Юрий Ливень – Ад - удел живых (страница 19)
Марина, забравшаяся на стул с ногами, держала чашку с чаем, обняв ладошками горячий сосуд и смотрела в одну точку. Услышав отца, начавшего коверкать речь на деревенский лад, она оживилась.
— Пап, а если к маме поехать? Дом большой, втроем поместимся. Военные остров охраняют, переждем там, пока порядок наведут. Продуктов у нас нету, в магазинах, наверное, тоже все вымели, из маркета возле дома мешками выносили…
— Так-то оно так, доча, но Люда… — грустно вздохнул отец, усаживаясь за стол.
— А что Люда? Потерпит! Тут такое творится! — вспыхнула Марина. — Может, на работу временно устроимся, чтоб не пилила без конца!
Отец хмыкнул, однако, возражать не стал. Хоть и подумал с тоской о том, что придется терпеть постоянные скандалы с супругой, но деваться, в самом деле, некуда.
Налив еще по кружке чая, Красновы принялись обсуждать возможные варианты бегства из города. Пришли к тому, что сначала следовало бы заехать домой, собрать какие-нибудь вещи и продукты в дорогу, тем более что до дома совсем недалеко. Только для начала следовало выбраться из ловушки. Давить больных отец по-прежнему не хотел, опасаясь возможности попасть в тюрьму, а эти самые больные, как назло, столпились перед воротами и во дворе, медленно вышагивая своими непослушными ногами. Пару раз Марина влезала на стеллаж, чтобы выглянуть во двор из окошка под самым потолком, каждый раз убеждаясь в присутствии полутора десятков мертвецов возле бокса.
Лишь когда стемнело, Игнатич, бродивший по ангару с задумчивым видом, вдруг хлопнул себя по голове:
— Дурак я старый! За боксом же пустырь, там твоя «лада» проедет! Надо только стену разобрать! Доча, а ну, помогай!
Отогнав машину к самим воротам, Марина прислушалась к оживившимся из-за шума в ангаре мертвецам на улице, затем схватила кофр с инструментом и бросилась к отцу. Довольно быстро сняли сайдинг, затем листы пенопласта, оголив металлическую стену, отделявшую их от свободы.
— Пап, здесь придется болгаркой резать! А там эти… больные! На шум могут пойти!
— Доча, так ты по воротам постучи, шобы им тама нескучно было! А я тут сам справлюсь. Лучше в окошко глянь, нема кого за ангаром?
Когда отец начал резать стену, Марина от души лупила молотком по железным направляющим шторы, попутно выкрикивая всё, что приходило на ум. Зомби скреблись в металл, шумно топтались у ворот, пинали тонкую препону, отделявшую их от вожделенной добычи. Когда Игнатич закончил, дочка помогла ему убрать куски стены, расчистив дорогу. Теперь между ними и свободой оставалась только тонкая сетка ограждения, вплотную примыкавшая к стене ангара. Осветив фонарем пустырь, Красновы еще раз убедились, что никто не встанет у них на дороге.
— Пап, я соберу инструмент, какой есть! А ты, найди какое-нибудь оружие, вдруг понадобится!
Марина забегала по боксу, хватая отвертки, ключи и прочие инструменты, способные понадобиться в дороге. Собрав все в брезентовую сумку, забросила её в багажник и побежала на кухню, налить воды в пустые бутылки. Отец тем временем отправил в машину пару свежих аккумуляторов, насос и снятый с пожарного щита топор. Нашлись также четыре канистры с бензином, слитым со стоящего на ремонте «опеля».
— Доча, давай за руль! Я сейчас по сетке болгаркой пройдусь, шобы столбы не корчевать!
Краснова прыгнула за руль, чуть прогрела двигатель, отец тем временем окончательно освободил дорогу. Закончив, аккуратно уложил резак на стеллаж и отключил рубильник, подающий питание на все помещение.
— Так-то справнее будя! — грустно сказал Игнатич, устраиваясь в пассажирском кресле. — Ходу, доча, ходу!
Выкатившись с бетонного пола бокса, машина запрыгала на кочках пустыря, однако, опасности застрять не было. Свернув в сторону дороги, Марина медленно повела «девятку», внимательно рассматривая освещенную фарами землю, поймать колесом осколок бутылки или случайную железку, очень не хотелось. Пешком по темноте, таящей в себе множество опасностей, далеко не уйти…
С желанием попасть домой пришлось расстаться, наткнувшись на блокпост возле переезда. Военные намертво перегородили бронемашинами дорогу, разворачивая всех желавших въехать или выехать из города. Повертевшись немного возле несговорчивых вояк, Игнатич вернулся в машину, сокрушенно мотая головой.
— Доча, поехали к маме. Не дадут нам в город попасть. Цельный майор на калитке стоит, не пущает! Кажет, другие въезды тожа закрыты, комендантский час в Ярославле. Айда через Чурилково до Никульского, тама до Тутаева повернем!
Доехав до Никульского, Красновы снова остановились перед армейским постом, в очереди за тремя такими же как они сами, желающими проехать. Проверив документы, постовые пропустили первые две машины, завернув обратно третью, джип «гранд чероки» черного цвета, в котором сидели трое крепких мужчин.
— Пап, теперь я поговорю с ними. Поулыбаюсь мальчикам, может, уговорю! — категорично заявила Марина собравшемуся выходить отцу.
Изящно выпорхнув из автомобиля, девушка подошла к солдатам, долго с ними о чем-то говорила, временами посмеиваясь вместе с вооруженными ребятами. Веселый разговор прервал некстати появившийся офицер, отправив солдат по своим местам, Краснову же, после проверки документов, отправил восвояси.
— Пап, не проедем. Пускают только местных, кто в деревнях живет. Остальных отправляют по домам. — огорченно сказала девушка, устраиваясь за рулем.
— Бардак, как всегда… Дома вообще никого никуда не пущают, здесь домой загоняют… — начал было возмущаться Игнатич, но в этот момент в окошко Марины постучали.
— Привет, красотка! Что, не пускают? Поехали с нами! — стоило окошку немного опуститься, бритый налысо парень, весьма уголовной наружности, сразу же заговорил с девушкой. — Баньку натопим, поляну накроем, отдохнем…
— Эй ты! — жестко заговорил Игнатич, наклонившись к незваному гостю. — А ну, пшел отсюда!
— Папаша, отвянь! Не с тобой базарю! Ты давай, вали, у нас для тебя места нету! — грубо ответил приставала. — Ну, красавица, поехали! Дедушка сам доберется, куда ему надо!
В ответ Марина взорвалась грязной бранью, послав молодчика по всем известным пешим эротическим маршрутам, закрыла окно, и, вдавив педаль в пол, резко вывернула руль в сторону дороги, продолжая материться.
— Доча, ты таво, спокойнее ехай! Дорога вишь какая? Неровен час, на яму наедем, диск погнем! — заявил Игнатич, когда негостеприимный поселок остался далеко позади.
Марина немного сбросила скорость, все ещё гневно сжимая губы и сердито хмуря брови.
— Давай, доча, спокойнее… Ехай до Большого села Большое село — населенный пункт в Ярославской области., тама и свернем на Рыбинск, с Рублёво дорога шибко худая, грузовиками битая, по мороку не проедем.
— Пап… Смотри, сзади догоняет кто-то, фарами сигналит! — встревоженно сказала Марина, поглядывая в зеркало заднего вида.
Отец развернулся, вглядываясь в темноту, однако, слепящие фары догоняющей их машины мешали рассмотреть что-либо.
— Ничё не видать, хто тама…
Когда преследователи почти догнали Красновых, отец с дочерью увидели тот самый «гранд чероки» с тремя мужиками внутри.
— Пап, пристегнись! — скомандовала Марина, прибавляя ходу. — Вот козлы, никак не отцепятся!
Стремительно рванувшая вперед «девятка», вероятно, удивила злоумышленников. Немного отстав поначалу, они тоже ускорились, потихоньку сокращая расстояние. Красновой приходилось постоянно объезжать ухабы на дороге, зато внедорожник шел по неровностям легко и быстро. Иногда расстояние между машинами сокращалось до нескольких метров, но на относительно ровных и прямых участках дистанция быстро увеличивалась. Проскочив мост через мелкую речушку, перед которым горела автозаправка, наполняя воздух едким запахом гари, Марина отчаянно завертела рулем, петляя между глубокими рытвинами, густо покрывавшими дорогу.
— Тут грузовики из карьера часто ездят, песок в город возят. — заметил Игнатич, наблюдая за приближающимся внедорожником. — В Большом должны быть вояки, сразу к ним гони, под самые броневики!
Сцепив зубы, Краснова старалась оторваться от преследователей, приблизившихся едва ли не вплотную. Фары джипа слепили глаза, отражаясь в зеркалах, колеса с неприятным стуком часто бились о края ям. Несколько раз внедорожник едва не касался бампером машины беглецов, но каждый раз девушке удавалось избежать столкновения.
Пролетев пару километров, отделявших их от центра крупного селения, Красновы увидели вместо очередного блокпоста дымящие остовы армейских грузовиков, под колесами захрустели густые россыпи стреляных гильз. В свете фар то и дело мелькали шатающиеся, похожие на призраков фигуры, хотя некоторые из них бегали довольно резво, пытаясь броситься на едущие машины. С парой медлительных, качающихся зараженных, стоящих посреди дороги, не удалось избежать столкновения, к счастью, без последствий для автомобиля.
— Дочка, в Новом сворачивай налево, к Угличу. Там электростанция, наверняка охрана хорошая! — отец опять перестал коверкать речь. — А как
Десяток километров, разделявших Новое и Большое, пролетел незаметно. Немного оторваться от уродов удалось лишь перед самым поселком, где планы Игнатича снова разрушились — на повороте к Угличу поперек дороги стоял лесовоз. Марина едва успела вывернуть направо, потеряв преимущество в скорости. Отставший прежде «Чероки», снова притерся бампером к багажнику «девятки».