Юрий Мори – Эмбрион. Поединок (страница 24)
– Чем ты там скрипишь, урод? – заорал викинг, вваливаясь в столовую. Весь в пятнах машинного масла, прилипших листьев, грязный, как восставший из болота покойник, он был страшен. Выпученные глаза обвели зал и уткнулись взглядом в Ката. – Все… Отсюда тебе не уйти, клянусь сосками Фрейи!
Он вращал над головой молот и делал это с такой легкостью, словно не гнался больше часа по лесным дорогам за противником.
– Дебил ты рогатый, – спокойно сказал Кат. – Здесь неподалеку какой-то зверь. Ты один против него не выстоишь.
С тем же успехом можно было беседовать с кухонной плитой – вон краешек торчит за открытой дверью на кухню. Тоже собеседница, если вдуматься. И тоже ничего не поймет.
Викинг, не переставая крутить молот, свободной рукой залез в карман и вытащил пригоршню коричневой трухи. Сунул в рот, обильно просыпав ее на бороду и на пол, начал жевать, что-то невнятно мыча и пуская обильную слюну.
Потянуло мощным грибным запахом, словно Кат заглянул на ферму, – он встречал такие в убежищах, особенно на юго-западе. Вряд ли викинг жрал сейчас росшие там в изобилии вешенки или шиитаке; сталкер склонялся к мысли о мухоморах. Стало быть, убеждать викинга совсем глупо – он в своем угаре ничего не услышит.
Кат медленно пошел в сторону, стараясь не поскользнуться на мусоре и держа меч острием вниз. У него мухоморной дури не было, а постоянно размахивать этой железкой – прямая дорога к проигрышу. Зато нож держал наготове, рассчитывая на него куда больше, чем на гладиус. Викинг сопел и жевал, а молот над головой жил, казалось, своей жизнью. Отдельной. Готовый в любой момент оторваться от пальцев и сокрушить намеченную цель.
– Тор-р-р! – зарычал рогатый, проглотив последний комок допинга. – Смер-р-ть!
– Да-да, – прошептал Кат. – Давай, бестолочь, швыряй.
Однако Йомм не зря был одним из лучших бойцов Нифльхейма. Рука с татуировкой Мирового дерева дернулась, провоцируя Ката отскочить или наклониться, но молот не выпустила. При этом сам викинг медленно, вразвалку подходил все ближе к врагу.
Меч против него сейчас бессилен – любой удар молотом, даже по касательной, мгновенно разнесет клинок на куски. Бросать нож тоже пока нельзя – либо отобьет, либо увернется. И так довольно подвижный викинг после грибов проявлял чудеса гибкости, раскачиваясь и скользя по грязному полу, но совершенно не теряя ни бдительности, ни остатков рассудка.
– Я… Колун!!! – захрипело от входа.
Склонив косматую башку, чтобы не снести ей притолоку, в столовую ввалился еще один боец. К грибному аромату прибавилась вонь большого дикого зверя – помесь мочи, мускуса и тухлого мяса. Встреча переставала быть томной, учитывая повторившийся – и, кажется, гораздо ближе – рык неизвестного зверя за окнами.
Теперь точно ясно, что люди ни при чем, но кто же там бродит?!
Кат отпрянул к проходу на кухню, держа взглядом обоих противников, так и не желавших сцепиться между собой. Все трое образовали почти равносторонний треугольник внутри заброшенной столовой.
– Шли бы вы на хер, – тихо сказал Кат. Пора было что-то делать, иначе массой задавят. Затопчут как мальчишку.
Колун рыкнул на отпрянувшего в сторону викинга, схватил топорище двумя руками, но не напал. Похоже, какая-то договоренность? Или просто Кат выбран деревенским в качестве обязательной первой жертвы?
Думать было некогда.
Сталкер скользнул в сторону, пытаясь обойти сразу двух противников и выбраться через дверь. Поскольку он был довольно быстр, Колун даже не успел среагировать на его маневр, зато викинг поймал удачный момент – молот, вращаясь, просвистел мимо Ката, больно ударив в полете ручкой по плечу. Левая рука онемела, будто опущенная в ледяную воду, нож выпал из пальцев на пол. Сзади громыхнуло – молот проломил стену и улетел в подсобку, с хрустом и звоном круша там остатки шкафов и никому не нужной посуды.
– Не… уйдешь! – заревел гигант, отодвинул в сторону едва не упавшего викинга, который был ему хорошо если по плечо, и рванулся вперед, занося топор. Слова он выговаривал плохо, будто боролся с кашей во рту, но при его размерах это явно были чужие проблемы.
Чьи угодно, кроме самого Колуна.
Кат наклонился и подобрал нож, с трудом, но зацепив его пальцами, сунул обратно в ножны и внезапно откатился в сторону, хрустя осколками шифера и откидывая стулья, чтобы избежать встречи с набегающим гигантом.
Со стороны реки донесся удар колокола. Еще один час этой безумной гонки миновал, только никаких призовых очков Кат пока не заработал. Ныло отбитое плечо, и снова дала знать о себе старая рана в ноге, прострелив болью при вынужденном падении. Сзади брызнули осколки кафеля, с того самого места, где только что стоял сталкер. Первого удара Колуна он каким-то чудом избежал.
От дверей в столовую раздались ленивые аплодисменты, от звука которых, недоверчиво поворачивая голову, застыл даже гигант с топором. Викинг, собравшийся было прыгнуть на лежащего Ката, выставившего меч в его сторону, тоже замялся.
– Первый раунд объявляю законченным! – хорошо поставленным бархатистым голосом сказал кто-то. – Перерыв на легкую атлетику, а то сожрут, знаете ли. Зверек-то голоден.
Кат удивленно вскинул голову: возле дверей, держа на локте совершенно незнакомую длинную винтовку с вычурным прикладом и набалдашником у обреза ствола, стоял мужчина. Черно-белый зимний камуфляж, низкие унты, голова затянута в вязаную шапку-балаклаву. Даже глаз не видно – их закрывали круглые – блюдцами – очки, зеркальные, хоть становись перед ними и брейся.
– Чего застыли? – спросил человек. – Сейчас начнется.
Рык, от которого, казалось, задрожали стены, раздался возле самых окон в дальнем конце столовой, и без того тусклый свет зимнего дня заслонило что-то лохматое, жутких размеров, по сравнению с которым даже Колун съежился и померк.
– Лично я – сваливаю, – сказал Кат и побежал к мужику в дверях, не забыв подцепить брошенный на пол в начале стычки рюкзак.
За спиной ревело и билось в остатки окон нечто совсем уж страшное, ломая рамы и стараясь добраться до людей.
12
Идущая по следу
Ненавижу зиму! Сколько я видела этих времен года – всегда все плохо. Холод и снег, чертово желание согреться, постоянное, неотвратимое… И щиплющие щеки колючки снежинок, куда ни поверни. Ветер всегда будет в лицо. Плохое время, худшее из всех.
Лед изнутри и снаружи.
Вот и сейчас оставалось только бежать и молча, про себя, ругаться. Пар дыхания на бегу сильнее, а передвигаться шагом выше моих сил. Цель зовет. Тянет к себе. Не оставляет меня ни на секунду. Где-то впереди он, моя цель, смысл существования на ближайшее время, пока один из нас не умрет. Великое Черное пламя! Я никогда не думала так: или – или.
А сейчас приходится.
Сталкер с отрядом прошел Лес тогда, летом, настолько легко, что у Черноцвета потом случилось нечто вроде помрачения сознания. Он велик и страшен, мой повелитель, но у каждого свои слабости. Тяжело осознать, что ты – царь, бог и смысл жизни всех своих людей и животных, а тут какой-то неведомый мужик… Нет, даже не пришел тебя победить, так было бы в чем-то проще, – просто использовал священное место как часть дороги.
Шел мимо, да и потоптался в душе сапогами.
– Мой господин…
– Заткнись! Почему тебя не было здесь?
– Вы сами приказали справиться с…
– Это бы подождало! Он был тут! Он убил Смотрителя, он погубил столько братьев!..
– Я спешила, как могла…
– Плохо. Все плохо. Ты должна найти их и уничтожить. Всех, кто выжил из отряда.
– В городе непонятные события, там были бои возле «Площади Ленина»…
– Чушь! Не важно! Иди – у тебя теперь есть цель.
И тогда я пошла. Вся моя жизнь – череда таких исходов. То ли нет мне на оставшейся после Черного дня земле места, то ли я о нем не знаю.
О том, как я ушла из родного убежища под остатками завода «РиФ», я уже вспоминала. Сейчас, когда дорога монотонно убегает назад под моими сапогами, я разворачиваю, прокручиваю ленту памяти и словно наяву вижу, куда я пришла тогда. Сливающиеся в одно пестрое пятно ряды деревьев по обочинам и изредка попадающиеся остатки когда-то брошенных домов мне не помеха.
В первую ночь после побега я пошла домой. В квартиру.
На самом деле не было никакой разницы, где именно в разоренных муравейниках окрестных домов остаться на ночлег. Просто хотелось попрощаться с детством там, где я родилась. Раньше рассвета никто меня искать не станет, так что время было. Да и не я буду нужна разозленным людям – только мишень, жертва, искупление за изувеченного по своей дури Барона.
Ранний летний рассвет – без солнца, как водится, просто светящийся матрас из облаков над землей, который мы привыкли называть небом – я встретила уже в дороге. Логичнее было идти в ближайшее убежище, в бывший институт МВД, но там меня и станут искать прежде всего. Постаревшие, но не изменившие уставу и принципам милиционеры выдадут меня по первой просьбе, когда узнают, за что меня ищут.
Этот путь отпадал.
Сталкеры, с которыми я разговаривала, не только рассказали о горячих пятнах в окрестностях. Они дали мне массу информации: люди жили под больницей «Скорой помощи» – это недалеко, кстати. Под объединенными подземельями механического завода и мясокомбината – это дальше, и пройти придется по улицам, где полно мортов. В центре – там несколько крупных форпостов, но до них еще нужно добраться.