Юрий Молчан – Вий. Рассказы о вирт-реальности (страница 2)
Василий Беганин умер в Леканайском медцентре нейрохирургии две недели назад. Однако мертвым было лишь его сожженное в крематории тело. Разум гениального друга, это невидимое электромагнитное поле, Маржев встроил в свой новый вирус.
Он смотрел, как сознание Бегуна носится в программе-симуляторе, играючи обходя и уничтожая брошенные на него мощнейшие, давно зарекомендовавшие себя антивирусы.
Когда все поставленные задачи были выполнены, пальцы Маржева забегали по клавиатуре, приводя в действие антивирус Беганина, на базе которого создавался «Be
Василия отделяло от небоскреба «Бегмарж» заполненная ревущим транспортом улица, когда грохот вертолетных винтов за спиной заглушил все. Что-то со свистом ударило по ногам, сбив его на землю. Последнее, что Бегун видел, была падающая сверху электросеть.
Стены «карантина» антивируса, где очнулся Бегун, выглядели как телевизионные помехи с постоянно мелькавшими разноцветными вспышками. В ушах стоял низкий отвратительный гул. Во рту горчило.
Василий вдруг почувствовал, что те несколько килобайт вируса в его мозгу давно вступили в контакт с нейронами без его воли и почти полностью подчинили себе его разум. Перед глазами мелькают цифры, из них вырисовываются фигуры зверей и людей, геометрические фигуры. Квадраты, треугольники, медведь, тигр, женщина…
Промелькнули три фигуры с бейсбольными битами — Беганин узнал напавших на него в тот вечер и отправивших его в кому.
Троица слилась, превращаясь укутанную серой хламидой фигуру с косой. К нему тянется костлявая рука. Из-под капюшона смотрят пустые глазницы черепа.
Мороз пробрал Бегуна до костей. Сознание того, что произошло на самом деле, повергло его в дикий шок. Он попытался коснуться рукой головы, но не смог. Он попробовал встать на ноги. Безрезультатно.
Все стало очевидно. У него нет конечностей. Нет тела. Его пока еще живой разум заточен в виртуальном пространстве — такой вывод он сделал, сопоставив все, что случилось. Файлы с вирусом, которые он якобы похитил, и его внезапные сверхспособности.
Маржев отобрал у него все. Работу. Жизнь. А теперь поработил и сознание…
«Но из этой ситуации должен быть выход, — упорно думал Бегун. — Безвыходных положений не бывает!» Это был девиз, с которым он успешно шел по жизни, пока эту жизнь у него не отобрали.
У себя в кабинете Маржев откатился в кресле от стола с двумя мониторами. Он сел в длинное, похожее на зубоврачебное кресло, надел на голову тонкий шлем, больше похожий на вязанную шапочку, от которого шел кабель к стоявшему рядом системному блоку. Он делал это каждый день.
Вениамин закрыл глаза и расслабился. В виртуальной среде, создаваемой аппаратом «Торнадо», который также изобрел покойный Беганин, его умственная и творческая производительность повышались в десятки раз. Там его ждали сотни идей, из которых теперь уже только Маржев, без Бегуна, отбирал для своих разработок лучшее. Но сейчас он просто решил отдохнуть, наслаждаясь триумфом.
Закрыв глаза и погрузившись в мир грез, он не видел, как на мониторе на столе напротив появился и бешено замигал символ сбоя в работе системы.
Озарение к Бегуну пришло внезапно, как и понимание своего ужасного положения.
«Маржев создал вирус на базе моей программы, — думал Василий. — Он сделал вирус частью меня. Но я — разработчик. И я всегда был лучше этого недоноска как программист. Если Маржев смог превратить мою программу в вирус, то я поверну все вспять».
Он сделал усилие, и серая мерцающая стена «карантина» пропустила Бегуна сквозь себя. Коды в его мозгу сменились, он снова стал
Он соединил сеть компании «Бегмарж» в одно целое. Затем многократно усилил напряжение, подаваемое на
С бешено стучащим сердцем, которого формально больше нет, он стал наблюдать, как кипящая белизна пустоты стирает виртуальный мир вокруг. В последний миг Бегун рванулся прочь, успев выскочить в крохотную лазейку, которая тут же исчезла за его спиной.
Через выходящий канал Бегун проник в отдельную сеть и отыскал вход в виртуальное пространство аппарата «Торнадо», возле которого сидел сейчас абсолютно беспомощный, с отделенным от тела сознанием Маржев. «Торнадо» работал автономно от общей локальной сети, поэтому все еще функционировал.
Когда Вениамин Маржев снял с себя шлем и открыл глаза, внутри он был уже совсем
Бегущий человирт
— Какого черта ты делаешь?!
Разозленное лицо Гектора Варсинского смотрело на Корзона с экрана наручного устройства связи.
— Зачем ты его убил?
— А ты думал, я буду спокойно смотреть, как твои парни рвут этих бедолаг? Евгений коснулся свежей ссадины на скуле, стирая кровь.
— Ты в Игре — на одном условии, — прорычал Варсинский. — Не трогай моих людей, не тронут и тебя.
— Да пошел ты.
— Предупреждаю. Если…
Корзон нажал кнопку на часах, и экран на запястье погас.
Евгений Корзон нагнулся, избегая очереди из парализатора, и прыгнул к дивану. В комнате не развернуться, мебель мешают быстро передвигаться: кровать, два дивана, шкафы у стен, пара офисных стульев. Брошенные на пол под ногами полки. Похоже на чертов склад.
Корзон нырнул за диван и выстрелил в ответ.
В соседней комнате от его выстрела взорвалась ТВ-панель на стене, там как раз шла трансляция «Бегущего человирта». Последний из оставшихся в живых игроков угодил в очередную ловушку.
У Корзона над головой смертоносные лучи с глухим свистом врезались в стену, вырывая куски штукатурки.
Нажав кнопку выброса опустевшей обоймы, он сунул пальцы в карман за новой. Только запасной обоймы не оказалось. С губ сорвалось ругательство.
Если ребята из спецотдела не подоспеют, ему кранты. Корзон глянул в сторону окна, прикидывая расстояние. Пока туда добежит, из него сделают решето. Да и комната на — двенадцатом этаже.
А ведь все начиналось так хорошо. Пока не ворвались двое и не принялись палить. Джекерта, которого он уже убедил сливать информацию, — убили на месте.
Корзон нырнул в соседнюю комнату. Он слышал, как битое стекло и штукатурка негромко хрустят под двумя парами облаченных в легкие туфли ног. Те двое подходили к сорванной двери. Они услышали, что Корзон перестал отстреливаться, и правильно оценили ситуацию. Он — безоружен.
Евгений мрачно оскалил зубы, нащупал в кармане пауэр-гранату. Большой палец проник внутрь кольца. Стоит только дернуть. Взрыв будет такой силы, что в комнате останутся только дымящиеся обломки мебели и — трупы. Включая его самого.
Корзон ощутил, как по животу ползут ледяные щупальца. Быть готовым к смерти его всегда учили инструкторы, но, когда вот так, случайно и неожиданно… Мелькнула мысль прыгнуть в окно, там хотя бы шанс один на миллион, что сумеет уцепиться за крышу пролетающего мобиля. Но — не успеет.
Когда убийцы подошли вплотную к дивану, и Корзон под щелчки их затворов собрался взорвать гранату, раздался звон бьющегося стекла. С грохотом вывалилась дверь. Квартиру заполнили черные фигуры спецназовцев.
— Лежать! — заорал самый здоровый, наводя на бандитов лучевик. — Лежать, мордой в пол, я сказал!
Корзон сунул гранату обратно в карман, медленно поднялся во весь рост и огляделся. По комнате словно промчалось стадо носорогов. Стулья опрокинуты, перевернут журнальный столик с кофейными чашками. Из выбитых окон сквозит, под ногами похрустывает стекло.
Голова Евгения налилась тяжестью, в висках жестко и дробно стучится пульс. Ему захотелось кофе с коньяком и — посидеть в тишине.
Один из пытавшихся его убить оглянулся на Евгения.
— Ты все равно труп, Корзон, — бросил он.
Но боль в резко вывернутой руке заставила его замолчать. Парни в камуфляже его увели, топая, как слоны по обломкам мебели и посуды.
Майор Павел Третьяков вошел к себе в кабинет, где в кресле у стола ждал Евгений, и небрежно закрыл ногой дверь. В руке у него дымились две чашки кофе, по комнате поплыл терпкий, сладковатый аромат.
Он поставил одну чашку перед Евгением, а сам сел за стол. ТВ-панель на стене передавала трансляцию «Бегущего человирта». Звук приглушен, но все равно едва слышно раздавался голос ведущего — он объявлял финальный тур.
Корзон не любил эту передачу, будучи уверенным, что в ней все расписано заранее, и до главного приза не добирается никто. Хотя в рекламных роликах упорно твердят обратное.
Евгений подул на желтоватую пенку, поднес чашку к губам. Кофе был сладким и обжигающим, и в нем был коньяк — его терпковатый, отдающий вишнями и деревянными стенками бочек вкус не спутать ни с чем. Он откинулся в кресле, чувствуя, как напряжение уходит.
Майор мрачно смотрел на своего друга и подчиненного. К своему кофе Третьяков не притронулся. Чашка стоит рядом с компьютером, крышка-монитор прикрыта.
— Кто-то сегодня пытался тебя убить, Жека, — сказал майор с таким видом, будто сообщает новость.
Корзон молча сделал большой глоток кофе.
— Меня кто-то сдал, — резюмировал он мрачно.
— Думаешь?