Юрий Маслов – Искатель, 1998 №1 (страница 21)

Здесь уже не выдержал и Скоков. Задыхаясь, прошамкал:

— Смородкин, прекрати! Меня сейчас инфаркт треснет!

— Сто грамм, и я молчу.

— Саша, налей ему, он все равно сегодня напьется.

Родин встал, но Смородкин жестом остановил его.

— Я сам знаю, где что лежит. — Он обогнул стол и направился в соседнюю комнату. Но вдруг притормозил и, указав пальцем на портрет лоха, который презентовал Климову Ягунин, резко спросил: — А это что за тип?

— А это тот самый лох, который обул трех гонщиков в аэропорту Внуково, — спокойно ответил Климов, пытаясь спрятать за этим спокойствием охватившее его волнение — найдут ли ребята сходство человека, изображенного на листе ватманской бумаги с убиенным Слепневым?

Зорче всех глаз оказался у Яши Колберга. Он молча взял из-под руки Скокова ключи, открыл сейф, вытащил дело Ракитиной и, найдя фотографию убитого Слепнева, поставил ее рядом с портретом лоха — решайте, мол, думайте.

— Два сапога — пара! — Смородкин медленно развернулся, и его ошалевший взгляд встретился со взглядом Красина. — Виктор Андреевич, а ты прав: кто-то очень умный решил познакомить нас с нечистой силой… Ведь что мы теперь имеем? Если у меня мозги еще на месте, а я думаю, что они у меня на месте, то мы имеем два покойника в одном лице… Один — неизвестный актер, а второй, значит, — лох. И кого мы будем ловить?

— Обоих, — улыбнулся Красин. — Костя, какого числа убили Слепнева?

— Девятого.

— А гонщиков когда обули? Во Внукове?

— Я понял. — Губы Климова расползлись в извинительной улыбке. — Запамятовал. А может, мне Ягунин об этом и не говорил.

— Если лох раздел гонщиков до девятого, то можно предположить, что он и убитый в квартире Ракитиной — одно и то же лицо. За это говорит и мотив убийства, вернее, формулировка твоего информатора: парень в течение года обувал всех подряд, и его решили убрать с пробега. — Красин задумчиво пожевал губами. — Но если спектакль во Внукове свершился после девятого… тогда извините… гоголевщиной пахнет!

— Хватит гадать на кофейной гуще. — Скоков посмотрел на часы и, резко отодвинув кресло, встал, прошелся по кабинету. В его движениях появилась мягкая кошачья резкость. — Через час похороны Блонского-старшего. Там соберутся почти все интересующие нас лица — Гриша Блонский, его жена Маша Ракитина, заслуженный артист Советского Союза Скалон, адвокат Спицын и, может быть, сам Тойота… Я постараюсь там кое-что раскопать… — С этими словами он взял из рук Смород-кина портрет лоха и спрятал в свой дипломат. — Яша поедет со мной, отпевание, похороны и поминки в Пушкино, такова воля покойного, поэтому машину заправь под завязку.

— Есть! — Яша мгновенно вылетел из кабинета.

Скоков повернулся к Смородкину.

— Ты выпил?

— Забыл, Семен Тимофеевич. Лох карты спутал.

— Выпей и дуй к своему Панкратову. И сделай ему клизму из каустика. Когда он усрется, скажи, что вы с Климовым на днях будете брать очень крутого парня, киллера, который угрохал Слепнева и старика Блонского, и что тебе для этого дела нужны шесть толковых омоновцев. Понял?

— Семен Тимофеевич, ваша воля — Божья воля!

— Пей и сматывайся! — Скоков ткнул указательным пальцем в грудь Волынского. — Борис, езжай на стрельбище МВД, пали до одурения, но форму восстанови — тебе придется брать этого киллера… А так как он мне нужен живой, то стрелять придется по-македонски, качая маятник. Понял?

— Так точно!

— Свободен.

Проводив взглядом Волынского, Скоков присел рядом с Красиным, положил ему на плечо руку и с плотоядной улыбочкой проворковал:

— А тебе, Виктор Андреевич, придется еще раз встретиться с госпожой Басмановой. Не против?

— Что я должен выяснить?

— А вот что… Завтра или послезавтра в их банк должна поступить крупная сумма денег… Костя, какую цифру тебе назвал информатор? — Скоков повел взглядом и, не обнаружив в кабинете Климова, несказанно удивился. — Где этот паршивец? — спросил он Родина.

— По вашему распоряжению приканчивают на кухне со Смо-родкиным бутылку Смирновской.

— Сволочи! — выругался Скоков. — Климов!

— Я слышу, — ответил из-за перегородки Климов. — Сорок шесть лимонов.

— Деньги нужно пометить, а товарища, который их принесет, «сфотографировать». Я правильно вас понял? — спросил Красин.

— Ты умница, Виктор Андреевич!

— А мне что прикажете делать? — спросил Родин, когда за Красиным захлопнулась дверь.

— Тебе, друг мой, придется командовать парадом — сидеть в офисе, отвечать на звонки, кого надо привечать или… посылать к чертовой матери.

— Я к этому не привык.

— Привыкнешь. Обязан привыкнуть — ты мой первый заместитель. — Скоков тепло улыбнулся. — А сейчас выстави за дверь Смо-родкина. А Климова — ко мне. Разговор у меня к нему имеется.

Шесть лет прошло с тех пор, как Скоков покинул стены московского уголовного розыска. За это время некоторые из сослуживцев уже успели забыть сердитого, похожего на напыженного сибирского кота начальника отдела по раскрытию убийств, другие, помня его зловредный характер, просто вычеркнули из памяти, а третьи — новички — вообще не знали, что это за человек, но зато все как один до сих пор употребляли выражение «заскоки Скокова», которое пошло гулять по коридорам МУРа с легкой руки Смородкина и которое шло в ход, когда кто-то чего-то не поняв в действиях начальства, требовал разъяснений. Здесь бедняге и выдавалось: «У тебя что, заскоки Скокова? Приказ есть приказ. Выполняй!»

Климов и Смородкин прекрасно это выражение помнили, поэтому спросить открыто, из какой навозной кучи Скоков выкопал киллера, которого им предстояло брать, не осмелились. Но так как оба понимали, что знать, из какого все-таки яйца вылупился этот чертов маньяк-убийца, они просто обязаны — начальству ведь не скажешь, что он с неба свалился, — то стали мыслить вслух, проще — обмениваться мнениями. Они всегда так поступали, когда заходили в тупик.

— Своих источников у него не было, — убежденно проговорил Смородкин. — На чужом огороде копался.

— В саду у дяди Вани? — поддел Климов.

— Может быть.

— А где был дядя Ваня?

— В Сочи.

Климов задумался, не забыв при этом выпить полстакана водки.

— Я тебе крутил пленку с записью полового акта Марины Скалон?

— Я думаю, она стонала не от страсти.

— А говорила искренне.

— Кошка всегда поступает по-своему.

— Но это не значит, что у нее нет цели.

— Цель была, — согласился Смородкин, закусывая маринованным огурчиком. — Она наизусть выучила адрес Макашеви-ча и… Как там второго зовут?

— Воловик.

— Правильно. Разливай!

— Ты интересно мыслишь, Смородкин!

— Высшее образование. Из точки «А» в пункт «Б».

— Без пересадки?

— На станции «Марксистская» в медвытрезвитель попал. Будь здоров!

— Поехали, — сказал Климов. — Какая следующая остановка?

— Макашевич.

— А отправились с какой?

— Слепневка.

— Молодец! Завтра же доложу генералу, что твоя основная работа — кроссворды.

Смородкин на глаз прикинул, сколько осталось в бутылке и сказал:

— На закуску не наваливайся.

Климов не услышал — погрузился в размышления.