Там, на коломенском просторе,
Там, на окраинах Москвы,
Природа пригорода спорит
С природой неба и травы.
Овраг длиной с полкилометра,
Спуск труден, складки там и тут,
Как бы волнуемые ветром,
Косыми волнами бегут.
Пей красок праздник беззаботный,
Пьяней от яблонь до поры,
Пока их табор мимолетный
Раскинул легкие шатры.
За ними — в светлом одеяньи
Воздушных вишен хоровод,
И чудится на расстояньи,
Что это кружево — плывет.
Его раздвинувши рукою,
Томись в просвете, как в окне.
Как много душного покоя,
Как много августа во мне!
Но вот и вечер. Догорая,
Горят сквозь ветки купола,
И свежесть поздняя, сырая,
Легко на плечи мне легла.
24.5.71
«Я помню, дождевая кадка…»
Я помню, дождевая кадка
В проулке; около сеней
Водой и полднем дышит грядка,
Как небо теплое над ней.
Так просто, так не виновато
В тот день вернуться, где трава
Опять, как в детстве, пахнет мятой,
И ходит кругом голова…
16.10.76
Кирьят-Нордау
Маме — вместо письма
Мама, мама, в нашем городе зима…
Мама, мама, надо ль, память теребя,
Грусть будить своим непрошеным рассказом?
Мама, мама, есть же разум у тебя,
Чтоб понять, чтобы почувствовать все разом.
Ты же помнишь расставанье и отъезд,
Добрый взгляд свой, словно встречи обещанье.
Из каких таких пишу тебе я мест,
Что и письма не даются, как прощанье?
Мама, мама, пусть же в памяти — весна,
Даже если снова осени и зимы.
Мама, мама, есть такая глубина,
Что совсем она в словах невыразима.
Март и мама — это все-таки не зря,
Если годы эту синь не расплескали.
Помнишь, мама, как на волю снегиря
Мы с тобой весенним утром выпускали?
Над балконом твоей комнаты опять
Вьется снег, уже почти как новогодний.
Ты не хочешь дверь балкона закрывать,
Как обычно, веет свежестью сегодня.
Поздний ветер шевелит твои листы,
Ты бы что-нибудь набросила на плечи.
И сидит твоя собака у тахты,
И в глаза тебе глядит по-человечьи.
Мама, мама, сколько писем я уже
В своем сердце своим близким написала.
На шестом своем высоком этаже 
