Юрий Лубченков – Военные приключения. Выпуск 6 (страница 63)

Зубы. Юльки выбивают звонкую дробь. Она все же делает несколько глотков, откидывается на подушку и воет:

— У-у, гад, пристал! Убью его! Всех вас убью! Рвану ручку — и все вверх взлетите. Ха-ха-ха! — заходится она в истерическом смехе. — Всех до одного — в воздух. Вон туда, — тычет она пальцем в потолок, — к боженьке, отправлю!

— Не мели чепуху, — строго говорит ей Вадим. — Совсем крыша поехала? Какую еще ручку?

— Знаю какую! И где она, знаю!

Вадим крепко встряхивает ее, Юлька испуганно смотрит на него и затихает. Некоторое время она неподвижно лежит, затем садится на кровати, обхватывает колени, и наконец, Вадим видит ее осмысленный взгляд. Стрельцов пересаживается от нее к столу.

— А ты-то кто такой? — устало спрашивает Юлька. — Похлеще их, видно, раз тебя в отдельной комнате обслуживают.

— Я — Вадим… Стрельцов. А эти меня прозвали Профи. Я у них вроде как инструктор. А тебя как зовут?

— Юлька.

— А сюда-то как попала?

— Денег много пообещали… — Она всхлипывает и утыкается лицом в свои колени.

Вечер. Новая квартира Стрельцовых. Валентина — на кухне, занята приготовлением ужина. Но вот она смотрит на часы — 17.00 — и, спешно оставив все дела, начинает куда-то собираться. Раздается трель электрического звонка. Валентина открывает дверь. На пороге — Смоляников. В одной руке у него цветы, в другой — кейс.

— Здравствуйте, — галантно раскланивается он. — Именно такой я и представлял жену Вадима Николаевича. Позвольте войти? Моя фамилия Смоляников. А зовут меня Николаем Ивановичем. Я один из руководителей организации, в которой работает ваш муж.

— Валентина, — представляется она в свою очередь. И тут же обеспокоенно спрашивает: — Что-нибудь с Вадимом?

— Нет-нет. Просто решил зайти посмотреть, как вы устроились. Это мой долг. У вас все благополучно?

— Да, благодарю вас. Вы проходи́те в комнаты, что же мы у порога стоим, — спохватывается Валя.

— Неплохо, неплохо, — резюмирует Смоляников, осмотрев комнаты. — Вы знаете, для человека, который посвящает себя без остатка труду — я имею в виду вашего мужа, — обстановка в доме, уют, тепло играют огромную роль и стимулируют. Ах, экий я неловкий! Это — вам. — Крез протягивает Вале букет цветов.

— Спасибо, — принимает цветы Валя. — Желаете кофе?

— С удовольствием выпью чашечку.

— Присаживайтесь, пожалуйста, где вам будет удобно. А я сейчас приготовлю кофе. — И Валя уходит.

Смоляников усаживается в кресло к журнальному столику, открывает кейс и выставляет бутылку марочного коньяка. В комнату входит Валентина, в руках у нее поднос, на котором кофейный сервиз.

— Вы уж меня извините за это, — показывает Крез на бутылку. — Я подумал, что ничего такого нет в том, если мы с вами немного выпьем за знакомство.

— Ну что ж, в этом, действительно, ничего дурного, если только немного, — отзывается Валя.

На журнальном столике появляются еще и две рюмки.

Вечер. Полигон. Вадим Стрельцов выходит из домика, который иногда служит ему временным жилищем. На нем модная дорогая пара. Вадим направляется к перламутровой «девятке» и садится за руль. «Жигули» мчатся к выезду с территории военного городка, арендованного инициативной группой «ученых» для проведения «эксперимента». Вскоре «девятка» движется по шоссе в направлении города.

А Смоляников и Валя тем временем беседуют за кофе. Она посматривает украдкой на часы. Это замечает Смоляников.

— Вы куда-то спешите?

— К сожалению, да. Сына пора забирать из детского садика.

— Ну, это святое дело. В вашем распоряжении моя машина.

— Да, это рядом совсем. Не стоит вас беспокоить, — говорит Валя, радуясь тому, что Николай Иванович сразу понял ее заботу.

— А это вам, — протягивает он Вале изящную коробочку.

— Что это? — спрашивает Валентина, открывая коробочку. — Ой! Какая прелесть! Это колье?

— Да. Оно будет к лицу вам. Так что примите от меня этот скромный подарок.

— Я бы так не назвала такой подарок. Не очень-то разбираюсь в драгоценных камнях, по, думаю, вещь эта стоит дорого… Господи, я даже и не знаю, как надо вести себя в таких случаях…

— И знать не нужно. Возьмите, носите и будьте счастливы.

Стрельцов подъезжает на автомобиле к дому, ставит свою новенькую «девятку» на стоянку, входит в подъезд. Дверь ему открывает Валентина. Увидев его, она радостно восклицает:

— Ух ты-ы! Папка наш приехал!

Вадим входит в квартиру, целует жену. Откуда-то из-за Валентины выскакивает Андрейка и бросается к отцу.

— Папка приехал! — кричит он.

Стрельцов поднимает сына на руки и идет в комнаты. Он сразу замечает и сервированный журнальный столик, и коньяк, и цветы, и изящную коробочку.

— У нас были гости?

— Да. Начальник твой приходил. Смоляников Николай Иванович. Представляешь, я уже за Андрейкой собиралась, а тут он приходит. Зашел, говорит, посмотреть, как устроились. Ну, что делать? Предложила кофе. А он этот коньяк вытащил. Сижу, разговариваю с ним, а сама как на иголках…

— А это что? — Вадим берет коробочку и открывает ее.

— Подарок мне сделал…

— Это бриллианты, Валя, — еще больше хмурится Вадим. — И стоит это колье тысяч десять, как минимум.

— Ой, Вадик! Что же делать?! Я ведь и подумала: дорого, наверно. Но посчитала, что отказываться от подарка неудобно… Но если бы знала…

— Ладно! Не причитай, разберемся. — Вадим кладет коробочку в карман пиджака.

Потом он достает фужер, наполняет его до краев «гостевым» коньяком и выпивает до дна. Валя смотрит на мужа широко открытыми глазами.

— Вот что, Валя, — говорит он ей. — Лето на исходе, а парень наш в городской духоте мается. Отвези-ка ты его к матери.

— Андрейка, — ласково обращается Стрельцов к сыну. — К бабушке в деревню хочешь?

— Хочу! Хочу! — прыгает от радости Андрейка.

— Но ведь я только устроилась на работу, — пытается возразить Валя. — Кто же меня отпустит?

— Отпустят. Возьмешь отпуск без содержания. Так что собирайся, и дня через три — в путь.

Перрон железнодорожного вокзала. Стрельцов провожает Валентину и Андрейку. Он вносит их вещи в вагон, устраивает семью, прощается.

— Вадим, ты мне в последнее время что-то не нравишься, — говорит обеспокоенно Валя. — Какой-то озабоченный и хмурый.

— Так, временные трудности, — отводит в сторону глаза Стрельцов. Он целует жену, сына и идет к выходу из вагона.

Поезд трогается. Вадим идет за вагоном, машет Вале и Андрейке рукой. Валя успокаивает вдруг разревевшегося сына. В последний вагон поезда на ходу запрыгивает соломенногривый Вова, давний «знакомый» Вадима Стрельцова. Зашумевшую было на него проводницу он тут же успокаивает сторублевой бумажкой. И вскоре она семенит впереди него по вагону, провожая в купе.

Серые, сердитые тучи низко зависли над полигоном. Моросит дождь. По полю движется цепь «контингента», вооруженная автоматами. У двоих из обучаемых гранатомет. Вокруг наступающих на предполагаемый опорный пункт «противника» гремят взрывпакеты, стелется дым. Достигнув, видимо, установленного рубежа, ученики Стрельцова залегают на набухшей от влаги земле.

— Справа, слева по-одному, — командует Седой. — На рубеж: куст «желтый» — дерево «черное», перебежками… Марш! — За спиной у Седого переносная радиостанция, уши накрывают головные телефоны.

Попеременно — то с правого, то с левого фланга цепи — вскакивают автоматчики, пробегают десять — пятнадцать метров, падают, откатываются в сторону и изготавливаются к стрельбе. Цепь выравнивается. И снова а флангов ее срываются атакующие, бегут по полю, перепрыгивая через дымящиеся шашки, не обращая внимания на разрывы.

На участковом пункте управления возле витринных стекол, наблюдая за происходящим на поле, стоят Крез, Петенька, гороподобный Ченов, Рыжая и вертлявый мужчина, который и здесь забавляется картами. Стрельцов сидит за пультом управления и, кажется, безразличным к тому, что там делают его ученики. А компания, что здесь присутствует, наоборот, возбуждена и болеет за подопечных Вадима, как за любимую футбольную команду. Встроенный в пульт динамик воспроизводит команды Седого. Стрельцов включает тумблер и говорит в микрофон:

— На установленном рубеже — стоп. На исходный возвращаться колонной.

Временное жилище Стрельцова. Возле окна установлен перископ, к которому приник человек со сверкающей лысиной. Здесь же еще четверо мужчин. Двое из них, с непроницаемыми лицами, в одинаковых элегантных серых костюмах, застыли у входной двери, а еще двое стоят за спиной наблюдающего за учебным боем. Они отличаются от первых двух не только одеждой, более солидным возрастом и манерами поведения. Один — явно кавказец, а другой — представитель солнечной Азии.

— Мне кажется, выучка превосходная, — обращается к ним человек с лысиной. — Посмотрите сами.

Он отходит от перископа, надевает роговые очки, и мы узнаем этого невысокого квадратного субъекта с депутатским значком. Это тот человек, который находился в тени своего кабинета во время беседы с Крезом. Кавказец склоняется к оптике.

— Какие джи-гиты! — тянет он. И тут же восклицает: — Канфетка! Ми давно мечтали иметь таких.