Юрий Лубченков – Военные приключения. Выпуск 6 (страница 43)
— Значит, так, — начал Субботин. — Мы выяснили, что ухажер продавщицы магазина, фамилия его Утягин, знал, что в незапертом сейфе хранится почти четыре тысяча рублей. В разговоре он упоминал, что это целое богатство, которое неплохо было бы прибрать к рукам.
— Как его имя?
— Осип.
Рагозин просиял:
— Мой старый знакомый! Как в розыск пришел, так он третьим был, кого я выловил. Многое забывается, но первая тройка помнится долго.
— Счастливое воспоминание, — усмехнулся следователь.
— Хорошего мало, когда свою жизнь меряешь подобными моментами.
— За что ты его тогда посадил?
— Почти за то же. Приспособился с завода шины таскать. Грузит он их в машину с забора, тут я и появляюсь. Происходит историческая встреча. Тип неприятный. Пьяный — дурной, трезвый — злой. Зачем он вашей продавщице понадобился?
— Любовь зла. И как мы его крутить будем?
— Сначала обыск. Найдем краденое — сразу все на свои места встанет. Не найдем — все равно, думаю, расколоть его сможем. Главное — неожиданность.
— А потом нам выволочку дадут за незаконный обыск.
— У тебя же показания есть, что он знал про деньги и глаз на них положил. И личность сомнительная. Думаю, оснований для обыска достаточно.
— Я тоже так думаю. Но сейчас, сам знаешь, время какое.
— А что ты предлагаешь?
— Поехали. На месте сориентируемся, — Субботин поднялся со стула.
Рагозин открыл сейф, достал пистолет, сунул его в кобуру под мышкой.
— Идем.
В машине Рагозин завистливо сказал:
— Богато живете. На машинах разъезжаете.
— Редко. Чаще на автобусе. Вперед, — велел Субботин шоферу, и тот медленно начал выруливать со стоянки.
— На работе Утягина уже нет, смена закончилась. Едем к нему домой.
Машина плавно катила по асфальту. Субботин и Рагозин разговорились. Оказывается, они закончили один университет, только Субботин на год раньше. Рагозин поработал следователем, но не понравилось — много писанины. Перешел в уголовный розыск. В этом году возвращается в родной город, где ему предложили место в областном управлении.
Наконец машина выбралась на самую окраину. Город хоть и небольшой, но растянутый, поэтому ехали минут пятнадцать. Свернули во двор обшарпанного четырехэтажного дома.
— У тебя оружие есть? — неожиданно спросил оперативник.
— Откуда? — удивился Субботин. — Да и зачем?
— Такие визиты иногда плохо заканчиваются. Года три назад к одному дебоширу в квартиру захожу, а тот в невменяемом состоянии и очень моему приходу обрадовался. «У, — орет, — живой мент! Ну что живой — мы сейчас исправим!» — И за топор. От первого удара я увернулся. Гляжу, он то ли наркотиков, то ли другой какой дряни накушался, глаза стеклянные, и опять на меня прет. Тут я ему пулю и всадил. Хорошо хоть, только ранил. Потом разборы долгие были — почему я предупредительный выстрел не сделал? А он меня за это время на две половинки расколоть успел бы. Разобрались в итоге, но, пока суд да дело, на полгода звание задержали. Я это к чему — от такой рвани что угодно ожидать можно.
— Будем надеяться на лучшее.
Они вошли в подъезд. Изнутри дом тоже был обшарпан. Около квартиры, где проживал Утягин, на стене виднелась большая, исполненная красной краской надпись: «Осип — козел». Так как ее никто и не стер, можно было сделать вывод, что Утягину или было глубоко наплевать на все, или же он был согласен с данным письменным заявлением.
— Отдельная квартира? — спросил Субботин, останавливаясь у двери.
— Коммуналка, — пояснил оперативник, нажимая на звонок.
Открыла дверь дама невероятных размеров. Проход она заслонила собою полностью. Из-за ее массивных плеч испуганно выглядывал чахоточного вида мужичонка лет сорока.
— Вам чего? — пробасила женщина.
— Нам бы Утягина повидать, — вежливо сказал оперативник.
— Это зачем он армии понадобился? На сборы, что ли? Вон моего мужика, — она мотнула головой назад, — забрали недавно, так вернулся голодный и простуженный.
— Мы по другому делу.
— Если по делу, вам его долго ждать придется. Запил он, — удовлетворенно сообщила женщина. — Соседушка у нас выпить не дурак.
— А когда вы его в последний раз видели?
— Вчера как с этим лысым ушел, так больше и не появлялся.
Женщина оказалась разговорчивой.
— А кто такой лысый?
— Как же его? — задумалась женщина. — А, Витька Лапшин.
Сердце у Субботина екнуло. Все сходится. Ведь это Утягину и Лапшину рассказывала Любочка про сейф.
— Значит, не ночевал сосед дома? — еще раз уточнил Рагозин.
— Нет. Я на больничном сижу. Болею, — уточнила женщина. Субботин с сомнением посмотрел на ее цветущее лицо. — И точно знаю — со вчерашнего дня дома не был.
— Спасибо.
— Чего передать ему?
— Благодарю — ничего.
В машине Рагозин сообщил:
— Лапшин — тоже мой старый знакомый. Судился за пьяный дебош. Жить спокойно не может, и время от времени концерты дает. Поехали, дружок, прямо, — обратился он к шоферу.
— Думаешь, он в нашей краже замешан?
— Он как напьется, становится неуправляемым, и тогда его можно брать на любое преступление.
Машина возвратилась в центр и вскоре, по указанию оперативника, въехала в заросший деревьями двор. Рагозин вышел из машины и потянулся, разминая мышцы.
— Сейчас будешь наблюдать встречу старых друзей, — усмехнулся он и направился к подъезду.
Дом был чистенький, двухэтажный, с архитектурным излишеством — лепным снопом пшеницы над подъездом. Поднялись на второй этаж. Субботин ожидал и здесь увидеть надпись типа «Лапшин — баран», но стены были достаточно чисты. Из-за двери квартиры доносился шум и вопли. Звонков тут, видимо, не признавали, пришлось стучаться. Открыл им средних лет мужчина, пропитой, в майке и мятых штанах. Пьянка, видимо, еще не вошла в заключительную стадию, потому что он относительно крепко держался на ногах.
— О, Советская Армия! — расплылся он в улыбке, глядя на военного следователя. — Заходь. Мы наших защитников всегда уважим.
— Утягин и Лапшин здесь? — спросил Рагозин.
— Здесь, — икнул мужик. — Где же еще им, родненьким, быть?
— Угрозыск, — Рагозин продемонстрировал удостоверение и прошел в квартиру, Субботин — вслед за ним.
— И угрозыску уважим, — донесся сзади голос. Видимо, по широте души мужчина в майке готов был уважить всему свету.
Комната была просторная. Клубами вился табачный дым. Из мебели присутствовали стол, железная кровать и несколько стульев. В углу стоял большой допотопный приемник, который орал голосом Боярского что-то про динозавров.
За столом расположились трое. Один сладко похрапывал, уронив лицо на заваленный объедками стол. На залитой вином грязной скатерти стояли две пустые и одна полная бутылки дешевого красного вина, лежала горсть конфет.
«Трюфеля, — прикинул Субботин. — Не из магазина ли?»
Не обращая внимания на дремлющего собутыльника, за столом сидели еще двое пьянчуг — один тощий, прыщавый, лет тридцати, с пьяно-слезливым выражением на лице; второй — лысый, лицо злое, руки изрисованные татуировками.
— Привет, граждане! Не ждали? — ослепительно улыбаясь, воскликнул Рагозин.