Юрий Молчан – Песнь Таргитая. Гойда (страница 8)
Помолчав и не сводя глаз с Перуна, Таргитай продолжил:
- Каждая война — это огромный шаг назад! Приходится отстраивать города и села заново, вновь ждать, пока вырастут дети. К тому же, эти дети будут расти без отцов… Ведь их принесут тебе в жертву на поле брани. Воины всегда убивают друг друга во имя твое! Вскидывают окровавленные мечи и топоры к небу, славя и восхваляя
Перун слушал, то отводя взгляд, то вновь глядя на Таргитая, что сидит на расстоянии вытянутой руки — через стол. Когда дударь закончил говорить, бог некоторое время молчал. Затем одним мощным глотком опрокинул в себя вино из кубка и со стуком опустил на стол.
- Ты говоришь все верно, - признал он. - Так и было испокон веков. Но теперь, Таргитай… конкретно с этой грядущей войной… Я не причем.
Дудошник изумленно вскинул брови.
- Как не причем? Ты же у нас — бог войны, дружин да воинской славы.
Перун кивнул и развел руками.
- Недавно что-то случилось, и это что-то сильно поменяло расстановку сил. У людей стало больше свободы в принятии решений. Не только мелких, что касаются лично их, но и таких, как начинать или нет войны, в частности. Как бы я ни хотел сказать, что они все еще делают это по моей воле — отныне это не так. Теперь они решают сами. Идут на поводу своей злости, жадности, мести. Само собой, они будут меня славить, и я вкушу тысячи жертв! Как же иначе.
- И что же такого случилось? - спросил Таргитай в недоумении.
Перун рассмеялся.
- Ты и твои друзья пустили ко днуГермерон. Рыжий волхв, леший его побери. Это он расколол остров и утопил, вместе с магами, древними знаниями, оружием и храмами.
Таргитай вытаращил глаза.
- И какая тут связь?
- А пес его знает, - признался Перун, пожимая плечами. - Но только Гермерон был неким древнейшим центром силы что ли...Затопив его, вы затопили и древнюю безграничную власть богов над людьми. Вы дали людскому роду больше свободы и самостоятельности. И теперь, Таргитай, тебе разбираться с последствиями этого. Я тоже слышал, что Артания собирается идти войной на куявов. На кой черт ты показал им кусок Алатырь-камня и побудил отправиться на поиски? Если бы не ты, войны бы не было.
- Я...- пробормотал Таргитай ошарашенно. - Я хотел дать им средство...чтобы объединились и жили в достатке, чтоб были счастливы…
- Ну вот, - хохотнул Перун. - Ты наступил на те же грабли, что и всегда. Насильно никого в вирий не затащишь. Ты дал им повод для раздора, Сварог. Сам принес, на блюдечке. И неча винить меня. Хотя, я должен сказать тебе спасибо. Такой войны, какая грядет, давно уже не было. Я получу изрядно жертв, так сказать, расправлю плечи. Может, и сам приму участие, тряхну стариной! А то, знаешь ли, засиделся. Надо двигаться, иначе задница к стулу прирастет так, что хрен отдерешь!
- Хрен отдерешь твою задницу? - уточнил Таргитай с удивлением. - А то ходят слухи, что...
- Ой, да пошел ты…- огрызнулся Перун. - Не путай меня с богами эллинов! Я не какой-нибудь там смазливый Аполлон.
Глава 4
Сидя на троне в малом зале для аудиенций, регент тцара Волота Пуртан в ожидании прихода советников, перебирал ожерелье с толстыми деревянными бусинами. Это всегда помогало сосредотачиваться, подстегивало мысли. До собрания, что он созвал еще оставалось много времени, но Пуртан явился заранее, чтобы освоиться в новой роли и новой обстановке.
До этого он был помощником тцара Волота, как теперь это называют «секретарем». Мелким и малозаметным. Носил всюду за тцаром корзину с бумагами и гусиным пером. Даже его телосложение и цвет лица делали его незримым для приближенных тцара — артанских вельмож и воевод.
Худосочный, переболевший в детстве всеми мыслимыми хворями, и едва не отправившийся на тот свет. Некоторые называли его за глаза «крыса» - за бледное вытянутое лицо и тихое поведение. Даже голос его всегда звучал тихо, приглушенно, на высоких тонах, точно мышиный писк. До того, как стать секретарем, он служил воеводой на кордоне с Вантитом. А еще Пуртан был известен жадностью — греб золото при малейшей возможности. Когда Волот выбрал его в регенты после долгих раздумий, поговорив с советниками да воеводами, Пуртан обрадовался, так как регентство даст все шансы утроить, а то и удесятерить богатство, а еще и позволит завладеть землями.
За время отсутствия тцара, Пуртан твердо вознамерился тихонько выписать себе княжеский титул и солидный кусок земли со множеством деревень и городов, чтобы по возвращении Волота, спокойно туда удалиться, постепенно крепнуть и набирать сильное войско, чтобы в будущем претендовать на трон Артании. Все же его, Пуртана, назвали в честь самого Перуна! Кому как ни ему сидеть на троне и славить бога войны и доблести! И это все при условии, что Волот вернется. Ибо тцар отправился на столь опасные и безрассудные поиски, еще и теперь соперничество с Имиром, что оба могут сгинуть по дороге или в бою друг с другом.
Кроме того, Пуртан ненавидел тцара Имира лично. Росли они практически вместе — Пуртан играл с тцаревичами, вместе обучался ратному делу. Но однажды Имир так над ним подшутил, что Пуртан со страха намочил портки. Разумеется, тцар Колвир велел младшему тцаревичу извиниться перед сыном старшего советника. Но Пуртан затаил обиду, поклявшись отомстить. Страшно и жестоко. Так, чтобы Имир жалел о содеянном до конца своих дней. Теперь же, когда пришел приказ от Волота идти войной на Куявию, лучше возможности для мести и придумать нельзя.
Первым делом Пуртан распустил советников, что служили Волоту и назначил тех, кого хорошо знал лично и с кем рос при тцарском дворе. Пуртан справедливо рассудил, что свои люди поддержат любое его решение и не станут задавать вопросов. Особенно, если дать им разбогатеть, как никогда раньше. Но только после него!
Его мысли прервал стук открываемых дверей. В зал один за другим принялись входить новые тцарские советники — крепкие, увитые мышцами, точно толстыми змеями, но некоторые с животами через пояс. Все либо полуголые, но в подбитых собольим мехом плащах, демонстрируя фигуру и мускулы по старинному артанскому обычаю, либо в кафтанах из шелка и парчи.
На шее у каждого тускло поблескивает золотая гривна, а у некоторых отлитая из золота фигурка медведя, старинного символа Артании, или сделанные из золота амулеты в виде звериных черепов. У многих на поясах висят топоры, с которыми не расставались еще в бытность простыми воинами в далеком прошлом. Все выбриты по артанскому обычаю, но вот чубы уже давно отпускают не все артане. И голову брить стали редко.
- Доброго здравия, тцар Пуртан, - приветствовали они, отвешивая земные поклоны и рассаживаясь по лавкам у стен деревянного тцарского терема, украшенного медвежьими шкурами и роскошными, привезенными из Вантита коврами.
- Здрав будь, ваше величество!
- Да хранят тебя боги, тцар!
Пуртан вытянул руки ладонями вниз, призывая к молчанию. Все восемь советников расселись и теперь внимательно смотрят на тцара в ожидании его слова.
Пуртан оправил соболью красную мантию, потеребил искусно выделанную гривну из золота и серебра с изумрудами на шее поверх шелковой туники, и оглядел собравшихся.
- Вы все вчера слышали, что сказал в этом самом зале примчавшийся от тцара Волота гонец, - проговорил Пуртан. - Его величество Волот повелевает идти войной на Куявию! И мой долг как хранителя трона и защитника Артании в его отсутствие — повиноваться беспрекословно!
- Я глубоко скорблю о гибели тцаревича Рамзагана от подлых рук куявского тцара и его воинов, - продолжил он, обводя взглядом советников. - Куявы должны отомстить за преждевременную смерть Рамзагана! Я знал его и любил! Но подлый тцар Имир отнял его жизнь подлым ударом. Это нельзя оставить безнаказанным!
Поднялся грузный советник Лашбар, поклонился.
- Дозволь слово молвить, мой тцар.
Пуртан милостиво кивнул, уже начиная привыкать, что ближайшие, поставленные им подданные уже величают его тцаром. За ними — начнут это делать и остальные.
- Мы все скорбим. Гибель тцаревича — это ужасная весть, - молвил Лашбар. - Но ты погляди на артан, тцар. Мы в последний раз воевали чуть ли не сто лет назад, когда в Артанию вторглись дикие кочевники с гор! С тех пор артане, можно сказать, заплыли жиром. Топоры многие умеют только метать в деревянные мишени и не более!
- К чему клонишь? - вопросил Пуртан холодно.
- Надо слегка приукрасить смерть тцаревича, - предложил Лашбар, опустив глаза.
- Все верно, мой тцар, - поддержал сидевший у противоположной стены Куранат, с повязкой на правом глазу. - Надо раструбить по всей Артании, что Рамзагана взяли в плен, пытали, били батогами и плетьми.
- Надо сказать, что после страшных пыток — его распяли на воротах! - высказался Оленак, высокий, худой, с выпирающими изо рта передними зубами. - А пока умирал, куявы метали в него ножи ради забавы и хохотали!
- А его самых верных воинов, что неотступно следовали всюду в бою, - добавил Кирсан со шрамом под левым глазом и сломанным носом, - заперли израненных в избе и сожгли живьем! Мы этого не забудем и не простим!! Вот тогда артане действительно ринутся убивать куявов, ваше величество! А иначе никто жопу с печи не сдвинет! Им же дома хорошо — под боком жены, дети, жрать есть чего, жизнью рисковать отвыкли. Мы из воинов превращаемся в земледельцев, правда хреновых. А так — вскочат и пойдут пускать куявам кровь! Еще и награбленное добро в Артанию привезут!