Юрий Лубченков – И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика (страница 7)
Рассказы о походах своего отца и потрясение от его смерти, месть матери за эту смерть – месть неотвратимая и беспощадная, породившая новые, многие, смерти – навсегда войдут в его душу символами веры, должными к подражанию, осмысленному подражанию.
Но запомнит он и иное – несправедливость отца по отношению к людям, ставшим именно поэтому, из-за нанесенной неправедной обиды, поправшей стародавний обычай, причиной его смерти, коварство матери, мстившей за мужа. И размерами, и свирепостью мести превысившей святое право ответить ударом на удар и взять око за око. Этого он, не приняв раз детским сердцем, не сможет принять уже никогда. И никогда не пожелает и не сможет поступать так, как – он решил еще в раннем отрочестве – поступать нехорошо, нельзя.
Он войдет в историю как князь-полководец, князь-воин, предупреждавший врагов о скором своем приходе и грядущих битвах всегда загодя – его знаменитое «Иду на вы!» станет с тех пор боевым кличем славян, прямых и храбрых, сильных и искренних. Он верил в себя, свято чтил свое слово. И верил чужим клятвам, не желая для себя принимать ту скользковатую, но практичную мысль, что слово изреченное есть ложь. Слово, он считал, часть твоей души, твоей совести и, раз произнеся его, дело всей твоей чести держать его, не жалея для этого ничего. Ибо нет ничего драгоценнее на свете, чем правда, чем праведное общение между людьми, вместе пришедшими в этот бескрайний мир и вместе здесь призванными жить.
Так понял он учение отца, обучавшего его не словами, но своей жизнью, о подвигах которого долгими вечерами – после тяжкого дневного обучения-науки искусству воина, искусству разнообразного боя – неторопливо рассказывали ему боевые побратимы князя Игоря. Естественно, опуская то, что ребенку знать было еще не положено, рано, и творя тем самым прекрасную волшебную сказку для маленького мальчика, из которой вырастал великий и могучий воин, храбрый и всегда справедливый. Один лишь только раз, сокрушались рассказчики, отступит он с пути справедливости, нарушит данное им слово – и не своей волей-желанием, но волей-просьбой своей дружины – и тут же будет сурово наказан за это.
Теми, кто призван следить и следит за деяниями людей, отсчитывая каждому свою меру свершаемых грехов и добродетелей. И чем выше человек стоит над другими людьми, тем строже с него спросится. Князь выше всех – с него и спрос особый. Вот отец твой: нарушит слово – и погибнет, хоть и на склоне лет, но не все еще сделав для державы, и несделанное им ныне падет на твои плечи. И ребенок запомнит, что даже раз отступив с прямого пути служения миру, ты можешь погибнуть. И даже если не погибнешь телесно – не будешь ли ты умирать ежечасно, готовясь к воздаянию за свершенное.
Нет, надо жить с собой в ладу, жить по совести: и тогда смерть – не наказание, но лишь миг, когда тебе не повезет в бою, когда твое воинское искусство столкнется с искусством большего мастера и ты это поймешь лишь в самый последний миг. Или не успеешь понять, как уже уйдешь туда, куда до тебя уходили многие поколения твоих предков и где ты встретишь отца, благодарного тебе за то, что своей сыновьей жизнью ты искупил его невольную слабость. И он подтвердит тебе, что человек сам выбирает и решает свою судьбу, сам себя судит и сам себе, по сути дела, выносит приговор, ибо это – у него в сердце, боги лишь наблюдают, соизмеряя его, твое сердце, с общими жизнями всех, и выстраивая их все, включая и твою, в единую цепь, опоясывающую мир и протянувшуюся от земли до неба. И самое страшное для человека, а уж тем более для князя, – это потерять веру в себя, в свою правоту, в справедливость тобой свершенного.
Ибо ты – звено в цепи твоих предков, твоих богов, богов твоих сородичей и прародителей, коим они поклонялись доброй волей, видя в них свое.
Рано лишившись отца, сохранив о нем лишь смутные воспоминания и зная его лишь по разговорам-думам других, Святослав всегда будет считать его для себя примером, примером служения Руси, которую Игорю, прозванному Старым за долгие годы державной работы и за те годы, в которые он сел на киевский стол-престол, пришлось в эти годы многожды строить, крепить, защищать.
С самых младых ногтей Игорь будет находиться в самой гуще, в самом центре войны и политики, неотделимых еще в то время для Руси. Именно его, малого возрастом, покажет Олег киевским князьям Аскольду и Диру на днепровском берегу, и малыш станет свидетелем жестокой расправы с князьями и преданной им дружиной, рано – наверное, чересчур даже рано – начав постигать жизнь, со всей ее жестокостью и кровью. И науку власти, когда сладкоречивому воину-мудрецу, недаром прозванному в дальнейшем Вещим, т. е. ведающим, знающим то, что скрыто от глаз обычных людей, удалось убедить киевлян принять его владычество после умерщвления их природных князей.
При Олеге, будучи его ближайшим подручным и официальным преемником, Игорь будет сопровождать великого князя Руси во многих походах, и Святослав, слушая уже почти былины об их подвигах, прежде всего запомнит – это поразит его и останется с ним навсегда – даже не то, как использовали руссы окружающее их, переделывая под себя (те же корабли на колесах у стен Царьграда), но – удивление и беспомощность неприятеля перед неожиданностью, перед воинской сметкой, помноженной на росскую доблесть.
Приняв власть после Олега, Игорь продолжит его дело: вооруженной рукой смирит древлян, понадеявшихся, что после смерти первого великого князя они могут вновь стать независимыми от Киева, смирит уличей, установит мир с печенегами, вновь появившимися на границе Руси из глубин Степи (пока лишь благодаря искусству дипломата, но через пять лет – в 920 году – склонив их к миру уже и силой оружия). Через год после вокняжения он организует поход на Каспий, окончившийся неудачей из-за двуличия хазар, бывших в данном случае временными союзниками. Вскоре русские поселенцы, поддержанные военной мощью Киева, начнут продвижение к устью Дона, создадут колонию на Таманском полуострове, недалеко от Керчи, приблизившись тем самым к границам Хазарии и византийским колониям Крыма.
Византия, видя такое, сразу вспомнит, что хазары – ее старинные союзники, и не откажет им в просьбе построить на Дону сильную крепость Саркел, ориентированную своими защитными бастионами на запад (позднее, когда Святослав разгромит каганат, там будет существовать русское княжество). Кроме того, Византия начнет и прямое противодействие усилению Руси, раз за разом нарушая договор с ней, заключенный Олегом.
И в конце концов терпение Игоря лопнуло – в 941 году во главе большого войска он выступил, как и многие до него, походом на Константинополь, вновь морем и сушей. Но на этот раз русские ошиблись в расположении болгар – те сообщили в империю о приближающемся противнике, и греки сумели подготовиться.
Пригороды столицы они, правда, и на этот раз не сумели спасти – Игорь прошелся по ним огнем и мечом. Вскоре пришел через руссов узнать силу и ярость огня – «греческого огня», самой страшной тайны империи и самого ее мощного оружия, горючей смеси, секрет которой не был разгадан на протяжении многих столетий.
Выпускавшийся под давлением через специальные медные трубки, он огненной струей поражал всех врагов Византии. От него не было спасения – попадая в воду, он горел и там.
Русские ладьи приняли бой на поражение с флотом византийцев, состоящего из крупных кораблей, вооруженных «греческим огнем». Битва длилась весь день и вечер. Ладьи пытались сблизиться с противником, чтобы взять его на абордаж, и горели, горели. К вечеру большая часть флота, видя тщетность прорыва неприятельской обороны, ушла к побережью Малой Азии, где еще несколько месяцев на мелководье билась с греками. Лишь часть их через год вернется домой. Игорь же, возглавлявший пешее войско, с болью видел, как флот его тает в вечерней дымке. Лишь несколько передовых ладей прорвалось к европейскому берегу. Взяв их под свое начало, князь двинется обратно, громя где можно неприятеля.
Тот мобилизует все свои силы, и конно-пешее его войско будет часто висеть за плечами славян. Только осенью с малыми силами он вернется в Киев. Вернется, жаждя наказать неприятеля, так легко разбившего его рать. Желая и болгарам преподать урок за их излишнюю ретивость.
В это время, забыв о годах, он, как в молодости, будет деятелен, деловит, энергичен. Его молодая жена Ольга будет помогать ему во всех делах, утешая в минуту усталости добрым, умным словом, любящим взглядом, всегдашней готовностью разделить его тяжесть на двоих. Именно тогда у них родится Святослав, их единственный сын.
Решив всем окончательно дать понять, что победы над Русью – дело временное и ненадежное и что она не забывает обид, он перед самым вторым походом против греков посылает сильный отряд воинов опять на Каспий – против Халифата, чьи люди в 913 году разбили русов. На этот раз воины ни с кем не вступали в союз, полагаясь лишь на свои силы, – и трижды разбивают многотысячное войско арабов.