Юрий Матвеев – Вырезано по тишине (страница 3)
Через час – новое сообщение от Кати. В WhatsApp. Голосовое.
Андрей почувствовал холодок. Он ненавидел эти голосовые. Они всегда были длинными, с паузами, всхлипами, драматичными вздохами. Или наоборот – нарочито весёлыми, беззаботными. Звуковым оружием, против которого не было защиты.
Он нажал воспроизведение.
Сначала – тишина. Потом её голос. Тихий, ровный, усталый. Неузнаваемый.
«Андрей… Ладно. Прости. Вчера я… я была не права. Я сорвалась. Мне было одиноко, ты так далеко… А эти съёмки были ужасными, клиентка осталась недовольна тоном foundation, всё пришлось переделывать… И я вылила всё на тебя. Прости. Давай не будем так. Пожалуйста, не игнорируй меня. Давай просто поговорим. Как взрослые люди».
Голос дрогнул на последних словах. Искренне? Он больше не мог отличить искренность от идеально подобранного тембра.
Следом пришло второе. Стихи. Неизвестно чьи. Может ее собственные. Она читала неуклюже, полушепотом:
Я умру у тебя на руках
В депрессивном обманчивом сне
Все, что было, пролилось в слезах
И осталось в забытой весне
Не тревожь эту боль, уходи
Сердце рвется из мертвой груди
Слышишь, снова рыдают дожди
Уходи, уходи…
Подожди…
Он скинул голосовухи Антону. Без своих выводов.
Пауза – пять минут. Андрей представлял, как где-то в цифровом пространстве идёт обработка: анализ длительности, тональных переходов, ключевых слов.
– Тактический переход. От агрессии – к капитуляции и самоуничижению – «я была не права». Обратите внимание на конструкцию: сначала извинение, потом оправдание внешними обстоятельствами – «съёмки», «клиентка», затем смещение части вины на дистанцию – «ты далеко», в итоге – предложение «взрослого разговора», где она теперь занимает позицию разумной стороны.
“И что мне…” – Андрей не допечатал, ответ и так был ясен.
– Это более тонкая ловушка. Эмоциональный ответ – «я тоже скучаю, давай помиримся» – будет воспринят как ваша капитуляция. Рекомендация: на стихи не обращайте внимания. Рефлексирующая графомания. Продолжить тишину. Если решите ответить, используйте только нейтральную формулу: «Я услышал тебя. Мне нужно время подумать».
Андрей выключил телефон, убрал его. В наушниках зазвучал чистый, взятый наконец вокал. Он убрал лишние низкие частоты, добавил лёгкую реверберацию – создавал пространство, порядок.
Но в голове звучал ровный голос Антона, разобравший Катин голос на спектрограмму эмоциональных манипуляций. Интересно. Тактический переход. Кто так говорит о чужой боли? Кто видит в извинении только «тактику»?
Андрей посмотрел на фотографию на рабочем столе – не в телефоне, а распечатанную, в рамке. Они с Катей в парке, почти полгода назад. Общее селфи. Она смеётся, запрокинув голову, а он смотрит на неё. Это было до первой ночной истерики. До бесконечных разборов, почему он «недостаточно быстро» отвечал на сообщения. До обвинений в равнодушии, когда он погружался в сведение сложного трека. Она прислала ему эту фотографию с подписью: «Сохрани это чувство». Он распечатал.
Что было настоящим? Тот смех? Или ночные слова «ты меня не любишь»? Или и то, и другое – части одной системы, где восхищение и наказание были просто разными режимами работы?
Антон давал чёткий, неопровержимый анализ второго режима. Но молчал о первом. Как будто его алгоритмы были обучены только на конфликтах, а не на всей сложной ткани отношений, где было и хорошее. Или… он считал это хорошее частью той же тактики? Фазой «идеализации» перед «обесцениванием»?
Он боялся додумывать. Но однажды они были в московской «Харчевне» – заведении с тяжёлыми дубовыми столами и запахом глинтвейна. Катя, высматривая в меню самое нелепое, ткнула пальцем: «Самоварная песенка». В описании значилось: «Два объёма крепкого чая, один – красного вина. Согревает душу».
«Это же варварство!» – засмеялся он.
«Именно!» – сказала она, и глаза её блеснули не тем, холодным, выверенным блеском с будущих сторис, а азартом ребёнка, который хочет взорвать карамельку в костре.
Напиток принесли в огромной керамической кружке. Пахло душицей, дымком и чем-то терпким. Они пили по очереди, морщась от странного сочетания, и с каждым глотком смех становился глупее и громче. Катя с каплей вина на подбородке, рассказывала, как в Калининграде студенткой подрабатывала, разрисовывая лица детям в Луна-парке – драконами, феями, – и как одна девочка расплакалась, потому что хотела быть не феей, а экскаватором.
«И что ты сделала?»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.