Юрий Манов – Старьевщики (страница 4)

Глава наш Андрей Анатольевич Звонарев – крупный мужчина представительного вида стоял тут же за спиной Лимона и теребил в руках пятисотрублевые купюры – премию, положенную первому сосновцу, который увидит старьевщиков. Вообще-то Звонарев – наш почетный земляк. В юном возрасте покинул он Сосновку, чтобы поступить в автодорожный техникум. Строил дороги по всей стране и даже за ее пределами, строил в степях, горах, лесах, тундре, в пустыне и прочая, прочая, за что и получил высокое звание «Почетный дорожник». Сколотив на дорогах страны и зарубежья почет, уважение и небольшой капитал, он вышел на пенсию и вдруг вернулся в родную Сосновку, где и обнаружил отсутствие тех самых дорог, которым посвятил всю жизнь.

Сейчас он старался держаться солидно, глава все-таки, но по всему видно было, что Звонарев Лимону верит и теперь внутренне ликует. А как тут не ликовать? Сколько ждать-то можно? Вон и в Листвянке старьевщики побывали, и в Спасском, и в Горках, и даже в непутевой Гороховке, где трезвого мужика днем с огнем не сыщешь. А Сосновку нашу – село крепкое и справное старьевщики словно нарочно стороной обходили.

Лимон стрельнул у главы цивильную сигарету, глубоко затянулся и начал рассказывать свои историю в четвертый раз, на ходу придумывая красочные детали. Но до конца рассказать не успел – вернулись пацаны с Калинова болота. Подтвердили, задыхаясь от быстрого бега и от восторга одновременно, что действительно, на Калиновом болоте прямо на опушке за топью зреет болотная опухоль. Большущая, почти созревшая, светится уже изнутри, значит, не сегодня – завтра следует ждать старьевщиков.

Звонарев выслушал пацанов, крякнул и торжественно вручил Лимону деньги. При этом хотел что-то сказать, но от слов воздержался и только погрозил Лимону пальцем. Потом прокашлялся, вышел на край крыльца и громко спросил: «Ну что будем делать, православные?!» Риторический, конечно, вопрос. Что делать, все и так знали. Побыстрее собирать по домам-дворам старье, тащиться с ним поутру на болото и ждать, пока не примут. Чего еще выдумывать, не мы первые – не мы последние. Однако была проблема, точнее две проблемы – наш участковый капитан Митрохин и батюшка местный отец Алексий. Надо сказать, что и отец Алексий, и участковый Митрохин наряду с главой нашим Андреем Анатольевичем Звонаревым пользовались в селе непререкаемым авторитетом. «Еще бы, мы, сосновские – народ правильный, законопослушный! Звонарев – светская власть, по закону выбранная. Батюшка Алексий – духовная. Как их не уважать? А уж Митрохин – власть карательная, но при этом – не менее любимая. Такой уж у нас менталитет». Сразу признаюсь – не мои слова. Это наш Крокодилыч как-то изрек. Кстати, что-то его здесь не видно, заплутал где?

Так вот, о проблемах. Если местный глава власти светской Звонарев еще давно сказал, что он старьевщиков ждет, не дождется, и плевать ему на всякие циркуляры из райцентра. С прибором он на эти циркуляры положил. И даже премию из своих личных средств учредил для того, кто первым о появлении благодетелей наших сообщит. Потому как он, Звонарев – лицо, выбранное всенародным голосованием, и ответ держать будет только перед народом, его избравшим, то есть перед нами – сосновцами. А раз весь народ старьевщиков ждет и во сне видит, то и он тоже…

В общем, в главе нашем мы были вполне уверены. Но вот с отцом Алексием и участковым Митрохиным дело было сложнее. Они – люди к нам назначенные, а значит, подневольные. Над отцом Алексием – епархия, у Митрохина в райцентре начальства целое РОВД. И вот в это самое РОВД его уже три раза вызывали на экстренные совещания, где участковому милицейскому составу доходчиво объяснялось, что и как надо делать в случае появления «так называемых «болотных опухолей» и так называемых «старьевщиков». А именно: «при появлении данных объектов сообщить немедленно в район, огородить указанную площадь и не допускать проникновения внутрь огорождения посторонних вплоть до прибытия компетентных органов». В случае невыполнения данного предписания участковым милиционерам гарантировались жуткие дисциплинарные кары, из которых грубое мужеложство в извращенных формах и увольнение из органов без права восстановления были самыми мягкими. После таких совещаний Митрохин возвращался из райцентра на своем «Урале» злой, как собака. И неделю еще ходил хмурый, как февраль, забывая здороваться с сельчанами. Так что оставалось загадкой, как поведет себя участковый, появись вблизи Сосновки долгожданные старьевщики? Ужель пойдет супротив народа и позвонит в райцентр? Тогда, считай, дело – дрянь, не видать тогда счастья своего сосновцам! Понаедут дяди в мундирах и в штатском, понаставят оцеплений, и хрен ты к старьевщикам прорвешься. Хотя, конечно, кто-кто, а сосновцы прорвутся. Не те времена, чтобы простой народ законного счастья лишать. Однако нервы могут потрепать…

Что касается нашего конкретного батюшки, то вообще-то против старьевщиков наш приходской священник отец Алексий никогда особо не высказывался. На вопросы паствы отвечал уклончиво, мол, в священном писании про это дело ничего не сказано, а потому и он сказать ничего определенного не может. Надо ждать патриархова решения, от Бога ли сие явление, али от лукавого… Слов нет, отец Алексий хоть и молод, но мудр не по годам. Даром что до семинарии три года на философском в универе проучился. Хипповал, даже ростоманничал, пока к вере не приобщился. И такой его подход к проблеме всех очень даже устраивал, но тут недавно по первому каналу митрополит заявил, что по здравому рассуждению старьевщики, если они и в самом деле есть, на ангелов не похожи, опять же, не с небес, но из чрева земли появляются и златом расплачиваются. А в чреве сами знаете что – ад кромешный… И зачитал в финале что-то из Апокалипсиса. Так что теперь отцу Алексию делать? Объявлять старьевщиков исчадиями сатаны и обещать анафему тем, кто к ним старье потащит? Вон, в Гороховке местный поп так и поступил, кого-то даже от церкви сгоряча отлучил. Да только не послушались его, даже побили легонько. Но то Гороховка – непутевое там население проживает, сильно пьющее, а у нас в Сосновке народ все больше порядочный, и к Богу отношение трепетное. Даром что предки такую церкву отгрохали, а мы сохранили! И слова отца Алексия слушают, посты соблюдают. Мы тут как-то с Крокодилычем разговорились по поводу старьевщиков, так тот прямо и заявил, что ежели старьевщики и появятся, то пойдет он к ним только с батюшки благословления. Потому как материальные блага, конечно, не лишние, но душа бессмертная куда дороже. Интересно, душа бессмертная у Крокодилыча всегда имелась, или с тех пор, как он партбилет сжег?

ервая проблема решилась как-то неожиданно быстро и легко. Я как раз уже отсортировал из толпы младших школьников, согнал их в кучку к памятнику Калинову и наказал «быть на глазах». Кто-то из малышни попробовал возмутиться, но я сделал злое лицо и строго объяснил, что время еще школьное, а значит, за них обалдуев, если случись что, нам – учителям отвечать. Взрослые сельчане мою воспитательную тираду встретили одобрительно, кто-то даже предложил разогнать детей по домам, когда послышался треск мотоцикла, и из-за клуба со стороны улицы Новой выкатился желто-синий «Урал» с восседающим на нем Митрохиным. Участковый аккуратно припарковался у управы, снял белый шлем со старой кокардой (еще с гербом СССР), бросил его в коляску, туда же отправил краги с широкими раструбами, вытер лысину большим белым платком. После чего поднялся на крыльцо, степенно поздоровался за руку со Звонаревым и так глянул на еще стоявшего рядом с главой Лимона, что тот мгновенно стал меньше ростом, быстро с крыльца соскочил и растворился среди сельчан. Снова протерев лысину платком, Митрохин окинул взглядом собравшихся и в воцарившейся тишине сказал:

– Уважаемые граждане, очень хорошо понимаю ваши чувства. Но сообщить в райцентр должОн. Обязан, понимаете? Где, товарищ Звонарев, у тебя телефон?

Глава закивал головой и предложил участковому пройти внутрь управы. Некоторые бабы заохали.

– Как же, позвонит он, разбежался, – услышал я у себя за спиной. Обернулся. Митька Крылов, наш прошлогодний выпускник, а нынче – лучший тракторист на всю округу и байкер-самоучка тер свои мотоциклетные очки и криво ухмылялся.

– Теперь уже никто и никуда не позвонит! – добавил он совершено авторитетно, водружая очки на лоб, после чего вытащил из-за пазухи большие кусачки и выразительно ими щелкнул. И правда, через пару минут участковый вместе со Звонаревым вышли на крыльцо и почти одновременно развели руками.

– Нету связи! – огорченно заявил глава нашей администрации. – Не иначе, как провод где оборвался, или вообще столб телефонный упал. Эх, когда ж у нас вышку поставят, как же плохо без мобильника! Как же теперь до центра дозвониться? Ведь сообщить надо. Эх, хоть бы один действующий мобильничек…

Прав был глава, связи Сосновке явно не хватало. Мобильники не брали, разве что в хорошую погоду и если забраться на водокачку. Но она у нас недостроенная, а потому опасная. А телефонный провод, что соединял нас с райцентром, был крайне ненадежен, как ветер сильный или снегопад – рвался. Но насчет невозможности связаться с райцентром Звонарев явно лукавил. Все знали, что дома у него радиотелефон «СИНАО» с базой и здоровенной антенной. Хоть в район, хоть в Москву звони. Так то – дома! Частная, так сказать, собственность. А тут казенная необходимость. Видимо, и Митрохин это довольно ясно понимал: