Юрий Медведев – Вожаки комсомола (страница 4)
Вся следующая неделя прошла у Лизы в треволнениях и хлопотах, связанных со множеством самых непредвиденных дел. Легче всего оказалось найти для митинга вместительное помещение: комитет партии помог договориться с дирекцией цирка «Модерн». Гораздо труднее было заполучить духовой оркестр — никто не хотел играть бесплатно. Лиза уже отчаялась в поисках, и тут кто-то сказал, будто капельмейстер Измайловского полка давно уже сочувствует большевикам. Правда, как выяснила вскоре Лиза при встрече с бравым капельмейстером, «сочувствие» его вылилось в своеобразную форму: «во имя торжества мировой революции» он назначил довольно низкую по тем временам сумму, всего восемь рублей, и согласился месяц-другой с «должком» подождать. Лиза распрощалась со словоохотливым музыкантом и немедленно отправилась в «Правду» — теперь можно было давать объявление.
На следующий день «Правда» напечатала:
«Социалистический союз молодежи сегодня, 1 июля, в 6 часов вечера в цирке «Модерн», Петроградская сторона, Троицкая площадь, устраивает митинг молодежи. Выступает ряд ораторов, хор певчих завода «Новый Лесснер» и оркестр духовой музыки Измайловского полка.
Билеты по 20 коп. можно получить при входе. Товарищи от 16 до 20 лет, приходите все!
Организационный комитет молодежи».
К шести часам вечера в цирке негде яблоку было упасть. Кто мог ожидать, что соберется свыше трех тысяч энтузиастов буквально со всех концов Петрограда!
Митинг открыл Иван Рахья, представитель городского комитета партии. Сидя в президиуме рядом с Оскаром Рывкиным и Эдуардом Леске, Лиза пыталась сосредоточиться. Она никогда не выступала перед такой огромной массой людей. И хотя это были ее сверстники, единомышленники, она не была до конца уверена, что сможет подробно и доходчиво рассказать о задачах нового союза. Она нервничала, поправляла волосы, выводила в блокноте бессмысленные завитушки — в общем, ей было явно не по себе. Видимо, сказалось напряжение нескольких бессонных ночей накануне митинга. Вот и в предстоящую ночь вряд ли придется сомкнуть глаза: завтра утром в комитете партии важная конференция, где ей опять придется выступать…
Опасения Лизы оказались напрасными… Она, как всегда, говорила глубоко, заинтересованно, со знанием дела. Митинг удался на славу. Здесь же, в цирке, объявили о записи в союз. И тотчас же многие вскочили с мест, ринулись к президиуму — вступать в ССРМ!..
Ночью, когда Лиза набрасывала тезисы завтрашнего выступления на конференции, где-то раздались одиночные выстрелы, прострекотала пулеметная очередь, громыхнул взрыв. Погасло и не скоро зажглось электричество. Сидя у открытого окна и вглядываясь в ночное небо, Лиза подумала, что в последние дни какая-то тревога поселилась в Питере. Слишком много грузовиков с пулеметами, патрулей, пикетов, юнкеров, биржевиков. Слишком много стрельбы и выкриков «ура!» по ночам. Слишком застлано небо едкой гарью — это горел вокруг города торф, и его некому было тушить. Надвигалось нечто грозное, и, оттого что Лиза не могла определить, что же все-таки происходит, беспокойство не покидало ее.
2 июля состоялась II Петроградская общегородская конференция большевиков. С докладом о союзе рабочей молодежи, об основных принципах партийного руководства молодежным движением выступила Надежда Константиновна Крупская. В резолюциях конференции, в частности, говорилось:
«1. Организации молодежи должны быть массовыми, пролетарскими организациями, социалистическими по духу и тесно связанными с Интернациопалом молодежи.
2. Партия должна со всем вниманием отнестись к возникающим самостоятельно организациям молодежи, оказывать им содействие и посылать туда своих членов, чтобы установить тесный контакт между движением взрослых рабочих и молодежи.
Поэтому конференция находит нужным поддержать работающую организацию молодежи и помочь ей сложиться так, чтобы она способствовала выработке сознательных и активных членов партии, способных справиться с теми задачами, которые поставит перед ними жизнь».
Таким образом, большевики всемерно поддерживали только что возникшее объединение молодых сил революции — межрайонный ССРМ. Партия как бы напутствовала: дерзайте, юные борцы! Теперь многое зависело от самих организаторов союза: необходимо было обсудить устав и программу, вынести решение о присоединении к Интернационалу молодежи, избрать руководящие органы, позаботиться о росте рядов. Частично эти вопросы были решены уже на следующий день, когда в клубе «III Интернационал» собрались члены ССРМ. Вновь избранный комитет (в него вошли Е. Пылаева, О. Рывкин, Э. Вьюрков, Э. Леске и другие товарищи) разработал обширные планы деятельности союза на ближайшие месяцы. Никто, конечно, не подозревал, что с осуществлением этих планов придется повременить. Другие, неизмеримо более важные проблемы встанут на повестке дня.
4 июля реакция расстреляет мирную демонстрацию рабочих, солдат и матросов. Меньшевики и эсеры переметнутся в лагерь контрреволюции. Наступит единовластие Временного правительства, большевики вновь уйдут в подполье.
5 июля Лиза Пылаева с двумя своими подругами оказалась в Петропавловской крепости. Предыдущую ночь они коротали во дворце Кшесинской, где помещался городской комитет партии. Впоследствии Елизавета Константиновна Кокшарова в своих воспоминаниях красочно передала драматические события той поры.
«В особняке Кшесинской нас, женщин-большевичек, было три… Вместе с Лизой Пылаевой мы организовали пункт первой медицинской помощи в нижнем помещении редакции «Солдатская правда», а Нина Богословская работала наверху в ПК.
Всю ночь с 4 по 5 июля мы провели в большой тревоге. Дежурные матросы не отходили от окон, где стояли пулеметы, а когда я подходила к окнам, они говорили: «Отойдите, ведь могут начать стрелять по зданию».
Рано утром 5 июля раздался телефонный звонок из штаба Петроградского военного округа. К телефону подошел руководитель военной организации большевиков Николай Ильич Подвойский. Ему был предъявлен ультимативный приказ немедленно очистить дворец Кшесинской и сдать оружие, а при невыполнении приказа командование военного округа угрожало начать штурм дворца.
Матросы и солдаты, охранявшие здание, узнали об этом ультиматуме и решили оружия не сдавать и не допустить врага до цитадели большевиков. Однако руководители «военки» признали для принятия боя момент неподходящим. Н. И. Подвойский предложил матросам перейти в Петропавловскую крепость, чтобы разговаривать с Временным правительством под прикрытием пушек. Матросы согласились и, как в бою, перебежками перебрались с пулеметами и оружием в Петропавловскую крепость. Вместе с ними перешли в крепость Лиза Пылаева, Нина Богословская и я. Нина успела захватить с собой несколько револьверов, часть документов и денег ПК. Расположились мы все во внутреннем дворе Петропавловской крепости, а вокруг крепости стягивались пехота, броневики. Из крепости нам виден был Троицкий мост, на котором в боевом порядке выстраивались войска штаба военного округа.
Вскоре начались переговоры между ВЦИК и Петропавловской крепостью. Представитель ВЦИК предъявил требование, чтобы матросы, гренадеры и пулеметчики, находившиеся в крепости, сдали оружие. Матросы волновались, горячились и говорили, что сдавать оружие они не согласны».
Переговоры затягивались.
— Как вы думаете, освободят нас сегодня? — тихо спросила Нина.
— А куда им деваться, «революционерам»? — язвительно отвечала Лиза Пылаева. — Дай им волю, и они сгноили бы нас тут живьем. Да только руки коротки: половина гарнизона ненавидит Временное. Мне брат говорил на днях: из пятитысячного гарнизона больше двух тысяч — за большевиков. И некоторые офицеры, между прочим. Так что выпустят… Одно меня беспокоит: как быть с оружием?
Тут подруги опасливо посмотрели на пухлые санитарные сумки, битком набитые важными партийными документами, револьверами, пачками денег. Но что самое главное — у отважных девушек был вынесенный из дворца портфель Якова Михайловича Свердлова.
— Можно придумать вот что, — зашептала Нина. — Там в сумках есть бинты. Давай бумаги и оружие прибинтуем к телу. Глядишь, и удастся хитрость. В конце концов, мы же не каторжники, никто не станет нас раздевать. Эти господа относятся к сестрам милосердия довольно снисходительно…
— А портфель?
— Бумаги из портфеля вытащим. «Случайно, — скажем, — его захватили с собой». А отберут — ну что ж, объясним все Якову Михайловичу, думаю, он нас поймет, не осудит. Я с ним давно уже работаю в комитете…
И они принялись осуществлять задуманное.
Медленно тянулись минуты, часы. Казалось, минула вечность, прежде чем за дверью раздались тяжелые шаги. Дверь отворилась.
— Выходите, да поскорее, — услышали девушки чей-то окающий голос, многократно усиливаемый сводами. — Вместе со всем своим шмутьем.
По ту сторону дверей, в коридоре, стоял солдат. Было ему лет двадцать, не больше. Он то и дело поглаживал левой рукой пшеничные усы, отпущенные, должно быть, для солидности, а в правой руке держал винтовку с примкнутым штыком.
— Выпускают ваших дружков, матросню-то. Оружие отымают и под зад коленкой — катись на корабль, нечего воду мутить, — сказал усатый. — Ну и вам свободу вроде бы определили.