Юрий Лубченков – Военные приключения. Выпуск 3 (страница 14)
— До сегодняшнего дня мы борт о борт летели на всех парусах к экватору.
— А сегодня сели на мель?
— Разругались.
— Из-за чего?
— Она курит.
— Нынче многие курят.
— Понимаешь, когда он курит и она курит, это куда ни шло, но когда она курит, а он… В общем, мне неприятно, когда от нее табачищем прет, мне даже целоваться не хочется…
— Ты ей так и сказал?
— Так и сказал.
— А она?
— Заявила, что я деспот.
— Обиделась?
— Я тоже обиделся.
— Правильно. Пошли ее…
— Не могу, старик. Неделю назад мы подали заявление в ЗАГС.
Родин чуть не выронил книгу.
— Ты серьезно?
— Понимаешь, старый, ее дядька, Евгений Евгеньевич, нас застукал…
— И заставил тебя жениться?
— Нет, он человек современный и на эти вещи смотрит как на нечто само собой разумеющееся, он нас ни словом, ни взглядом не упрекнул, но… — Слава замялся. — В общем, наши отношения стали достоянием общественности, и в университете на Алену кое-кто поглядывает как на девочку… легкого поведения. Ей это не нравится. Мне — тоже.
— И ты решил жениться?
— Да.
— Ну что ж, поступок, достойный джентльмена.
— Не иронизируй.
— Я тебе вполне серьезно говорю: ты поступил, как настоящий мужчина.
— В таком случае ты мне должен помочь.
— Деньгами?
— Это само собой, — улыбнулся Слава. — Я хочу, чтобы ты достойно представил наше семейство.
— То есть?
— Представился Евгению Евгеньевичу.
Такого расклада Родин никак не ожидал. Не зная, что ответить, он сел и, положив книгу на журнальный столик, прихлопнул ее ладонью.
— Но почему именно я?
— Ты у нас самый элегантный, значительный, контактный.
— А родители… Ты что, стесняешься, что у тебя отец простой рабочий, а мать домохозяйка?
— Нет, но… Вам легче будет понять друг друга. Я уверен, что ты ему понравишься.
— Я не девка, чтобы нравиться.
— Значит, отказываешься?
Родин помолчал, нервно постукивая костяшками пальцев по полированной крышке стола.
— Евгений Евгеньевич знает о моем существовании?
— Пока нет.
— Я подумаю, — сказал Родин, облегченно вздохнув. — Я подумаю.
Славка кивнул и выкатился из комнаты.
Красин считал, что из всех опасностей самая неприятная, которую заранее ожидаешь, Кажется, чего бы лучше, обстоятельства дают тебе возможность взвесить все «за» и «против», но если при этом взвешивании оказывается, что почти все «против» и почти ничего «за», а вместе с тем назад пути нет, вот тут ждать становится трудно. Однако и к этому человек может себя приучить.
Красин еще раз перелистал дело Швецова, собрал в кулак факты и, приплюсовав к ним еще один, который подкинули рижане, понял, что ждать больше не имеет смысла — глупо ждать, когда у тебя на руках улики, полностью изобличающие преступника. Он взял телефонограмму, которую час назад получил из Риги, и еще раз внимательно изучил текст. Оплеуха была хоть и дружеской, но приличной. Рижские коллеги не только нашли доказательства виновности Швецова, но и тактично намекали, что, мол, готовы оказать помощь при его задержании.
Красин поправил галстук, что было признаком волнения, и придвинул к себе телефон.
— Не по мою душу названиваешь?
Красин положил трубку и медленно, всем корпусом, повернулся. В дверях стоял полковник Скоков, стоял и улыбался, по-кошачьи округлив свои неопределенного цвета — не то серо-зеленые, не то желто-карие — глаза.
— Здравствуйте, Семен Тимофеевич. — Красин все-таки растерялся, но, представив, как взовьется под потолок полковник, когда он сунет ему под нос телефонограмму аз Риги, взял себя в руки, и на лице его заиграла легкая, беспечная улыбка.
— Мы уже сегодня виделись, — улыбнулся в ответ Скоков.
— Виделись, но…
— Что «но»?
— Я говорил с прокурором. Он может дать санкцию на арест Швецова.
— А почему вчера не дал?
— Оснований не было.
— А сегодня есть?
— Есть.
— И серьезные?
— Утром мне звонили рижане… Этот капитан Брок оказался расторопным парнишкой…
— А кто его торопил?
— Наверное, начальство. Убийство-то на их шее висит.
— Сопина?
— Сопин, по мнению экспертов, утонул — вода в легких.
— Но перед этим-то его избили.
— Ни один удар опасности для жизни не представлял.
— Ловко! — Скоков прошел к столу и сел в кресло напротив. — С больной головы да на здоровую. Я думаю, водяной им этого не простит.