Юрий Медведев – Вожаки комсомола (страница 13)
— Когда лаваш бросают в раскаленную печь, его не спрашивают, как он к этому относится. Печется, и все тут. А что я должен делать в Германии?
— Вопрос по существу. Окажешь помощь комсомольцам Рурской области.
— Не очень-то я сведущ в вопросах международного юношеского движения…
Тут его перебил Тарханов.
— А я и того меньше в педагогике. А вот придется заняться организацией детских коммунистических групп. Хочешь, поменяемся?
— Во всяком случае, ты лучше меня говоришь по-немецки!
— Отложим окончание вашего учебного спора, — вмешался Шацкин, — на день возвращения Хитарова из Германии. Согласны? Ну вот. А что сейчас происходит в Германии, тебе, Рафаэль, известно не хуже, чем нам. Страна задавлена репарациями. Сто тридцать два миллиарда марок! И все на шею трудящихся. Волнуется, бурлит пролетариат. Ты, по-моему, еще работал на своей шахте, когда Макс Гельц создавал партизанские отряды в Саксонии и вел вооруженную борьбу с полицией и рейхсверовцами. И знаешь, конечно, оценку мартовских событий, сделанную Паулем Леви.
Жаль, что ты не был на втором конгрессе. Мы там старались внушить некоторым пылким юношам, что только под руководством коммунистической партии они в состоянии сделать что-то полезное.
Я попрошу дать тебе стенограмму. Обрати, в частности, внимание на прекрасное выступление нашего австрийского друга Рихарда Шюллера. — Лазарь перелистывал листы с напечатанным текстом. — А, вот… Послушай: «Мы вполне согласны, что II конгресс является великой школой для пролетариата. Мы рисовали себе раньше процесс захвата власти в действительности значительно более простым. Совершенно очевидно, что коммунистические партии должны привлечь на свою сторону возможно большие массы пролетариата». Очень правильно сказал Рихард!
— Но это же азбучная истина, — попробовал возразить Хитаров.
— Для нас с тобой, прошедших школу большевизма, — бесспорно, а вот для зарубежных товарищей, находящихся еще в плену авангардистских настроений, эту азбуку предстоит выучить назубок. Сектантство и авангардизм — скверные помощники в завоевании широких масс пролетарской молодежи. А это главнейшая задача.
Так вот, о Германии. Уж больно много, дружище, развелось там всяких молодежных движений, союзов и обществ. И все это по инициативе социал-демократов, которые делают все, что в их силах, дабы не взвилось ввысь знамя Ленина — Либкнехта. — Он поморщился. — Прости, что я вроде бы митингую. Так уж вышло… А вот в буржуазных юношеских организациях — порядок, дисциплина и согласие. И нечего глаза закрывать — союз «Молодая Германия», бойскауты, студенческие корпорации дуэлянтов и им подобные заполучили пятую часть всей молодежи страны. Это не шутка! Вот ты поедешь в Рур. Это индустриальное сердце страны, и раньше всего изучи экономическое положение рабочей молодежи и подростков. Оно, скажу тебе, просто катастрофично. Ну а без борьбы за экономические права, реальной, каждодневной, доверие масс не завоюешь. Придется тебе посмотреть, что делается в юношеских секциях профсоюзов. В Германии они объединяют уже около четырехсот тысяч человек. Сила! Но пока качество несоизмеримо с количеством. Будешь держать Исполком КИМа в курсе происходящего. А как пропагандисту придется заняться и активнейшей антимилитаристской деятельностью. Усваиваешь? Ну и ладно. Теперь вопрос: сколько времени тебе, Рафаэль, нужно, чтобы привести в порядок личные дела? Справишься за неделю? Распрекрасно! А за неделю и мы тут с Оскаром кое-что для твоего путешествия подготовим.
Так сразу же после IV съезда РКСМ Хитарова забрал к себе Исполком КИМа.
И вот он снова в Германии. В знакомых местах. Но только уже не как эмигрант из Грузии Рафаэль Хитаров, а как геноссе Рудольф — Рудольф Мартин. И работает он не помощником забойщика в шахте, а пропагандистом Рурского областного комитета комсомола.
Мало что изменилось в Германии за полугодичное его отсутствие. Разве что еще туже затянули пояса горняки и металлисты, подорожали продукты, а марка стала еще немощнее. Да увеличилось и без того огромное число безработных.
Первое время Рафаэль только присматривался к деятельности областного комитета КСМГ, секретарем которого был берлинский молодой рабочий Вилли Вайс.
Рафаэль изучил город, мысленно составил его план, старался как можно больше времени проводить среди молодежи, заходил в пивнушки, научился бросать шары в кегельбане, бывал на вечерах, устраиваемых «Вандой» — «Вандер-Фогель» — туристской и сугубо беспартийной организацией германской молодежи. Очень много читал, совершенствуя свой немецкий язык и овладевая разными диалектами.
Когда недели три спустя после начала работы Рафаэля в областном комитете Вилли Вайс, приехав в Берлин, зашел к секретарю ЦК КСМГ Рихарду Гюптнеру, тот спросил его как бы между прочим:
— Ну как там ваш новый пропагандист? Справляется с работой?
— Это ты о Рудольфе? Для меня он загадка, товарищ Гюптнер. В вопросах марксистской теории он необычайно силен. Все мы перед ним школяры. И где только удалось ему так подковаться!
Гюптнер усмехнулся. Он-то знал, что за университет окончил геноссе Рудольф.
И уже в августе 1922 года Хитаров был избран секретарем Рурского и Рейнского обкомов КСМ Германии. Для него началась страдная пора.
В материалах о деятельности Хитарова в Германии существуют некоторые разноречия. Ветераны комсомола Германии Рихард Гюптнер и Эрих Ауэр в своих воспоминаниях о Рафаэле утверждают, что он уже в конце 1922 года был отозван в Берлин для постоянной работы в Центральном Комитете. Сам же Хитаров в автобиографии, написанной 3 июля 1937 года, после избрания его вторым секретарем Челябинского обкома ВКП(б), называл другие даты. «Прибыв в Германию в ноябре 1921 года, — писал он, — я последовательно работал сперва пропагандистом обкома комсомола Рурской области (до апреля 1923 года, в том числе в период французской оккупации), затем был избран членом и зав. орготделом ЦК КСМ Германии».
Прав, вероятно, Хитаров. А установить точность дат важно потому, что комсомол Рура именно под руководством Хитарова вписал самые блестящие страницы в историю борьбы международного юношеского движения против военной опасности и буржуазного милитаризма.
Нужно вспомнить последовательно ход событий тех давних лет.
Лишь только германское правительство Куно заявило о своем отказе от репарационных платежей, Пуанкаре отдал приказ об оккупации Рура и Рейнской области. Туда И января 1923 года были введены французские и бельгийские войска, и Германия лишилась 88 процентов добычи угля, 70 процентов чугуна и т. д. Усилилась инфляция и обнищание трудящихся. Число безработных достигло чудовищной цифры — 5 миллионов!
Пренебрегая призывом правых лидеров социал-демократии сохранить «гражданский мир», горняки и металлисты Рура и Рейна под руководством коммунистов начинают подготовку к грандиозной забастовке протеста (в ней принимало участие более 400 тысяч рабочих).
Уходит в отставку перепуганное правительство Куно. Создается правительство «широкой коалиции» во главе со Штреземаном, а первую скрипку в нем играет военный министр генерал Сект.
Штреземан дает указание прекратить политику «пассивного сопротивления».
Следует ответная любезность со стороны оккупационных властей: они разрешают германскому правительству ввести на территорию Рурского бассейна свою полицию и батальоны рейхсвера для подавления «беспорядков» и «мятежей».
По всей стране объявлено осадное положение. Отменен восьмичасовой рабочий день. Запрещены забастовки. Происходят массовые аресты.
В конце сентября в Саксонии и Тюрингии при участии коммунистов создаются рабочие правительства. Но их действия скованы капитулянтской позицией тогдашнего руководства компартии во главе с Брандлером и Тальгеймером.
Уже к концу октября оба эти правительства распускаются. Сотни революционно настроенных рабочих брошены в тюрьмы. Коммунистическая организация Саксонии разгромлена.
И наконец, героическое Гамбургское восстание, которое поднял и возглавил Эрнст Тельман. Баррикадные бои. Беспримерное мужество восставших. Защитники красной крепости — Гамбурга — окружены. Силы неравны. Кровью залиты улицы и площади города. Восстание подавлено.
И вот уже поднимает голову самая отвратительная, самая агрессивная гадина реакции — фашизм. Будущий «фюрер» Адольф Гитлер в союзе с воякой Людендорфом пытаются организовать в Мюнхене захват власти. Пока неудача и насмешливое определение этой акции как «пивного путча».
Но так ли долго продлится это «пока»?!
В события решительно вмешался генерал-полковник Сект — командующий рейхсвера.
Будучи убежденным последователем идеи, что армия основная опора государственного режима, он, по существу, сосредоточил в своих руках всю полноту исполнительной власти и штыками подавил революционное движение.
22 ноября 1923 года Сект объявляет вне закона Коммунистическую партию и Коммунистический союз молодежи Германии.
Партия и комсомол уходят в глубочайшее подполье.
Таков фон основных политических событий, на котором развернется деятельность нового секретаря Рурского и Рейнского обкомов КСМГ товарища Рудольфа.
Рафаэль, став секретарем обкома, прежде всего занялся организационным управлением комсомола. Нужно было провести в первую очередь преобразование первичных организаций полностью по производственному принципу.