Юрий Лубченков – Военные приключения. Выпуск 3 (страница 28)

— Не задавай дурацких вопросов, — ответил Швецов словами Евгения Евгеньевича. — Я же не спрашиваю тебя, чьи козлы сидят за моей спиной.

— А ты спроси.

«Пора быка за рога да в стойло».

— Спрошу. Сколько тебе платил Евгений Евгеньевич?

Это был удар из серии запрещенных, но Кузин даже не поморщился.

— Тысячу, — сказал он, откинувшись на спинку стула.

— Даю полторы. Будешь работать на меня?

Кузин несколько оторопел. Глаза сузились, беспокойно забегали. «Что это, проверка на прочность, которая исходит от Евгения Евгеньевича, или действительно деловое предложение? Скорее всего — проверка…»

— Я, старик, работаю на Магната, — сказал он и, сказав это, побледнел, ибо понял, что от волнения невольно выдал кличку Евгения Евгеньевича, которой последний пользовался в блатном мире. — Работаю честно, а ты… Если ты решил отколоться, то поищи себе людей на стороне.

— Не трепыхайся! — жестко проговорил Швецов. — Уехал твой Магнат.

— Надолго?

— Если соскучишься, то через недельку можешь дать в газету объявление… Такой-то, мол, и такой-то пропал без вести. Кто видел его в последний раз, прошу сообщить по телефону…

— Ты шутишь?

— Шутят комики, а я — человек серьезный. — Швецов бросил на стол паспорт Крайникова, служебный пропуск, сберегательную книжку, абонемент в бассейн «Москва».

— И что ты хочешь? — возвращая документы, спросил Кузин. Лицо его сделалось багровым, горло перехватило, тяжелый комок мешал дыханию.

— Ты спросил: умею ли я жить? Вот и ответь.

— Допустим.

— Будешь на меня работать?

— Если ты этого черта действительно пустил на дно… У меня нет выбора.

— Вот это уже другой разговор. — Швецов снова наполнил рюмку, выпил. Лицо окаменело, стало непривычно серьезным. — С Янкиной завтра оброк не бери. Я с ней сам разберусь. Твое дело Кирин, Стеблев…

Названные фамилии добили Кузина, убедили, что Швецов и впрямь в курсе событий, и он, окончательно уверовав в крах прежнего и торжество нового короля, раскололся — выдал третьего налогоплательщика.

— А с Дворцовым как быть?

— С Дворцовым? — повторил Швецов и, вспомнив, что именно эту фамилию упоминала Янкина, рассказывая о делах в ломбарде, зло скрипнул зубами. — Сколько эта сука платит?

— Три куска.

— Бери пять. Будет выкобениваться — передай от меня привет и скажи, что мне доподлинно известно, сколько золота и серебра он переправляет ежегодно в магазин Янкиной. Не поможет — пусть им твои ребята займутся. — Швецов ткнул большим пальцем за спину. — Они тоже на окладе?

— Нет. Магнат платил им сдельно.

— Сам?

— Через меня. Его лично никто никогда не видел.

— Кто, кроме тебя, имел с ним связь, так сказать, напрямую?

— А ты разве не знаешь?

Швецов молчал. Глаза зло и упрямо сверлили собеседника.

— Артист, — не выдержал Кузин.

— Кто такой?

— Правая рука Магната. Его связь с блатным миром.

— А на кой черт ему этот блатной мир?

— Видишь ли, кроме нашей существуют и другие группировки, и руководят ими люди не столь брезгливые, как, например… Евгений Евгеньевич.

— Понятно, — кивнул Швецов. — Так вот, передай этому Артисту, что сегодня в одиннадцать вечера я буду ждать его у метро «Полянка».

— Там один выход?

— Один. А теперь забирай своих ребят и смывайся. Встретимся завтра. Вечером.

— Где?

— Где обычно — бассейн «Москва».

— Евгений Евгеньевич! — Красин легонько похлопал Крайникова по щекам. — Как вы себя чувствуете?

Веки задрожали, приподнялись, и сквозь пелену тумана Крайников увидел свежее, гладко выбритое лицо незнакомого мужчины.

— Спасибо. — Он хотел приподняться, но тут же отказался от этой попытки — ноги свело судорогой.

— Спасибо — хороню или спасибо — плохо? — продолжал допытываться незнакомец.

— А вы, собственно, кто?

— Следователь прокуратуры майор Красин.

— Спасибо, — повторил Крайников. — Спасибо за оперативность. Если бы не вы… Вы арестовали этого подонка?

— Кого вы имеете в виду?

— Швецова! — разыграв крайнее удивление, простонал Евгений Евгеньевич. — Я посоветовал ему купить машину, этот гараж, а он вместо благодарности избил меня до полусмерти, ограбил и оставил здесь… Подыхать!

«Артист! Великий артист!» — Красин покачал головой, присел на березовый чурбачок, на котором совсем недавно восседал Швецов, и бросил на сопровождавшего его Климова долгий, изумленный взгляд.

— Крепкий нахал твой подопечный!

— Крепкий, — согласился Костя.

— Хватит играть, Евгений Евгеньевич! Вы арестованы!

— Я? — Глаза Крайникова округлились. Появлению перед собой марсианина он удивился бы, наверное, меньше, чем этому, столь неожиданному для него заявлению.

— За что? Мне сдается, что произошла нелепая ошибка. Или… или вы нарушаете нормы социалистической законности.

— Вы не хотите признаться во всем чистосердечно?

— В чем?

— Подумайте. Чистосердечное признание все-таки учитывается.

— В чем я должен признаться?

— В организации преступной группы, в которую входили Сопин, Швецов, Кузин, Юршов… Знаете такого?

— Владимира Николаевича?

— Владимира Николаевича, — хмуро подтвердил Красин.

— Милейший человек и прекрасный специалист.

— Не сомневаюсь.