Юрий Леж – Черный дом (страница 48)
- А ну-ка, стой, - отвлек Алексея от не к месту нахлынувших размышлений грубоватый, нахрапистый голос.
Они подошли вплотную к дежурившим у дверей вертепа, и один из добытчиков, молодой, с карими глазами навыкате и совсем юной лопоухостью, перегородил им дорогу, хотя и Павиан и второй охраняющий наоборот, постарались отшагнуть в сторонку, делая вид, что в упор не замечают Дядю и его спутника.
А сам Вечный нарочито удивленно взглянул на нахального мальчишку, перегораживающего ему путь.
- Ну-ка, вернись, откуда шел, - продолжил юнец и, будто бы только заметил, заорал едва ли не обрадовано на весь зал: - Так ты еще и с ружьем!!!..
Что-то отвечать новоявленному блюстителю порядка Дядя посчитал ниже своего достоинства. Он просто отступил на полшага и сделал трудноуловимое простым глазом движение, перехватив карабин второй рукой, и без замаха, быстрым ударом ткнул прикладом точно поддых добытчику. Казалось бы, удар получился несильным, больше похожим на простой толчок, освобождающий дорогу, но Ворон по собственному опыту знал, чем могут закончиться такие удары.
Молоденький добытчик выкатил и без того выпуклые глаза, захлебнулся на вздохе и сложился пополам, падая на грязный, заплеванный пол, в доли секунды. Кажется, Алексей даже успел приметить выступившую у него на губах розоватую пену крови, но, может быть, мальчишка просто прикусил язык или губы от неожиданности боли...
- Вразумишь его, когда очухается, - будничным тоном, как про нашкодившую кошку, сказал Дядя, глянув почему-то на Павиана.
Тот судорожно и охотно кивнул, при этом отодвигаясь как можно дальше от Вечного. Дядя усмехнулся и прошел вперед, под темно-серое, ночное небо города и крохотную, кажущуюся такой яркой только в полной темноте пустынного двора, лампочку у главного входа в вертеп.
- Автомат не забудь, - напомнил он Алексею, безмолвно следующему за ним.
Впрочем, мог бы и не напоминать, про оружие штурмовик забыть бы не смог, даже если в этот момент в городе начался "последний день Помпеи" в горячей смеси с Содомом и Гоморрой.
... - Не торопись, - сказал Дядя, когда они, с оружием наизготовку, вышли из дворика вертепа в глухую пустынную ночь города. - В бункер мы сейчас не пойдем, риск велик, а смысла в нем нет никакого...
Уточнять или переспрашивать Алексей не стал, привычно, по-солдатски, промолчав в ответ на незаконченную фразу своего временного, но все-таки больше и лучше его знающего местную обстановку командира.
Одобрительно хмыкнув, Дядя продолжил, остановившись посреди проезжей части начинающегося шоссе:
- ...у меня тут неподалеку есть лежка, где до утра можно пересидеть, поговорить спокойно, без всяких там напряженностей и шараханий по углам от призраков и прочей ночной гадости... удобства там есть по минимуму, конечно... но, думаю, тебе интересно будет многое узнать. И не только о планах на ближайшее будущее относительно всех вас... про Маху - тоже...
Внимательно оглядевшись по сторонам, Вечный резко сменил направление движения, легко, невзирая на хромоту, перепрыгнув через высокий бетонный бордюр, разделяющий встречные полосы движения на шоссе. Впереди, под жутковатым, черно-серым небом простирались пустынные, без единого огонька и признака жизни, заброшенные давным-давно кварталы...
На второй день пути Вечный вывел подполковника Голицына и рыженькую репортершу на довольно-таки оживленные, в сравнении, конечно, с пустыми районами, улочки и переулки нынешнего центра города. Народец тут шнырял, вообще-то, сильно похожий на всех, кого до этого момента встречали невольные путешественники иного мира, но - почище, одетый в крепкие, не драные бушлаты и сапоги. И лица у центровых были поухоженнее, хотя городская серость покрывала и их кожу, никогда не знавшую солнца, несводимой меткой.
На полупустых улочках к вечеру зажглись кое-где фонари, замельтешили лампочками при входе лавки, странные увеселительные заведения без вывесок, но с небольшим, в обычный канцелярский лист, списком предоставляемых услуг, вывешенном обычно у дверей. А вот расценок нигде обозначено не было, видимо, стоимость еды, питья и других удовольствий определялась уже внутри самого заведения.
- И куда мы теперь? - вежливо поинтересовался у проводника по этим, почти дантовским закоулкам жандарм.
Предыдущую ночь они провели на очередной дядиной лежке, которых, наверное, в городе было превеликое множество. Обыкновеннейшая, на первый взгляд, пустая квартира, из которой кем-то и когда-то была вынесена вся мебель, содраны даже обои, но в тайниках, умело оборудованных в ванной комнате, хранились и надувные матрасы, и небольшой запас еды и питья, и даже постельное белье, практически не имеющее широкого хождения на окраинах города. Самым же главным в квартирке была безопасность от всякого рода ночной нечисти.
Уточнять, кто именно мог шарить по соседним домам, бродить по улицам в поисках неосторожных или беспечных путников, но не смел заглянуть в занятую Дядей квартиру, Голицын не стал. Ему достаточно было посмотреть несколько раз за время дневного перехода на свежеобглоданные кости, на сгоревший также, очевидно, совсем недавно, черный съежившийся труп какого-то бедолаги, как вопросы отпадали сами собой. Конечно, подполковник совершенно справедливо подозревал, что Дядя специально провел его и Нину мимо таких вот, отмеченных смертью, мест. Впрочем, экскурсия эта, будь она таковой по сути, пошла только на пользу и самому Голицыну, и, особенно, рыжей репортерше, внушив необходимое в таком путешествии почтительное уважение к своему проводнику и справедливое чувство опасения городских непонятных каверз и ловушек.
- Теперь мы заглянем на пару минут в гости к очень неприятному человечку, - отозвался Дядя. - А ночь проведем во вполне приличном месте, если, конечно, не возражаете против нашего сервиса...
- А зачем же ходить к тем, кто тебе неприятен? - вставила свою реплику Нина.
- Не всегда в жизни приходится делать только то, что нравится, - выдал очередную, древнюю сентенцию абориген. - Сегодня вот придется зайти к этому человечку, научить его кое-чему... Вам бы, конечно, со мной лучше бы не ходить... Но одних вас тут на куски растащат...
- Как это? - усмехнулся подполковник Голицын.
Он считал, что в любой ситуации сможет постоять за себя и за репортершу, перед которой считал себя ответственным. Все-таки это именно его приглашение к неофициальному сотрудничеству привело девушку вместе с жандармом в такой знакомый и чужой серый город.
- То, что стрелять и драться, хоть на кулаках, хоть на ножах, ты умеешь, я вижу и без проверки, - серьезно кивнул Дядя. - Вот только, понимаешь, хорошо было бы пройти к эшелону тихо, без всяких там драк и эксцессов. А одинокие чужаки в городе - сладкая приманка. Ну, не любят тут у нас пришлых, тем более, что вы пришлые вдвойне...
- Не замечала я пока особой нелюбви, - из чисто женской привычки сказать что-то против мужского слова отметила Нина. - Как-то даже наоборот, всё больше с почтением расступаются...
- Так передо мной же, - чуть самодовольно, но скупо улыбнулся Дядя. - Не любят в городе не только чужаков, но и со мной связываться... злопамятный я человек, да и живу тут очень уж долго и знаю, от кого чего ждать можно.
- Тогда зачем же долго рассуждать, веди нас вперед, Вергилий, надеюсь, это недалеко? - подтвердил и без того не спрашиваемое с него согласие подполковник.
- В гости-то - рядом, - повторно кивнул Дядя. - А потом чуток по закоулкам поплутаем и на ночь определимся... вот только, пусть твоя девка не обижается... там, понимаешь, что-то типа бордельчика небольшого. В нем остановимся. Меня там знают, и местечко получается самое безопасное поблизости от станции...
- Что же я - в борделях не была что ли? - нарочито возмутилась репортерша, уже привыкшая, что она и Сова в городе превратились в девок, ну, принято тут у них такое обращение. - Господин подполковник, наверное, помнит громкое дело о "доме на Пятницкой"?
Голицын улыбнулся и кивнул. Хотя его сфера интересов лежала в стороне от простой бытовой уголовщины, но раскрытие нелегального притона на Пятницкой в свое время наделало много шума. И даже не столько самим фактом, собственно, существования борделя, мало ли всяких притонов и притончиков открывается и прикрывается в большом городе, сколько удивительным контингентом, пользующимся услугами этого заведения. Известные литераторы, крупные политические обозреватели солидных газет и журналов, несколько высоких полицейских чинов... и все это не считая более мелкой сошки: около кинематографических помощников режиссеров, сценаристов, авторов цирковых скетчей и куплетов, музыкантов из городского симфонического оркестра. На этой истории Нина приподнялась над общим криминально-репортерским уровнем и переплюнула большинство своих коллег мужского пола, написав целый цикл статей о ходе расследования и судебного разбирательства, и ухитрилась разговорить на пространное интервью даже заведующую притоном, пару девочек-профессионалок и мальчишку-крупье, ведь кроме интимных услуг в заведении предоставляли еще и игорные. Так что, изнанку борделей рыжая репортерша знала не понаслышке.