Юрий Милославский – Скопус. Антология поэзии и прозы (страница 33)

Шрифт

Мастак, но он кат сам Дар — томагавк, сом, Москва, гам отрад. Киркегород, — в дороге крик: — Или — или! Я и не реву! — уверения. Она вот огулом: мол, уготовано: Водила вниз инвалидов. Селена не лес. Мы дым. Мы — пелена нелепым. Телеграф — Фаргелет. Цензу кузнец. Кони. Порт тропинок. Конус и рынок. Иконы рисунок. Индиго — лаз зорь, роз залог. И дни.

Мотель, летом 1959-го

Модосодом 1961-го

«Ты возьми, перечти, вникни снова…»

Ты возьми, перечти, вникни снова. Через годы тебе адресовано. Для тебя это взвеяно слово приземленной мечты эдиссоновой. Жизнестойкость — тяжелая травма. День, что небом втаращился пристально. Полускрытая жесткая правда. Светозарно палящая истина.

…ноября 1963

…И вот когда кто-то сзади

звонко хрипанул проорали а ну

шеф давай газуй

автобус кажется предпоследний рванулся

в ночь проколотую

фонарными лампами огнями

а некоторые набегающие глубины

были размазанно прочерчены

косыми поперечинками лесенками

люминесцентными лампами

люминесцентных ламп поребренники

в голове еще болтались рифмы

названия остановок вроде

Вторая улица машиностроения

А какое будет у Маши настроение

Собственно почему что это такое

или вчера или будет

Но вот автобус расшатанно дребезжа

выгнулся на мост

кругом рассыпало огни в трясине ночи

и внизу кое-где слишком

легко до тяжелости легко

и призрачно легко неподвижно фиолетово

огни признаки огни призраки

железнодорожные путейные

и тогда вся громада сиреневой ночи

огромное перевернутое

сутулое море — вся дневная грязь поглощена

снята растворена

и ушла за сгибы — разоболокая ночь

разоболоко обрывом над этой котловиной

впадиной мира а дальше

на огромном плато

бетонные костяки конструкций

в эту ночь еще не вдвинутая в ночь

другая ночь а там

оставленный позади

молчаливо орущий город

32 33 34 35 Вперед