Юрий Леж – Перекресток (страница 13)

— …я что ж, как обезьяна, буду по фонарным столбам лазать? — возмущался один из них, высокий, худой, с ссадиной на лбу, явно заработанной еще до появления в городе, одетый в просторный балахон почти до пят, больше всего напоминающий средневековую монашескую рясу грязно-бурым цветом и грубостью ткани.

— А кто полезет? — резонно, как ему казалось, возражал второй, маленький и щуплый, но чрезвычайно живой, постоянно находящийся в движении, будто пританцовывающий на месте. — Ты — инициатор, тебе и исполнять, а мы просто помогаем…

— Сходи вон — в скобяную лавку, — посоветовал третий, как на подбор среднего роста и средней же комплекции. — Возьмешь там стремянку повыше, да и веревку хорошую, с этой, гляди, и сорвется жиртрест, вон какую морду-то наел…

— Эй, молодцы, — мгновенно отрешившись от всех предыдущих мыслей, негромко, но с повелительными интонациями, как он умел это делать, окликнул их Кудесник; все равно кого-то надо захватить с собой в гостиницу, не одному же ходить по неизвестным помещениям, да и мало ли какая охрана может быть у очень важных или богатеньких гостей городка. — Не рано ли начали развлекаться? Или уже свой квартал зачистили от полиции? Кто тут у вас командует?

Оборвавшие на полуслове оживленную дискуссию студенты Кудю тут же признали за своего, вот только ни один из них не смог сообразить: где же, когда и при каких обстоятельствах видел этого шустрого мужичонку. Тем не менее, личность анархиста почему-то ассоциировалась у них с начальством, пусть и не самого высокого ранга, поэтому тот из студентов, кто был посмелее и поактивнее, хоть и меньше всех ростом, пояснил без особого на то смущения, вызванного тем, что их застали в ненужное время в ненужном месте:

— Вот, наказываем гада-эксплуататора, как и положено… чтоб другим неповадно было, значит…

— За что хоть наказываете? — подчеркнуто равнодушно спросил Кудесник, роняя своим вопросом искру надежды в душу избитого купчика, впрочем, искра эта погасла уже через минуту, анархиста судьба наказуемого не волновала, на студенческую троицу у него были свои, немного корыстные планы.

— Девчонку он обрюхатил, — пояснил все тот же самый смелый и самый маленький из троицы.

— Мужицкое дело, что тут такого? — продолжил было с усмешечкой Кудесник.

— Так, считай, что насильно… заставил, пока ей хозяином был… — договорил итоги скорого и вряд ли справедливого самопального расследования щуплый.

Климовский на мгновение задумался. При всем его равнодушии к чужим судьбам, избитый купчик мог бы снасильничать разве что лягушонку в городском пруду, да и то, если б та не стала сопротивляться, а девчонка, скорее всего, сама прыгнула к нему в койку в расчете заполучить что-то от богатенького и слабого на нажим мужичка, от женщин и не такого можно ожидать. Да вот в чем-то просчиталась, а может, и не нет, кто знает… а эти наивные ребятишки, другого слова он подобрать не смог, может быть, впервые в жизни с оружием в руках устанавливающие свою — и только свою! — справедливость, откровенно перестарались, устраивая поспешный самосуд над безвредным тихоней. По-хорошему бы, по уму, следовало гаркнуть на них командирским голосом, и всех троих отправить к их атаману, чтоб не разгильдяйничали, когда их же товарищи устанавливают контроль над городом и проверяют полицейские участки, военный комиссариат, дома мэра, его помощников и других чинуш на предмет оружия и куда более боеспособных мужчин, чем этот купчик… Но у Кудесника сейчас были совсем другие задачи, да и, что греха таить, большая часть анархистов пришла в город отнюдь не с возвышенными целями, а эти — хотя бы откровенно не грабят, а лишь мстят, хоть и месть у них личная и непонятно за что…

Приняв решение, Кудя взмахнул рукой и резким, неприятным даже самому себе голосом полувыкрикнул:

— Ладно-ладно, это всё чепуха, понимаете… — и тут же, меняя интонацию и понизив голос едва ли не до шепота, поинтересовался у щуплого: — твоя, что ль, подружка-то была? знает она, что ребенка без отца оставить хотите?..

И увидев чуть растерянный, но четкий кивок в сторону высокого, с ссадиной на лбу, мол, за друга стараемся, завершил:

— …вот то-то же… — и вновь высоким, принизывающим голосом: — А сейчас — бросьте, бросьте… со мной пойдете… все трое… ты — старший…

И снова усмехнулся, видя, как послушно выпускает веревку из рук высокий, как отталкивает в сторонку застывшего столбом купчика средний, и как выдвигается поближе к нынешнему своему начальству щуплый студентик. Его-то, как раз, Кудесник приблизил к себе неслучайно, он вообще редко что в жизни делал случайно, без умысла, а тут, прямо на дороге подвернулся такой шикарный вариант. Во-первых, на разные задания, где приходилось волей-неволей светить свою внешность, анархист предпочитал ходить не с парой здоровяков, способных уложить с одного удара быка, и не с полудюжиной автоматчиков, а кем-то, хотя бы по комплекции, напоминающим его самого. Этот нехитрый, вообще-то, трюк, зачастую так запутывал свидетелей, что они с большим трудом могли не только что опознать злодея, но и составить самый примитивный словесный портрет. Кроме того, мальчишка-студент уже успел раздобыть где-то в городе прямо-таки роскошную кожаную куртку тонкой, отличной выделки, с серебряными молниями и заклепками на ней и выглядел теперь вполне солидно, чтобы при случае сойти за начальника, особенно в сравнении с неказисто одетым в старенькую рабочую спецовку Кудесником. Ну, и последнее, хотя и не маловажное, что еще больше подчеркивало псевдозначимость студента, это пистолет-пулемет иностранного, как бы не швейцарского производства, очень удобный в руках, с хорошей кучностью и дальностью боя, но — абсолютно нестандартными патронами…

— …меня зовут Вольф, — своим привычным голосом, но чужим именем представился Кудесник, понимая, что делает это абсолютно напрасно, но не в силах побороть многолетнюю конспиративную привычку, тем более, в присутствии чуть-чуть, пока еще недоверчиво заблестевшего глазками купчика, чудесным для него образом избежавшего, казалось, неминуемой смерти. — Некоторые, правда, добавляют приставку «вер», но это будет неправильно…

И Климовский хмуро, сурово улыбнулся, именно так, по мнению недоучившихся студентов-мстителей, и должен был улыбаться закаленный подпольем и годами нелегальной жизни настоящий боевик-анархист.

7

Едва оказавшись в номере следом за блондинкой и её поверенным, Антон прямо у порога начал спешно раздеваться: рванул с плеч, будто опостылевшую, куртку, с треском, отрывая пуговицы, содрал рубашку и, опершись рукой о стену, стянул сапоги…

— Куда это вы так торопитесь, мой друг? — с милой язвительностью спросила Ника, отступив подальше, в глубину гостиной, и аристократически сморщив носик.

И в самом деле, запашок после снятия сапог по номеру пополз не самый приятный.

— В душ!!! Только в душ, — заявил Карев, расстегивая ремень на брюках. — После такой поездки больше всего на свете хочется смыть грязь и пыль…

— А меня — не хочется?

Ника сделала изящный пируэт, повернувшись на каблуках вокруг своей оси и при этом фантастическим образом ухитрившись избавиться от своей рубашки и шортиков…

— Хочется, — откровенно признался Антон, с нарочитым вожделением округляя глаза на подругу. — Очень хочется, но — после душа…

— Тогда, чтобы не терять времени, я пойду с тобой, — засмеялась Ника, легким движением точеной ножки отправляя свою одежду в угол комнаты.

— А я — включу телевизор, может быть, проскочит какая информация о том, что же в уезде творится? — сказал Мишель, деловито устраиваясь на диванчике. — Не хочется пребывать во тьме невежества… Кстати, вы там очень долго не воркуйте, голубки, мало ли что…

— Мы быстренько, — с хитреньким выражением лица пообещала Ника уже от дверей в ванную…

— Мишель, по дружбе… — попросил Антон, провожая Нику глазами. — Закажи мне, пока мы плескаться будем, носки-трусы, ну, весь мужской комплект, ладно?

— Узнаю Карева, — суховато засмеялся Мишель. — Сорвался, в чем был, даже не подумав захватить с собой смену белья… как был «рывком», так им и остался…

…Откровенно порнографическое содержание происходящего в ванной комнате успешно скрыла плотно подогнанная дверь, толстые стены помещения и шум воды, да Мишель, собственно, и не интересовался этим. Настроив голос на максимальную строгую сухость и резкость, он заказал в службе сервиса гостиницы нижнее белье и пару сорочек для беспечного романиста, благо, определять нужные размеры «на глаз» он умел отлично, а чуть позже, подумав, добавил к предыдущему еще пару бутылок коньяка, лимон, сахар, шоколад и сыр. Дожидаясь обещанного «буквально через пару минут» заказа, поверенный включил телевизор, защелкал по каналам, но ничего интересного не уловил. Все так же врали зрителям, друг другу и самим себе некие, кажущиеся важными и всезнающими комментаторы и обозреватели, все так же мелькали кадры старинных и поновее фильмов, какие-то музыкальные программы… по местному, уездному телеканалу шел в записи разговор мэра с деятелями науки о восстановлении городского, древнего, но давно закрытого и, казалось бы, всеми забытого университета.

Разочаровавшись в голубом экране, Мишель решил было позвонить кое-кому из знакомцев в столицу, но межгород попросту не отвечал, а гостиничная администраторша на прямой вопрос о причинах такого безобразия печально пояснила: «Не от нас зависит… наверное, что-то на станции, так бывает, хотя и не часто…», интонацией слегка намекая, что вам тут не столица, а уездная глубинка…