Юрий Мейд – Код в её глазах (страница 13)

– Это подтверждает наши догадки, – сказал он выпрямляясь. – Код действительно встроен в человеческую ткань. Но как? И зачем?

Елена нахмурилась и указала на подпись внизу страницы.

– Здесь упоминается «Громов», мы уже видели: помнишь.

Андрей взял листок и внимательно изучил текст: фамилия повторялась несколько раз, и рядом с ним стояли пометки, которые могли указывать на его роль.

– Похоже, он руководил проектом. Но что случилось с ним после завершения исследований?

Елена задумалась. Фамилия «Громов» ничего ей не говорила, но интуиция подсказывала, что этот человек возможно: ключ к разгадке.

– Может, Михаил знает о нём больше, – предположила она.

Андрей кивнул.

– Это хорошая идея. Но прежде чем снова связываться с Михаилом, нам нужно самим собрать как можно больше информации.

Работа продолжалась, и, каждый был погружён в раздумья. Елена чувствовала, как её связь с загадкой становится всё более личной. Всей душой хотела правды, но боялась: это может изменить всё, что она знала о своей семье.

Андрей пытался сохранять объективность, но его мысли всё чаще возвращались к Елене. Он видел, как ей тяжело даётся знание. Испытывал искреннее желание поддержать человека: ставшим таким дорогим.

Андрей открыл папку, в которой хранились старые фотографии. На одной из них была запечатлена группа учёных, стоя́щих перед массивным оборудованием. В центре фотографии выделялся мужчина с уверенной осанкой и строгим выражением лица.

– Посмотри! – произнёс громко Андрей, указывая на изображение.

Елена подошла ближе. Её взгляд сразу упал на человека в центре.

И сказала, едва дыша:

– Это мой отец!

Фотография пробудила в ней воспоминания, давно спрятанные в глубинах сознания. Возник образ: такой серьёзный, собранный, но всегда тёплый, когда они оставались наедине.

– Кто эти люди вокруг него? – спросила она, пытаясь прочесть подписи внизу.

Андрей изучал имена. Некоторые из них ничего не значили, но одно выделялось: «Громов Н. М.»

И сказал:

– Громов! Кажется, он был не просто руководителем проекта. Судя по всему, был главным куратором.

Елена села за стол, прижимая фотографию к груди.

– Если мой отец работал с ним, то, получается, был в курсе всего. Может быть, даже знал, как это может быть использовано! – её голос дрожал.

Андрей ощутил, что её наполняет чувство стыда, и сел рядом. Елена, мягко произнёс.

– Ты не можешь винить себя за то, что делал твой отец. Да, он работал над проектом, но это не значит, что с плохими намерениями.

Елена посмотрела на него. В её глазах была боль.

– Я хочу выяснить, что именно он делал в этом проекте.

Андрей кивнул, понимая: это было её право.

– Тогда давай попробуем выяснить, что случилось с Громовым. Если он был таким важным в этом проекте, то может быть нашей ключевой нитью.

Поздней ночью Андрей решил проверить доступ к старым государственным архивам, связанным с проектами Холодной войны. Он знал, что такие данные обычно находятся под строгим контролем, но решил использовать свои старые университетские связи.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – спросила Елена, сидя рядом с ним и наблюдая, как он набирает строки программного кода на экране. – Если нас поймают, это только усложнит ситуацию.

– У нас нет другого выбора! – ответил Андрей. – Эти символы и проект «Код жизни» были засекречены, и у нас на руках далеко не все документы, этот старый лис из архива он нас обманул, что рассекречен весь проект: надо искать, хоть какие-то упоминания должны остаться. Мы обязаны узнать, что за всем стояло.

Экран мигнул, и перед ними открылась база данных с файлами. Андрей быстро пролистал список доступных документов, пока не нашёл то, что искал. На экране появилась папка с пометкой «Проект «Эребус».

И вслух прочитал:

– «Эребус»!

Елена внимательно смотрела на экран.

– Здесь есть что-то, связанное с Громовым?

Андрей углубился в папку. Среди множества документов нашёл досье с названием «Личный архив Громова». Открыл его, и на экране появились отчёты, переписки и схемы. Всё это выглядело как собрание секретных данных, которые никогда не предназначались для чужих глаз.

– Это, что мы искали! Здесь упоминается технология биокодирования, описаны эксперименты и даже результаты тестов.

Елена нахмурилась.

– Но почему это всё ещё здесь? Почему всё не уничтожено, если проект закрыли?

Андрей задумался. Её вопрос был логичным.

– Может быть, кто-то хотел сохранить их, – предположил он. – Или они всё ещё нужны. Если работу продолжили втайне, то эти данные могли быть основой для новых исследований.

Елена вздрогнула. Мысль, что такие проекты продолжаются, наполнила её страхом.

– Нам надо быть осторожными, Андрей! Если кто-то узнает, что мы получили доступ к этим данным, это может быть смертельно для нас.

– Я знаю, – ответил он, записывая копии файлов на внешний диск. – Но если ничего не сделаем, никогда не узнаем правду.

Они закрыли базу данных и начали изучать полученные документы. На страницах досье была не только техническая информация, но и записи личного характера, написанные самим Громовым.

Андрей и Елена сидели за столом, окружённые распечатанными страницами из досье. Среди формул и технических данных они нашли записки, сделанные от руки. Эти строки были написаны торопливо, с лёгким наклоном, словно их автор спешил записать мысли, прежде чем они исчезнут.

– Посмотри на это, – сказал Андрей, указывая на одну из заметок. – Здесь говорится о «закачке информации прямо в память человека, через биоструктуры». Это подтверждает, что проект был направлен на создание чего-то гораздо большего, чем просто код.

Елена взяла листок в руки, её взгляд был напряжённым.

И прочитав, повторила:

– «Закачка информации в память!» Ничего себе! Звучит как фантастика! Но если они действительно: сделали – это могло изменить всё!

Андрей кивнул, соглашаясь. Его мысли метались между восторгом от научного открытия и страхом перед последствиями.

– Если символы часть – этой технологии, то они могут содержать воспоминания или информацию, – предположил он. – Возможно, даже твоего отца!

Елена замерла. Её пальцы крепче сжали листок. Мысль, что код может хранить частичку папы, была одновременно захватывающей и пугающей.

– Здесь есть ещё кое-что, – продолжил Андрей, показывая на другой документ. – Громов пишет, что технология могла быть использована не только для передачи знаний, но и для контроля над памятью.

Елена почувствовала, как её дыхание участилось. Эти открытия были слишком масштабными, чтобы их просто осмыслить.

– Ты думаешь, это могло быть использовано как оружие? – спросила она, её голос дрожал от возбуждения.

– Возможно, – ответил Андрей. – Но пока мы не знаем, как далеко они зашли.

Елена села обратно на стул, её руки дрожали. Она чувствовала, что правда могла быть слишком страшной, чтобы её принять.

– Мы обязаны продолжать, – сказала она, собравшись с духом. – Я должна узнать, что он сделал. Даже если будет сложно – это принять.

Андрей посмотрел на неё. Её уверенность вдохновила его.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда давай попробуем расшифровать записи. Здесь может быть что-то, что поможет нам понять смысл символов.

К утру Андрей и Елена всё ещё сидели за столом, окружённые заметками и документами. Последние страницы досье Громова раскрывали детали, которые одновременно проясняли и запутывали ситуацию.

– Здесь говорится о «ликвидации проекта по соображениям государственной безопасности», – сказал Андрей, читая один из документов. – Но в то же время есть упоминания о том, что часть исследований была передана другой группе.