Юрий Мори – Ментакль (страница 26)

  Я смотрел, как Какис и срочно вызванные охранники достают из кресел мёртвые тела. Внешне никаких травм, просто - умерли ребята. Вон и Антон, глаза открытые, остекленевшие, на лице злая улыбка. Теперь она так навсегда и останется.

  - Да ни при чём они, Вань, - тихо ответил Док. У него дёргался глаз, словно Васин вдруг решил подмигнуть, но не смог остановиться. - Мы знали, что наблюдают, у штатовцев есть нечто вроде ментакля, но нападение... Первый раз такое.

  - Мы сами спровоцировали, конечно. Отработали бы внутри России - и всё тип-топ. Но надо было попробовать на большой массе и приличном расстоянии, вот и подставились.

  - Что такое ментакль? - спросил я.

  Оба начальника удивлённо глянули, словно озадачились: кто это вообще?

  - Аппарат профессора так называется. Если научно. Ментальные щупальца Родины, просто сокращённо. И слово красивое, не "мозгобойка" же в документах писать, - подсказал Какис. Они с охранником как раз проносили мимо тело Антона к выходу. Там уже стояли каталки, куда укладывали погибших.

  Мне стало не по себе. Почему-то до этого боя над горой казалось, что Центр - просто некая секретная игрушка родного государства. Их таких много, я думаю, оборонный бюджет-то ого-го.

  Игрушка. Из тех, что убивают участников.

  Я и до этого видел покойников, в том числе людей мне близких и хорошо знакомых - отца, бабушку Веру, Филиппа. Строгие лица, украшенные посмертным гримом, пахнущие деревом гробы, все эти подушечки, иконы в руках и кружевные покрывала, словно пытающиеся согреть навсегда окоченевшие ноги.

  Видел смерть. Но она была какая-то... приличная, что ли. Торжественная, ничуть не похожая на то, что случилось сегодня.

  Я никогда не любил книги о войне, фильмы - я не говорю о нынешнем новоделе, так же похожем на настоящее, как гондон на романтику первой любви, - но и старые, в которых актёры сплошь были сами участниками Великой Отечественной, а в конце титров шёл длинный перечень военных консультантов, героев и орденоносцев. Не любил компьютерные игры на эту тему. Далека от меня была вся эта военно-полевая романтика до этого дня, а теперь вот чувствовал себя лётчиком из неполностью вернувшейся эскадрильи.

  Сам жив, и машина в порядке, а кто-то остался там, за линией фронта. И не важно, что тело - вот оно, душа всё равно воспарила, оставив нам, живым, только заботы о похоронах бессмысленного куска мяса, который не больше, чем одежда для духа.

  Стоял, думал и начинал что-то понимать. Есть враг, хотя нет друзей. И так бывает, мать их... Почему-то представил, что стою на скользкой палубе, деревянной, залитой кровью, вокруг шторм, а это древнее судёнышко болтает, кидает то на одну сторону, то на другую, а от борта до борта перекатывается здоровенное чугунное ядро, волоча за собой цепь, громыхая ею. И к другому концу этой цепи прикован я сам, меня таскает по этой пиратской палубе против воли. Есть, конечно, возможность стиснуть зубы от натуги, обхватить это ядро обеими руками, не обращая внимания на кровь, грязь и ржавчину, да и вышвырнуть за борт, улетев следом.

  Есть возможность.

  Но нет пока такого желания. Лучше поискать пилу.

  - Чего стоишь, варежкой щёлкаешь? - зло поинтересовался Горбунов. - Почему задание не выполнил?

  - Там на горе... на этой Уитни, там люди были. Туристы.

  - И что? Ну, кучка пиндосов на отдыхе, тебе их жалко, что ли?

  Я вдруг вспомнил, что этих людей серые облачка защиты от моего воздействия не окружали. Действительно, всё продумали, никаких ограничений в этот раз не было.

  - Жалко, - с вызовом сказал я. - Всё ж люди. И они с нами не дрались. Кто напал - своё получил, а эти не виноваты. Да и гора по большому счёту ни при чём. Давайте другую цель, без людей, тогда и попробуем.

  - Пробователь... У нас теперь операторов некомплект. Ты про Немезидис забыл, так? А воздействовать некому. Семён, вызови Боярского скоренько! - он махнул Какису, тот кивнул. - Так вот, что атаку отбили - это правильно, но цена чрезмерна.

  Подполковник остановился, перевёл дыхание, потом внезапно ухмыльнулся и сказал:

  - Зато деньжат нормально нарубили. Энергия на разрушение не истрачена, а всплеск поля, когда вы этот синий шар раздолбали, был серьёзный. Надо бы тебе поощрение какое выписать, бабу, что ли, привезти. Но сейчас некогда, через пару дней возвращается начальник Центра, к его приезду надо, чтобы все операторы были в наличии.

  - Это те... Кто в креслах?

  - Ну да. Операторы, приглашённые лица, люди в пространстве Васина. Вы все, короче. Хоть самому в мозгобойку лезь, да у меня уровень меньше единицы, толку не будет. Валентиныч тоже бездарь. В этом смысле, конечно.

  Васин вполголоса расспрашивал выживших. Их было трое, два мужика - постарше и совсем юный паренёк - и девушка, некрасивая, с короткой безобразной стрижкой и короткими толстыми ногами. Надо же, я думал, одни мужчины в строю, а ведь нет.

  - И что? - допытывался он. - А внизу пожар? Нет, просто пожелтело всё? Энергию они качали, точно. Вы их придавили под конец совсем, вот и пытались выжить. А вы герои, да, молодцы. Слышишь, Кирилл? И ты молодец! Ваньку не слушай, вы там нормально потрудились, у нас теперь интереснейшая информация есть. Ещё бы по горе отработали - так и совсем бы отлично.

  Я его особо не слушал. Так, кивнул пару раз.

  К Горбунову тем временем присоединился вызванный Боярский, они забрали у Дока выживших операторов, посадили меня рядом и начали допрашивать: въедливо, подробно, кто что делал, чувствовал и понимал каждую секунду операции. С перекрёстными вопросами, уточнениями и без лишних сантиментов. Горбунов больше говорил, только изредка делая пометки в блокноте. Майор с трудом втиснулся в первое попавшееся кресло - не в кокон, конечно, в обычное, судя по небольшому размеру, принадлежащее Какису, и записывал всё на ноутбук. Пальцы так и мелькали, печатал он профессионально, засмотреться можно. От него, кстати, вопросов было совсем немного. Сам Семён стоял поодаль, ожидая указаний.

  Только Елена Аркадьевна в углу невозмутимо набирала что-то на клавиатуре массивного пульта, поглядывала на монитор, снова писала. Вот непрошибаемая баба, трое покойников - а ей хоть бы что. Привыкла, видимо. Да так и есть, конечно - не первые же погибшие в мозгобойке на её веку. И не последние.

  Я откровенно поёжился.

  - Иван Иваныч, - перебил я Горбунова. - Просьба есть. А можно выпить чего-нибудь?

  - Вечером! - отмахнулся тот. - С соседом вон... А, чёрт, нет у тебя теперь соседа. Ну, с Доком, если он не против. Фёдор наш Михалыч каждый раз нажирается, когда кто-нибудь гибнет. Стресс снимает, душу лечит.

  - Не против, - согласился Док. - Скажу охране, приведут тебя ко мне.

  Какие они все... белые и пушистые, даже выпить вместе можно. Но мне бы лучше прямо сейчас, года два так не хотелось сесть и экстренно надраться. До розовых слонов. Рюмку-две-три... Или нет, лучше сразу стакан, и не привычного односолодового, а ледяной водки. Запотевший билет в возможно лучшее завтра. Хотя какое оно, к чёрту, лучшее: просто смоет вид свежей смерти, её запах и неприкрытую откровенность, затрёт головной болью, спрячет из одного кармана воспоминаний в другой - не больше.

  Допрос продолжался часа полтора. Потом принесли поесть, прямо сюда, в аппаратную, дали нам передохнуть и продолжили.

  Самое интересное, что остальные выжившие ни словом не упоминали о таинственном голосе, который преследовал меня внутри ментального пространства. Я тоже не стал. Маленькая тайна, так получается, секретный кукиш в кармане всем спецслужбам на свете.

  Слабак я, значит? Ну что ж, встретимся ещё, обсудим.

  К концу разговора Горбунов знал о подробностях операции больше, чем мы сами, всё же картинка у него получилась комплексная. Я, например, никакого пожара внизу на горе не заметил, не до того было. Девушка, которую подполковник звал почему-то исключительно по фамилии - Сергеева - вообще не смогла описать противника, зато долго рассказывала об ощущениях от боя, столкновении каких-то щитов, ударах и виражах. Мужики отвечали хмуро и односложно, от них толком и добиться ничего не удалось, на мой взгляд.

  Но сотрудники остались довольны.

  - Так, ясно, - наконец-то закончил подполковник. - Валентиныч, охрану вызови, пусть по камер... по комнатам разведут операторов. Отдых. Следующий сеанс теперь непонятно, когда будет. Генерал мне башку откусит, блин, за срыв графика. Новые нужны, новые... Ты, Кирилл, остаёшься. Покажу тебе кое-что, а то ты всё думаешь, у нас всё просто. Совсем не так, совсем.

  Он зевнул, показав кривоватые жёлтые зубы.

  - В кино поведёшь? - спросил Боярский.

  - Ага. В филармонию. Пусть видит, на чём его возможности основаны. А то все сначала думают: о, да я великий герой, мне море по колено и лужа по яйца! А нет. Вы ж, ребята, так, вершинка айсберга. Док, пока зал не отключайте, я там сам.

  Профессор кивнул, дублируя распоряжение Елене Аркадьевне.

  Операторов увела охрана, Какис получил обратно своё кресло, а Боярский стоял, недовольно осматривал зал, о чём-то размышляя.

  - Кончай дурака валять! - прикрикнул на него подполковник. - Через час у меня с распечаткой: потенциальные операторы, место жительства, план проработки, ну, как обычно всё. И желательно живущие поближе - Москва там, рядом, короче, недосуг на Камчатку лететь за очередной пустышкой. Вперёд, шевелись.