Юрий Лопатин – Пропуск на Запад (страница 1)
Юрий Лопатин
Пропуск на Запад
Майор Шабаев был вне себя: недельная работа, проведённая им и его помощниками – капитанами Искриным и Хацкевичем, пошла насмарку. В течение дня подразделения стрелкового полка подполковника Ведерникова, тыкаясь о передний край обороны противника, как слепые котята о фанерные стенки посылочного ящика, понесли большие потери. И это при том, что во всей полосе дивизии других серьёзных боевых действий не велось. Начальник отдела контрразведки «Смерш» дивизии подполковник Кривцов устного доклада от Шабаева не принял, и вот теперь офицер пыхтел над донесением.
Раздражал шум работающего где-то в стороне, но всё же выше головы электродвижка, напоминавшего гул приближающейся эскадрильи «юнкерсов» или «хейнкелей». Люксов одной лампочки-сорокаваттки для освещения землянки явно не хватало, к тому же какой-то умелец прицепил стеклянную грушу слишком высоко над столом. Тень-дельфин, словно дразня, прыгала по листу бумаги одновременно с движениями руки. «Докладываю, что в течение дня 27.6.1943 г. потери полка по предварительным данным составили до 30 человек убитыми, около 100 ранеными. Пропало без вести более 10 человек. Потери уточняются. При этом выбыло из строя 38 процентов осведомителей и 43 процента завербованных мною агентов. Принимаю меры к восстановлению разрушенной структуры взаимодействия подразделений части с органами «Смерш».
Старший уполномоченный полка майор В. Шаба...» Последняя буква «а» поглотила остаток чернил с копьеобразного пера. Шабаев окунул его в чернильницу, в задумчивости поднёс к нижней части листа. Фиолетовая капля, скользнув по серебристому наконечнику ручки, шлёпнулась на бумагу. Клякса мгновенно увеличилась в размерах, приняв очертания Курского выступа, в который с весны вгрызались войска Центрального и Воронежского фронтов.
- Твою мать!.. - майор вогнал перо в свежеструганную доску стола.
В резерв полк не выводили. Оставили на прежних позициях. А через день прибыло пополнение.
- Наша песня хороша, начинай с начала, - грустно усмехнулся Шабаев, ставя задачи своим подчиненным. Повернулся к Хацкевичу: - Ты, Коля, – во второй батальон, Миша пойдёт в третий, а я займусь первым. Действуем по прежней схеме. Времени в обрез. Вечером жду докладов.
В окопчик, через который раньше прошли уже сотни солдат, по одному запрыгивали новобранцы. Нужно было поговорить как можно с большим количеством людей, чтобы бойцы не заподозрили, будто контрразведчики кого-то к себе приближают.
- Разрешите, товарищ майор? - веснушчатый паренёк с оттопыренными ушами приложил руку к пилотке, из-под которой выбивались рыжеватые лохмы. С возвышения он казался летучей мышью, зависшей над замешкавшимся жуком-носорогом.
- Давай, солдат, без лишних церемоний, - Шабаев, поёжившись, указал на выступ в окопе напротив себя, на котором лежал кусок горбыля. Смершевец снял фуражку, проборонил пятернёй зачёсанные назад тёмно-русые волосы, ещё раз окинул взглядом неказистую фигуру бойца. Под широченными рукавами знакомой с хозяйственным мылом гимнастёрки угадывались ручонки-тростинки.
- В госпитале обмундирование подменили, - будто уловив ход мыслей офицера, с хрипотцой выдавил солдат.
- Воевал? - удивился Шабаев.
- Так точно! Под Воронежем. Хотел в свой полк вернуться, да кому это надо...
- Ранен был предыдущий хозяин гимнастерки, а ты, стало быть, болел?
Боец замотал головой, погладил тонкими пальцами жёлтую нашивку:
- Неа, моя это.
- А ну-ка дай красноармейскую книжку, - офицер требовательно вскинул руку. Завладев документом, стал читать: - Никульшин Константин Филиппович, рядовой, стрелок, два курса Ленинградского педагогического института, русский, год рождения – двадцать первый… сквозное пулевое ранение мягких тканей плечевого пояса.
Шабаев поморщился: «Какие ещё к чёрту мягкие ткани... Как в него вообще пуля могла попасть? Может, самострел?» Контрразведчик испытывающе посмотрел на парнишку:
- С нашим братом раньше не доводилось общаться?
Внутреннее волнение выплеснуло на конопатую мордашку опрашиваемого багряную волну, в которой на миг утонула четвертьдюймовая родинка на левой щеке. До Никульшина дошло, о чём его спрашивает суровый майор:
- В конце сорок второго с нами в полку беседовали особисты.
- Ну и как? - скользнул по солдату пронзающим взглядом смершевец. Никульшин пожал щуплыми плечами. «Что-то он темнит,- подумал Шабаев. - А может, растерялся парень. Чего это я на него наседаю, как удав на кролика».
- Ты комсомолец? - неожиданно спросил майор.
- Комсомолец, - боец протянул красную книжицу.
- Вот что, Костя, - доверительно произнёс старший оперуполномоченный. - Вижу, парень ты неплохой. Фронтовик. Не зря тебя определили в первое отделение первого взвода первой роты. Это большая честь. Хотелось бы, чтобы ты стал моим помощником.
- Как это? - поперхнулся слюной Никульшин.
- Будешь докладывать мне о настроениях в подразделении.
- Нехорошо это как-то, - заёрзал на горбыле солдат.
- Майор вскипел:
- А хорошо, когда какая-то мразь высовывает руку из окопа и ждёт, пока в неё свинец прилетит, или через мокрую тряпку стреляется? Вот ты как пулю схлопотал?
- В бою.
- А некоторых не устраивает передовая. Им бы поскорее в тыл. Или того хуже – к врагу. Ты знаешь, есть такие негодяи, которые убивают сослуживцев, руки кверху – и айда к немцам!
- Не слышал про такое, - вытаращил бледно-голубые глаза солдат.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.