Юрий Максименко – Новейшие истории о старых знакомцах. Ироническая проза и поэзия (страница 2)
Ленин обрадовался.
– Замечательная идея, Лев Давидыч. Тем более, что у нас уже есть одна п'яститутка.
– Кто же? Я её знаю.
– Вы, батенька, и есть п'яститутка. Политеская п'яститутка! Так что с почином!
Назавтра Ильич написал статью Троцком и его» бордельеро». И назвал её «Большим почином»!
Зоопарк нашего периода
Однажды Ленин сказал Крупской:
– Надюша, надень самое лучшее своё платье…
– Которое?
– То, что я тебе из Женевы привёз…
– Володя, оно у меня действительно самое лучшее, потому что единственное…
– Ладно, не снимай его. Идём скорее, я познакомлю тебя со Львом!
– А куда мы идём? в зоопарк?
– Нет, мы идём в Смольный. Я познакомлю тебя со Львом Троцким. Это такое человечище – зоопарк и цирк просто меркнут! Вот увидишь: не пожалеешь!
Крупская действительно не пожалела… что никогда не бывала в цирке.
Битва сказочников
Однажды, сразу же посдле революции и дискотеки, Ленин решил провести в Питере всемирную битву сказочников. В жюри пригласил Герберта Уэллса, знаменитого автора «Машины времени».
На битву сказочников приехали: от Германии – братья Гримм, от Швеции – Астрид Линдгрен,
от Дании – Андерсен, от Франции – Шарль Перро… Кандидатуру от России долго не могли утвердить. Бажова забраковал Троцкий, Даля – Ленин, а против Успенского и его антипедагогических сказок о «новых русских» Чебурашке и крокодиле Гене высказалась сама Надежда Константиновна Крупская. Тогда Сталин предложил кандидатуру Ленина:
– Лучче товарищя Ленина у нас никто не пишет.
Проголосовали. Все единогласно «за». Назавтра состоялась Битва сказочников – нужно было экспромтом, без подготовки, придумать историю новой России.
В этой нелёгкой схватке победил… товарищ Ленин. Уехали посрамлённые братья Гримм и Андерсен, а Уэллс долго смеялся от фантазий Ленина, а потом назвал Ильича кремлёвским мечтателем.
Встреча времён
Ельцин шёл по Кремлю и встретил Ивана Грозного.
– Кто ты? – спросил Грозный.
Ельцин по привычке произнёс заученную фразу:
– Май нэйм из БОрис.
Грозный побледнел, думая, что видит пред собою Годунова:
– Борька? Ты, сучий потрох? – и – хрясь! – посохом по башке.
Очнулся Ельцин и видит перед собой мужичонку – маленького, лысенького.
– Что-то я вас, товарищ, не узнаю, – прокартавил мужичонка. – Вы кто будете, батенька? Зиновьев? Каменев? А может это вы, Лев Давыдович?
– Май нэйм из БОрис, – говорит Ельцин. – А ты кто?
– А я Ильич. Ленин.
Обрадовался Ельцин, бросился Ленина обнимать:
– Лёнин?! Брежнев!!! – потом ещё раз окинул Ленина взглядом. – Что-то я тебя, Леонид Ильич, не узнаю! Зачем вы побрили голову и брови?
Обратная сторона… Гоголя
Мако-роны и глюки
Любил Гоголь мако-роны… Их ему Панаська из мака мастерила. Наестся, бывало, Василич молодых мако-рон, заглючит – за перо: день пишет, ночь пишет. А потом камин топить, камин топить… Кроме мако-рон Гоголь страсть как любил на огонь смотреть… Панаська еле успевала рукописи уносить от греха подальше…
Давленные яйцы
Гоголь очень любил яйца. Бывало, сгонит несушку с яиц и сидит, и сидит. Мать зовёт, отец с яиц гонит – а он ни в какую свой пост не покидает. А потом встанет и плачет над раздавленными яйцами. Служанка его грязной тряпкой хлещет да приговаривает: «Эх ты, Гоголь-моголь давленные яйцы!»
Шуба – мечта Гоголя
Купила Панаська Гоголю шубу – давно он о ней вожделел.
Да радость обернулась сплином – шуба-то оказалась мала.
Поносил её Василич всякими словами.
А Панаська говорит: «Поноси-ка, Миколка, пока шинельку. Она пока хорошая. даже моль на неё ни разу не позарилась».
Надел Гоголь шинельку и сел писать про Акакия Акакиевича.
Трое Толстых и прочие рассказики о писателях
Всё!
Однажды Толстой проигрался в пух и прах…
А тут Гоголь проходил мимо гоголем вместе с Достоевским. И говорит:
– Пушкин, Фёдор Михалыч, не поверите, – это наше…
Толстой цап-цап по карманам – пусто!
– Всё! – сказал Лев Николаич.
А Гоголь Достоевскому сказал:
– Даже Толстой согласен, что Пушкин – наше всЁ!
– Как всё? – недоумевал ФМ.
– Всё, больше не буду играть на деньги! – сказал Толстой.
– Не зарекайся, старый, – сказал Гоголь и стал пересказывать Достоевскому рассказ Толстого про баню…
Всё! :)
Семейное счастье Толстого
«Есть счастливые семьи, но некоторые счастливее семейных…» – написал Лев Николаевич, но строгий внутренний цензор Толстого, его ум, честь и совесть Софья Андреевна, что-то пробурчала про соль на раны, сор из избы и исправила на то, что дошло до нас из седых толстовских времён:
«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.» Лёвушка обиделся и пошёл спать на конюшню. Вместе с Чеховым. Там у Чехова и Толстого и родилась знаменитая «Лошадиная фамилия»…
Сенной супчик
Толстой решил стать вегетарианцем… под дулом пистолета Репина.
Репин сказал: