. – Через полчаса Купол блокируется наглухо. И вся эта биомасса станет тем, чем и должна быть – материалом для конвертеров. Автопогрузчики готовы переместить их тела вниз, к аппаратуре переработки. Машины для терраформирования со складов снесут к чертям их убогую жилую зону, никому не нужную Академию – кого и чему здесь учить?! – и создадут там рай. Острова! Пляжи! Вечное море! Я хочу жить в раю, парень! Я заслужил это.

– А Миссия? С чем мы прилетим к цели?

– Да мне плевать! – Арес замечает, что левый глаз профессора начинает подергиваться. Теперь приходится следить, чтобы никто не стал стрелять – сумасшедший генератор идей уже близок к взрыву. – Мне плевать на Миссию! Плевать на цель, ее нет! И Земли никакой нет, это миф и сказка для быдла!

– Я ее помню, – негромко отвечает Арес. – Я помню Землю и она – прекрасна.

Сейчас в его книге перед внутренним взором кто-то словно перекидывает влево сразу несколько глав. Он действительно вспоминает Землю, вспоминает всю жизнь до полета, а сквозь страницы сочится уже обжигающий яркий свет. Бутон готов раскрыться, главное успеть до него долистать.

– Рамбус, убей его! – устало, но твердо говорит профессор вооруженному помощнику. – И блокируйте уже выходы из Купола. Я сам отнесу смерть на поле.

Арес словно взлетает в воздух и в один немыслимо длинный – для обычного человека – шаг оказывается возле Назломба, вырывает из его пальцев капсулу. Кристалл меняет владельца.

Воздух прорезают росчерки выстрелов, однако стреляющие целятся непонятно куда. Пострадавшие картины и задымившаяся в углу зала стена вряд ли угрожают их заговору.

«Я отключил им зрение скафандров. Действуй по обстановке».

Арес поворачивает крышку капсулы. Невидимая безмолвная смерть вырывается на свободу, теперь она в воздухе, в каждом уголке этой роскошной секции. Теперь вся эта секция и есть смерть. Но еще не все – он проглатывает содержимое. Несколько горьких капель живой культуры.

Фигуры в скафандрах натыкаются друг на друга, помощник профессора невидяще, но упрямо стреляет куда-то вдоль зала – то методично стесывая лучом детали статуй, то разрезая на куски вычурную мебель.

Внутри Ареса, несмотря на все его способности, взрывается огненная колба, впиваясь иглами в желудок, лишая кислорода и разрывая тело на куски. Совершенная биоблокада, творение лучших лабораторий Земли – против выдумки сумасшедшего микробиолога, обошедшего не только формальные запреты корабля, но и продуманную защиту, возведенную против подобных случаев Мозгом.

Назломб стоит на месте, нервно дергая стволом пистолета слева направо, но понимает, что в скафандре не сможет увидеть своего врага. А раз не сможет увидеть, то не сможет и уничтожить. Он срывает с головы шлем и бросает его на пол с глухим стуком, поднимает лучевой пистолет.

– Я тебя вижу! – кричит он тонким визгливым голосом, так не похожим на ровный начальственный тон до этого. Поднимает ствол и внезапно замирает. – Ви… жу…

Несмотря на то, что сам Арес близок к гибели, он сквозь пелену в глазах ужасается увиденному. Лицо профессора стремительно синеет, по нему – словно облитому сверху краской – вспухают яркие белые прожилки. Ствол пистолета покачивается, так и не выстрелив. Потом оружие падает на пол, а сам Назломб, будто ослепнув, начинает ощупывать лицо руками. Из–под пальцев стекают струйки крови, неожиданно медленные, густые, потом отваливаются частицы плоти – уже мертвой, синеватой, как будто кто-то рвет на части покойника.

Затем профессор падает навзничь, как статуя, так и не отняв крошащиеся на куски пальцы от лица.

«Задание выполнено. Время активности минус 02:44. Ты молодец, Арес!».

В груди что-то с шумом хлюпает, пелена перед глазами не ослабевает, но Арес чувствует, что выживет. Снова выживет. Он плохо слышит, но все–таки, частями, пропуская слова…

«…я сразу не стал тебе возвращать память. Отключил камеры в криозоне и организовал выброс из воздуховода. Проход до секции Ареопага. Да тебе все это незачем в подробностях. Во многом знании – многие печали, ты же знаешь. Поэтому – знание дозировано. Квест для подготовленных разведчиков, тебе не привыкать. На планете–цели все может быть гораздо страшнее, наши внутренние проблемы – довольно предсказуемая чепуха».

– А как быть с ними? – наконец спросил он, глядя сквозь внезапно хлынувшие слезы – это не эмоции, просто очистка организма от продуктов распада – на пять метавшихся по залу ослепших фигур. Помощник профессора давно бросил бесполезный пистолет на пол.

«Да никак. Воздух закончится, они снимут шлемы, сами себя накажут. Кто решится раньше – значит судьба у него такая. Торопливая. Дальше пришлю автоматы биоочистки. Не твои заботы сейчас. Наслаждайся матчем, съешь вон винограда».

Вот странно – голос перестает быть тупым и механическим, появились человеческие обороты, он окрашивается интонациями и обертонами, словно с Аресом разговаривает старый друг. На самом деле, почти так и есть. Мозг дружит со своими руками. Горячий цветок прожег остаток страниц и развернулся лепестками наружу.

Арес вспомнил. И о себе, и все, что он делал на корабле. Как семьдесят лет назад подавлял восстание нерегистрантов. Как ликвидировал главаря секты Черного Гоба – сто сорок? Нет, сто сорок два года. И как…

– А потом – обратно в криокамеру?

«Конечно. Зачем ты спрашиваешь? Еще лететь и лететь, ты будешь нужен на планете–цели, куда же нам без командира разведки».

Арес молчит. Вирус оставляет его тело. Теперь можно смотреть в окно, на полный стадион под Куполом, освещенный ярким солнцем. Он рад за них, за всех этих людей, но все-таки внутри сидит заноза. Он чувствует себя больше норной собакой, терьером, чем человеком. Выпустили, нашел, догнал, убил.

Потом медаль на ошейник и обратно в псарню.

Винить некого, он сам выбрал этот путь, но горечь все равно остается, хотя Миссия в любом случае важнее его рефлексий. Пока надо посмотреть финал по фриболлу, он всегда был слаб в правилах мирных игр. Обычно не до того.

Квеквукарг

Поперек давно немытой витрины магазина приклеены ленты. Крест-накрест. Большие красные буквы сообщают даже близоруким – СДАЕТСЯ В АРЕНДУ. Есть в этой надписи что-то пораженческое, как ни посмотри.