Юрий Мэй – «Три дня на сборы!» (страница 7)

Дождавшись темноты, в этом пропахнувшем от пота саркофаге, Никита попытался с помощью металлической «штуковины» сломать замки и вытащить себя из заточения. Но, в тоже мгновение, откуда-то издалека послышался звук приближающего автомобиля. Такого он себе не мог представить. Грузовик встал рядом, ящик быстро погрузили в кузов, и машина поехала.

– Может это к лучшему. – Подумал Никита, выйдем за территорию, там и продолжу свое самоизвлечение. Однако дальнейшее не предоставляло ни малейшего шанса на спасение. После повторной остановки в кузов был поставлен рядом с ним еще один предмет, который напрочь перекрыл пути отступления. Как Никита не старался вскрыть этот деревянный «сейф», но у него ничего не получалось. То ли его перекосило при выгрузке, то ли Игорек в темноте что-то напутал, но в данной ситуации это было уже совершенно не важно. Все попытки не привели к желаемому. Автомобиль продолжал движение. Затем он начал петлять по горным дорогам. Никита почувствовал это, потому как стало закладывать в ушах и его стало бросать из стороны в сторону. Устав от нескончаемых попыток выбраться наружу он вверил свою судьбу случаю! Никита потерял счет времени и представлял удивление и изумлении тех, кому придется вскрывать этот груз. Но, неожиданно юноша почувствовал боковой удар, и грузовик медленно покатился вниз. Послышался скрежет тормозов, и запахло жженой резиной. Сидя в замкнутом пространстве, Никита изо всех сил сжал свое тело, он почувствовал, как его ящик начал скатываться через открывшийся борт куда-то в неизвестность. Перевернувшись два три раза, он уперся в какую-то преграду и в тоже мгновение последовал неожиданный удар в торец. Никита увидел щель и что есть мочи ударил по крышке ногой. Не мешкая, без промедления юноша, прихватив с собой свой скромный джентльменский набор, выбрался наружу. Он отполз от места спасения на несколько метров и затаился под листьями неизвестного тропического растения. От стресса и волнения Никита не сразу понял, что произошло. С его лба сочилась кровь, многочисленные царапины и ссадины покрывали его тело. Сдерживая боль, Никита пытался рассмотреть произошедшее из своего укрытия, однако сквозь тропические заросли было не очень хорошо видно место крушения. Он лишь слышал человеческую речь где-то высоко вдалеке и крики птиц, которые трещали поблизости. Еще какое-то время потребовалось местным, чтобы устранить последствия происшествия.

– Лучше уж здесь париться в этой духоте, чем с бандитами, сидя в зарослях, успокаивал себя Никита.

Только неисправимый бесшабашный молодой авантюрист мог на такое решиться. Когда все улеглось, и последствия были устранены, а горная дорога зажила прежней жизнью, Никита выбрался из тропического леса. Смеркалось! Отдышавшись, он сел на обочине и тщательно протер полотенцем все раны.

– Так, судя по всему, мне надо топать вниз. Произнес он вслух.

– Да, велосипед бы мне сейчас не помешал, – обреченно добавив при этом.

Немного осмотрев себя и ощупав, Никита не спеша побрёл в надежде найти ночлег в ближайшем населенном пункте. Идти пришлось не долго. На очередном серпантине по левую руку на противоположной стороне дороге он заметил огни.

– По прямой через заросли вниз, будет около 2 км. Машинально прикинул Никита, – а по этим кругалям все 4 или 5! На сегодня испытаний с меня хватит. Поэтому пойду ножками. Уговорил он сам себя. Неожиданно сверху послышался звук мотора. Никита остановился, интуитивно прижался к правому краю обочины и посмотрел наверх, чтобы пропустить проезжающий транспорт. Однако свет от фар ослепил его, и автомобиль притормозил чуть выше. Из него вышел неизвестный и направился к изумленному от такого поворота путешественнику. Прищурившись, Никита увидел перед собой улыбающегося старичка, который что-то говорил и жестикулировал. Поняв, что местный предлагает его подвезти, Никита молчаливо пошел за ним. Машина тронулась. От усталости под нежное мурлыкание старика, он мгновенно провалился в сон. Добравшись до места Никита, как в тумане вышел из автомобиля и в состоянии полного отрешения, как будто под гипнотическим воздействием, направился вместе с водителем. Увидев перед собой что-то похожее на диван, Никита упал и моментально отключился, позабыв все на свете.

Утром все его тело стонало от боли. Открыв глаза и приподнявшись, он увидел перед собой небольшой стол с фруктами и кофе. В комнате никого не было. Поняв, что спать ему пришлось в своей грязной, пропахшей потом одежде ему стало немного некомфортно. Он встал и вышел из комнаты во двор, отыскав какую-то емкость с водой, не спеша, сняв с себя всю одежду, и в чем мать родила, Никита несколько раз ополоснул тело. Стало немного легче. Обернувшись чистой простынею, висевшей на веревке неподалеку, он вошел обратно в дом. Посмотрев на угощения, Никита сел за стол и начал их пробовать.

– Что за странные фрукты?

– Я никогда такое не ел. Как бы после них успеть добежать, а главное найти отхожее место. – На секунду задумался он. Но невероятный вкус переборол страх. Налив себе немного кофе, и глотнув из емкости, Никита почувствовал непривычный аромат напитка. Еще немного погодя он собрал свой скромный гардероб и переоделся. Положил на стол купюру, сказал спасибо этому скромному, деревенскому дому и вышел навстречу новому миру и новой реальности.

Отойдя недалеко от места, Никита почувствовал слабость, ломоту в костях и сильную мышечную боль. Неожиданно появился озноб и кашель. Стремительно поднялась температура, он осознал, что заболел. На его теле появилась сыпь.

– Этого еще не хватало! Ни подохнуть бы здесь! Обреченно произнес Никита и на мгновенье задумался. В этой чужой ему стране помощи кроме как у старика просить было не у кого. Странник повернул назад, и еле передвигая ноги, тяжело дыша, добрался до дома. Дойдя до места, он грохнулся без памяти перед дверью.

Утро! Через закрытое окно ему в лицо непривычно жарко светило Солнце. Открыв глаза, и сквозь пелену, глядя на набело выкрашенный потолок, беглец понял – это больница. Никита лежал в палате, где рядом находились местные жители. Он один среди них был эдаким великаном. Даже кровать персоналу пришлось под него специально подгонять. Ничего особо не предпринимая и не спрашивая, Никита как прилежный больной молчаливо принимал лекарства. Да он и не мог ничего пояснить врачам, да и вряд – ли это требовалась, – европеец в здешних краях был как африканец в тундре. Скорее всего, его подкосила одна из форм здешней лихорадки, о которой местные врачи были хорошо осведомлены. Ему ставили какие-то уколы, делали капельницы, но главное, что его состояние заметно улучшалось. Никита потерял счет дням и времени. Он лишь научился также мило улыбаться и кланяться в ответ. Да его лексикон стал прирастать тайскими словами и выражениями. Он лишь попросил себе карандаш и листок бумаги, где прилежно записывал русскими буквами такой непонятный ему язык. Иногда, когда он вслух проговаривал что-то, местные улыбались над его стараниями. Так прошло дней десять. Настало время покинуть больницу. Он поблагодарил весь небольшой персонал этого заведения, пожал каждому руку. Его широкая русская душа не могла сдержать слез и слов благодарности. Главный врач передал Никите какой-то листок бумаги и что-то очень требовательно повторял ему. Ничего не понимая, и лишь кивая в ответ, обняв его и сказав по-тайски.

– Спасибо большое! (Коп кхун маак маак).

Никита вышел за пределы больницы. Его удивлению не было предела, когда оглядевшись, он увидел поблизости всё того же доброго, милого старичка. Он дожидался странника у своего старенького автомобиля, и лишь заметив его, чуть ли не бегом направился к Никиnt. Они обнялись как старые, закадычные друзья. Старик что-то эмоционально начал рассказывать юноше, скорее всего о том, как он, вернувшись домой, увидел перед дверью лежащего Никиту. Кьет, так звали старика, говорил и говорил. Он показывал руками то на землю, то на автомобиль. Никита лишь улыбался и, прижав руки к груди, все кланялся. Затем кивком руки его новый друг указал на сиденье авто. Никита разместился, и они поехали. Добравшись до места и войдя вместе в дом, Кьет указал на диван и произнес что-то. Следом он развел руки по сторонам и, повернувшись, мило поклонился. Для юноши было совершенно определенно ясно, что старик предлагает ему какое-то время пожить здесь. В углу комнаты он заметил свою сумку, а на спинке стула одежду.

– Ну, без дела я здесь не могу оставаться! – Произнес многозначительно Никита, показывая руками как будто бы орудует лопатой!

– Работать буду! Гуд? Окей? – Стараясь пояснять сказанное русско-английской смесью.

– Джоб, джоб, ай вонт. – Эмоционально дополняя.

– Это лучший вариант сегодня для меня. – Утешал сам себя юноша. Да и старик ко мне благожелательно относится. Побуду немного здесь, помогу ему по хозяйству, язык подтяну. Дальше видно будет! Наконец окончательно решил он.

Старик жил один, его часто навещали родственники. Вечерами после трудов Никита садился с ним за стол и старательно записывал слова и выражения. Тайский язык давался с трудом, однако это было единственным занятием для ума. Кьет отыскал где-то детские книжки, и Никита с интересом погружался в изучение этих непонятных завитушек с таким странным произношением. Иногда к ним в дом приходила местная детвора, и беглец, старательно разучивая слова, общался с ними. В той тайской деревни Никита стал местной достопримечательностью. Вся округа уже шумела и обсуждала странного чужестранца, который каким-то невообразимым способом очутился здесь. Иногда, проходя мимо соседей, они улыбчиво очень по-доброму приветствовали Никиту и показывали на небо, намекая на его внеземное пришествие. Юноша так же дружелюбно отвечал им и очень старательно слушал, произнося вслед что-то на тайском языке. Через несколько месяцев Никита уже сносно мог объясняться на нем. Он работал и учился. А еще его одолевала тоска по жене, детям, родителям и друзьям. Иногда он тосковал по зиме и снегу, рассказывая старику про Россию, мороз и холод. Кьет задумчиво смотрел на карту мира, что-то бурчал, покачивая головой. Так пролетело полгода. И вот однажды старик сказал ему.