Юрий Лубченков – Военные приключения. Выпуск 6 (страница 26)

Когда Преловский снова очнулся, увидел, что машина стоит, уткнувшись в высокий кустарник, — тонкие ветки дотягивались до лобового стекла. Первое, о чем подумалось, — авария. Выскочил из кабины и увидел шофера и Шарановича, спокойна покуривавших возле раскрытой двери фургона.

— Ну, ты и спать! — сказал Шаранович.

«А я не спал», — хотел сказать он, да подумал, что это будет неубедительно, даже смешно будет, и ответил резкостью:

— На себя погляди. Стучал тебе, стучал.

— Мог бы и не стучать.

— Проволоку распутывать надо было.

— Не мое это дело.

— А чье — наше? — кивнул Преловский на шофера.

— Дураков работа любит.

И засмеялся, отбросил окурок, полез в дверь фургона. Крикнул изнутри:

— Пока ты спал, мы тут с командиром части связались.

— Какой части?

— Да не связались, — уточнил шофер, — пытались связаться. И не с командиром, а с комиссаром. Нашли тут одного, послали доложить о нас. Оказывается, медпункт рядом. Счас позвонят.

Как раз в этот момент невдалеке рванул шальной снаряд, выхватил из тьмы квадраты палаток. Взрыв не испугал — ночной беспокоящий огонь по площадям обычен на фронте. Обеспокоило другое.

— Не посылать надо, а самим, самим, — горячо заговорил Преловский. — Что о нас подумают?

И он полез напрямую, через упругие кусты, к тем палаткам. Крикнул, не оборачиваясь:

— Дожидайтесь туг!

Мог бы в не кричать. Он — старший на ЗВАС, куда денутся без команды? Но в нем в этот момент кипела невесть откуда взявшаяся обида. На Шарановича? На шофера, не разбудившего его? На себя?.

Шаранович недавно в отделении — прислала с Большой земли как опытного переводчика. Был он вроде бы неплохим парнем, только не в меру нагловатым — со всеми с ходу на «ты». Но это Преловский считал объяснимым: молод, смазлив — машинистки заглядываются. И перо у него бойкое: листовки для разбрасывания над немецкими позициями пишет в один присест. Уверовал, что он гений, и вот… Пройдет это. Помыкается по передовой, послушает, как поют осколки да пули, и поостынет…

Не доходя до палаток, Преловский увидел спешивших навстречу людей, узнал знакомого политрука и понял: в полку их ждали. Стало быть, никаких задержек не предвидится.

— А мы думали, что́ случилось, — заговорил политрук. — Дорога-то обстреливается.

— Потому и задержались. Столбы взрывом раскидало, проволоки напутало.

— А мы боялись. Ночи-то чуть осталось. — Политрук оглянулся на обозначившиеся на фоне светлеющего неба горбы высот, занятых немцами.

— Далеко? — спросил Преловский.

— До позиций-то? Вы что, хотите прямо там, где записку перебросили?

— А где еще?

— Немцы там близко.

— А где они далеко?

Политрук вздохнул и спросил:

— Вы что, один?

— С Шарановичем.

— Этим франтом?!

— Он дело знает.

— Дело-то ваше не только разговоры говорить, а еще и ползать. А он пачкаться не больно-то любит.

— Полюбит, куда деваться?

— Ладно, я вам помощника подобрал. Разведчик, место знает.

К ним подошел невысокий боец в телогрейке, туго перетянутой брезентовым, ремнем, не козырнул, как положено военному, а протянул руку.

— Будем знакомы. Степан Рогов.

— Это вы нашли записку? — догадался Преловский.

— Не я, дружок мой, Ваня Козлов. Окопы там — доплюнуть можно. А банка, — плюх рядом, Ваня хотел выбросить, а я говорю, надо доложить.

— Догадались, что в ней?

— Учуял.

— Как это «учуял»?

— А мы таковские, что надо — сечем.

— Что вы сказали? — резко спросил Преловский.

— Сечем, говорю.

— Нет, перед этим.

— Что «перед этим»?

— Вы сказали: «мы таковские»?

— Ну.

— Вы когда прибыли в Севастополь?

— А как привезли, так и прибыл.

— Морем?

— А то как?

— Верно, извините.

Преловский повернулся к политруку, заговорил взволнованно:

— Понимаете, когда сюда плыли, спас меня один человек. Имя не спросил, не до того было, и лица не разглядел, только усы помню да эту вот поговорку — «мы таковские».

— Так это, наверное, Ваня. Его присказка.

— Я этому человеку часы хотел подарить. Загадал: жив буду — подарю.

Преловский сунул руку за пазуху, вынул кругляк часов. Светящиеся стрелки показывали четверть шестого.

— Ух ты! — восхитился разведчик. — Давайте я передам.

— Ладно, ладно, — ревниво отстранил его политрук. — Мало ли кто кого спасает…

— Нет-нет, — перебил его Преловский. — Я должен, я суеверный… Козлов, говорите? Где он сейчас?

Разведчик посмотрел на светлую рассветную полосу над горами и вздохнул:

— Далеко…