Юрий Мамлеев – После конца (страница 3)
Рядом с ним молча шли черти. Их было два.
Валентина эти слова поэта из прошлого, это пение в аду резануло так, что в глазах его потемнело, он вскочил и пошатнулся, припав к стене.
…А в комнату уже входил он – Серёжа Томилин, исчезнувший с лица земли в 1926 году и попавший в ад. Впрочем, у Серёжи было своё мнение относительно того, куда он попал. Через несколько минут Валентин и Серёжа Томилин стали неразрывными друзьями.
После обеда Потаповы, как и полагалось в XIX веке, пошли спать, и Серёжа с Валентином остались наедине.
– Ты пойми, Валя, – говорил ему через часок беседы Сергей. – Не ад это, не ад. Теологически не сходится… Но старики так считают, я их люблю, они мне как родные – но они слишком просто судят… Оно, конечно, похоже, и метафорически, косвенно, что ли, это ад, и мы среди чертей… А что, не черти, что ли, были в 17-м? Среди руководства Чёрный козёл, он может любой облик принять… Ему-то что… Но не ад тогда был, и здесь не ад…
– А что же, что?
– Ты мне сначала скажи, с какого ты года рождения?
– С 1977-го.
– Ого-го! А я в двадцать шестом пропал… Ну и как? Большевичье-то поганое небось прогнали где-нибудь к 30-му году?
– Не прогнали. Но сейчас их нет… Потом всё расскажу, какой расклад получился… А сейчас ты же не ответил мне на главный вопрос: где мы?
Сергей пересел на стул поближе к Валентину.
– Валя, в себя приди! Мы же в физическом теле… В ад можно попасть только после смерти. В какой-то степени это, конечно, ад, но не совсем. Тут дело сложнее…
– А как же старики, такие православные, не понимают этого?
– Да всё они понимают! Я с ними сроднился, они даже мой язык ХХ века чуть-чуть переняли, но они считают, что оказалось, вопреки богословам, ад может быть и в физическом теле… Просто богословы об этом не знали, мало ли что богословам неизвестно, не всё Бог нам открыл, а только частично…
– А ты как считаешь?.. Выпить бы сейчас, Серёга…
– Алкоголя тут нет… А я полагаю, что мы попали в необъяснимый фантастический мир. Его надо принять, и всё.
– Сергей, ну это не объяснение, а поэзия просто.
– Хорошо. Слушай. К нам приходит один человек. Из их племени. Великий учёный, жрец – не знаю, кем они его считают… Но он прячется от них в подземельях… И посещает нас. Как он обходит охрану – не знаю… Имя его – Вагилид. Он знает древние языки, как он выражается. В том числе русский… Так вот мы попали в отдалённое, точнее, очень далёкое от ХХ века будущее человечества.
Валентин заходил по комнате. Кровь бросилась в лицо.
– Что, что? Это, именно это – будущее человечества?
– Да.
Глава 3
Валентину и Сергею постелили в одной небольшой комнате. Среди глухой ночи Сергей проснулся и привстал.
– Ты плачешь, Валентин?
Ответом были слёзы, комок ужаса в горле.
– Тебе жалко человечество? – Сергей говорил почти шёпотом, но услышали бы даже крысы, такая стояла бездна тишины и мрака, словно вся земля превратилась в огромное кладбище. – Послушай, – продолжался шёпот, – не всё так однозначно. У Вагилида есть документы, книги, что-то осталось от прошлого. Видимо, есть и другое человечество, не здесь. Произошло нечто грандиозное, неописуемое…
– Я не по себе плачу, – медленно проговорил Валентин.
– Послушай, как сейчас в России? – с внезапной тревогой спросил Сергей.
– Плохо. И в России, и в мире. А ХХI век идёт и идёт.
– Я так и думал.
– Потом расскажу.
Сергей встал и сел на кровать в ногах у Валентина.
– Сергей, а зачем они тебя вызывали? Что они с тобой сделали? Что они хотят от нас?
Лицо Сергея еле виднелось во тьме, и вся его фигура словно была поражена тьмой этого мира.
– Что сделали? Взяли кровь, и только, но я держусь. Хоть бы скорей убили или съели нас. Освободиться бы от тела и уйти из проклятого мира… Останется душа и тонкое, энергетическое, невидимое физически тело, и вот тогда мы узнаем, куда попадём… Тогда мы узнаем, куда попадём… Тогда будет надежда, и не только…
– Ты думаешь, они хотят нас убить, как-то использовать физическое тело?
– Нет… Они бы давно всё это сделали… Я – интуит, и кажется мне, что они не откармливают нас для своих лабораторий, если они у них есть. Мне видится, что мы нужны для какой-то иной, тайной цели. Даже Вагилид не может понять, для какой… Он – единственный здесь друг нам. Особенно не верю никаким объяснениям. Вагилиду верю, но наполовину.
– А во что верить? – тихо-тихо спросил Валентин, точно их разговор подслушивали тысячи демонов.
– В Бога, конечно, и в реальность фантастического мира. Если вдруг я увижу здесь, в теле, живой сгоревшую при пожаре мою мать – я не удивлюсь. И не надо никаких объяснений.
– Серёжа, спой мне что-нибудь, – попросил вдруг Валентин. – Ты так пел, возвращаясь.
– Валя, ты не ребёнок… Но и я чуть не сошёл с ума, когда попал сюда. Но мне никто не пел. Но надеюсь, мы рано или поздно услышим райское пение.
– А я хочу русское, а не райское.
– Да если петь здесь наши песни, сердце и всё существование перевернётся вверх дном. Хотя я пробовал.
– И какой результат?
– Я один раз перед местными ни с того ни с сего запел. Убежали, как молнии. Не место здесь песням.
Поговорив ещё немного, Сергей и Валентин, как-то успокоившись, всё-таки заснули.
Проснулись поздно, когда в дверь постучались. На пороге стояла Полина Васильевна.
– Как почивали, дорогие? Мы уже помолились, позавтракали.
Сергей повёл Уварова на задворки, где было что-то похожее на умывальник. Валентина поразила белая курица, выскочившая с кудахтаньем из-за бревна.
«Абсолютно как наша курица. Не отличишь. Значит, они совсем не изменились», – подумал он, сопровождая курицу пристальным взглядом. Сергей всё понял и усмехнулся.
– Такая же, но не совсем. Абсолютно не изменились крылья. Им и конец света нипочём.
Довольно плотно позавтракали.
– Это мы называем сыром, – объяснила Полина Васильевна про невзрачную серую массу.
– Голод не тётка, матушка, – ответил Сергей. – Съешь даже пищу конца мира, была б хоть немного съедобна…
Не успели выйти из-за стола, как раздались отдалённые свирепые звуки.
– Это повелитель к нам едет, – немного умильно сказала Дашенька, дочка.
– Какой ещё повелитель, Сергей? – встрепенулся Уваров и увидел, что старики побелели.
– Ничего страшного, – успокоил Уварова Сергей. – Едет главный начальник этой страны. Вагилид объяснил нам, что его надо называть Правитель, но это сам чёрт не разберёт.
– Неприятно всё-таки, – сморщился Потапов. – Он приезжает к нам иногда осматривать нас. Никакого зла он нам не сделал пока…
Валентин так и ахнул. «Начинается», – подумал он.
На дворе уже стояло огромное чудовище, внешне мало похожее на автомобиль. Стражники роботообразно вывели всех пятерых пришельцев во двор и поставили в один ряд. В середине – Иван Алексеевич Потапов, а с правого боку от него – Потапова и Валентин. Сергея же поставили с левого боку, а потом Дашу. Сзади – крупно вооружённые стражники. Оружие непонятно-неприятного вида и к тому же устрашающее.
Повелителя (так уже называли его Потаповы) вынесли из автомобиля в кресле. Кресло было простенькое, что подчёркивало величие Правителя. Кресло почётно поставили перед нашими новосёлами на вполне гармоничном для общения расстоянии. Четыре стражника, двое сбоку и двое позади, застыли как изваяния у кресла.
Валентин внешне тупо повиновался во всём, подобно остальным, но повиновение в основном выражалось в молчании. Молчали новосёлы, молчали стражники, молчал и Повелитель, худой старик с лицом, похожим на отрешённое чучело. Повелитель тем не менее пристально вглядывался в своих арестованных пришельцев. Взгляд его не отрывался от их лиц, и внезапно Повелитель заплакал. Он плакал беззвучно, минут пять-шесть. Стражники не шелохнулись. Потом дал знак, кресло почтительно внесли в автомобиль, и тут же машина стремительно двинулась и скрылась. Пришельцы так и застыли на месте до тех пор, пока странный звук от автомобиля, похожий на крик птицы, не затих окончательно.
– Что это такое?! – вскрикнул наконец Валентин.