Юрий Маслов – Искатель, 1996 №4 (страница 51)

Томка испарилась. Редькин прошел в «темнушку» — так он называл свою подсобную комнату, — сбросил пиджак и нацепил наплечную кобуру, в которой плотно сидел «Макаров». Затем надел кожаную куртку, переложил в нее документы и, обведя взглядом свое хозяйство, горестно вздохнул — простился.

Из тамбура в кабинет вошли три рослых молодца — два телохранителя и адъютант, молчаливые, напряженные, готовые, как звери, прыгнуть в любой момент на свою жертву. Редькин указал на хозяйственную сумку и направился к двери.

— Счастливо, Томка!

— Успеха вам, Алексей Васильевич!

У подъезда Редькина ждали две машины, «мерседес» и «Волга» с форсированным движком. Он сбежал по ступенькам и сказал, обращаясь к троице:

— Запомните адрес… Второй этаж, квартира восемь.

— Адом? — растерянно спросил адъютант.

— Я покажу… Что от вас требуется? Мгновенно вышибить дверь, заткнуть хозяйке рот, затолкать в машину и следовать за мной — в Кубинку, на дачу к Пузыреву. Понятно?

— Сделаем, — синхронно кивнули телохранители.

Адъютант привычно щелкнул каблуками.

Томкус и Краковская, сидя по бокам стола, быстро и, можно сказать, весело — узнав, что опасность миновала и правоохранительные органы претензий к ним не имеют, они мгновенно пришли в хорошее настроение — строчили объяснительные записки, Родин дежурил у телефона, Климов читал газету, Егоров в глубоком раздумье стоял у камина и смолил сигарету за сигаретой.

— Про Румянцеву писать? — неожиданно спросила Краковская.

— Если вы с ней знакомы, то обязательно, — кивнул Родин. — Где, когда, при каких обстоятельствах встретились, характер дальнейших встреч… Лирику можете опустить, — улыбнулся он, вспомнив, что Румянцева к женскому полу относится гораздо предпочтительнее, чем к мужскому. — Пишите только то, что имело отношение к Редькину и Пузыреву.

— Понятно. — Краковская вытащила из сумочки пачку «Мальборо», закурила и снова склонилась над листом бумаги.

Зазвонил телефон.

— Агентство «Лучник», — сказал Родин.

— Я вас приветствую, — старательно проговорил Смородкин. — С кем имею честь?

«Выпил паразит! И прилично».

— Родин.

— Не узнал, Сашок, богатым будешь. Климов у вас?

— Да.

— Так вот, передай ему, что из-под его жопы последнюю табуретку вышибли. Понял?

— Нет.

— Расшифровываю: три часа назад из окна своей квартиры, которая на восьмом этаже, прыгнул Роммель Михаил Григорьевич. Последствия трагические: мы потеряли последнего свидетеля, который мог бы нам нашептать кое-что о Редькине.

— Он ничего не оставил?

— Ни письма, ни записочки.

— А ему не могли помочь?

— Исключено. Дверь была закрыта изнутри. На цепочку и стальную щеколду.

— Понятно, — сказал Родин. — Ты на работе?

— Дежурный я сегодня.

— И сколько уже врезал?

— A-абсолютно трезвый! А вот мой напарник того… решил за коммунистов голосовать. Одобряешь?

— Вольному воля.

— Значит, еще не определился.

— Думаю.

— Индюк тоже думал… Пока, второй телефон трещит…

Родин положил трубку и посмотрел на Климова. Тот щелкнул себя средним пальцем по горлу и спросил:

— Смородкин?

— Да.

— Неприятности?

— Роммель…

— Что «Роммель»? — вскинула голову Краковская.

«Все равно завтра узнает…»

— Выбросился из окна своей квартиры.

— Но у него мои документы!

Родин смерил Краковскую неприязненным взглядом, но ответить не успел — снова зазвонил телефон.

— Агентство «Лучник».

— Саша, ты? — быстро и озабоченно спросил Колберг.

— Да.

— Мне только что звонил Коптев. Он в панике: ему приказали убрать Томкуса и Краковскую. Мы с ним встречаемся в одиннадцать вечера у кинотеатра «Форум». Успеешь подъехать?

— Яша, ситуация изменилась. Так что бери его за жабры и привози в контору. Ясно?

— Предельно.

Родин положил трубку, наткнулся на вопросительный взгляд Климова и пояснил:

— Коптев. Получил заказ.

— На обоих?

— Да.

Климов посмотрел на Томкуса. Тот, почувствовав взгляд, поднял голову, в глазах заметалось беспокойство.

— Что-нибудь не так? — спросил он глухим от напряжения го_-лосом.

«В нем крепко сидят инстинкты зверя, — подумал Климов. — Опасность чувствует за версту».

— Все нормально. Работайте. Не отвлекайтесь.

— Да я уже закончил. — Томкус размашисто расписался, поставил дату и протянул ему бумаги. — Пожалуйста.

Климов быстренько пробежал написанное.

— Вы не знали Редькина?

— Нет.

Климов удручающе вздохнул и передал бумаги Егорову.