Юрий Леж – Агенты Преисподней (страница 64)

– Я погляжу, можно?.. – жадно окидывая взглядом чуть подсвеченные потусторонним светом стены, попросил Валерик и тут же покраснел, будто отпрашиваясь в туалет в малознакомом дамском обществе.

– Иди, глянь, – разрешила Некта, помахав ручкой, будто отправляя напарника в далекое путешествие. – Может, и себе чего подберешь. Только – не перегружайся, там, куда мы попадем, этого добра будет навалом…

Сама она подхватила объемистый кубок и сделала пару глотков… ох, вино было отличным, и, конечно же, ни в какое сравнение не шло с той слабенькой коктейльной бурдой, что приходилось потреблять последние годы в бухгалтерском баре или на дискотеках для офисных сотрудниц.

– Теперь – о главном, – прервала агентесса смакование бургундского. – Наше довольствие?

Некта протянула руку к полубесу, который со слащавой улыбочкой вложил в нее небольшой, но тяжелый замшевый мешочек, набитый крупными на ощупь монетами. Агентесса улыбнулась в ответ и нарочито ласково, чуть растягивая слова, произнесла:

– Как хорошо… люблю серебро, в каком бы виде оно ни было – монеты, украшения, слитки…

И тут же, обрывая себя, неожиданно жестко потребовала:

– Золото! Ты забыл про золото, помощничек!

Слегка поморщившись, полубес извлек из кармана конторского пиджачка еще один, гораздо меньший по объему, но не менее тяжелый мешочек.

– Вот это уже хорошо, – чуть высокомерно похвалила нечистого Некта, хитренько подмигивая ему. – Люблю понимающих… э… сущностей. Ну, а теперь – тоже самое, но предназначенное для моего напарника… и не делай удивленных глаз, согласно регламента оба отправляющихся снабжаются денежным довольствием в равных долях.

Нет, все-таки не даром прошло для девушки многолетнее общение, пусть в основном и во время отпуска, с опытным агентом Преисподней, именуемым Симоном.

– Люблю щедрых мужчин… – чуть язвительно проговорив это, Некта дернула, было, рукой, чтобы потрепать по щеке полубеса, застывшего с выражением внезапно обнищавшего еврея на лице, но вовремя удержала себя…

«Хорошо, если просто укусит, – чуть растерянно подумала агентесса. – А вдруг – всю кисть отхватит, тогда плакала горючими слезами такая соблазнительная почти пожизненная командировка…»

Неприятную для нечистой стороны сцену неожиданно разрядил жутковатый в подземелье металлический грохот – вернувшийся с импровизированной прогулки по оружейке Валерик выпустил из рук собранные со стен и пола: тяжеленную булаву, клевец, пару длинных мечей, огромный кинжал, массивный арбалет и футляр с болтам, поножи, кирасу, какие-то странные трубчатые наручи, вычурный шлем с нелепым гребнем.

– И куда ты столько набрал? – скептически поинтересовалась Некта, своевременно отвлекаясь от полубеса.

– Да я – умею… – попытался защитить теперь уже свое имущество мальчишка.

– Ну, тогда и таскать все это будешь сам, – сварливо приговорила агентесса. – Только учти, это все будет лишь малой частью твоего груза…

– Это как? – не понял Валерик, но девушка после мгновенной передышки вновь занялась раскулачиванием помощничка Иерарха.

– Милый мой, – обольстительно обратилась она к полубесу. – Припомни, что я говорила про серебро, кстати, к золоту это тоже относится… я люблю не только монеты, но и…

Занервничав, будто теряет последнее, нечистый выхватил из внутреннего кармана пригоршню оправленных в желтый металл драгоценных камней… и на поверхности ящика, рядом с оловянными кубками, огрызками сыра и бочонком с остатками вина засверкали перстни, подвески, кулоны, серьги с рубинами, сапфирами, изумрудами, серыми, невзрачными на вид алмазами, желтоватыми аквамаринами .

– Налетай, – кивнула напарнику Некта. – По размеру – на пальцы, прочие – за пазуху, уши у тебя, вижу проколоты, вставляй серьги смело, в те времена это еще не означает сексуальной ориентации…

– У меня нормальная ориентация, – проворчал Валерик, пытаясь разобраться в груде драгоценностей.

– Да мне плевать на твои пристрастия, держи их при себе, – посоветовала агентесса, пытаясь сразу обозначить место своего напарника. – Теперь – пришел черед документов…

Полубес, расстроенный потерей даже самого минимального гешефта от отправки в Отражение неживых, но снова живущих, передал Некте изрядно помятые лоскуты пергамента, кусочки настоящей, из тех времен, грубоватой, рыхлой бумаги, заполненные блеклыми и яркими чернилами, снабженные разноцветными восковыми печатями.

– Как это мило, превратить нас в кузенов, – чуть рассеянно отметила девушка, пробегая взглядом на удивление понятные строки на латыни и старофранцузском. – К тому же, сделать родственниками не самых последних людей в государстве, пусть и очень дальними. А вот подорожная и напутствие аббата на посещение монастырей – это в самом деле бумага на первое время очень нужная…

Самостоятельно наполнив все три кубка, Некта подозвала все еще держащегося в сторонке Валерика и пригласила полубеса:

– Давайте выпьем за успех, чтобы нам легко вжиться и не растеряться при первых же трудностях… ну, а потом займемся снаряжением…

И, уловив недоуменный взгляд мальчишки, пояснила насмешливо:

– Ты через пару-тройку дней чем свои трусы стирать будешь? А пока сохнут – голышом побегаешь? Если я правильно понимаю, в том Отражении сейчас – совсем не май месяц, отморозишь достоинство понапрасну и не до подвигов будет…

…в два прочных кожаных мешка, больше напоминающих лошадиные вьюки, Некта набрала сменное белье, оказавшееся практически идентичным по росту и размеру для обоих напарников, немного грубого хозяйственного мыла – «Да и то в диковинку, небось, будет», – отметила агентесса. Нашлось место и для невероятного количества полотняных,шелковых и шерстяных чулок, заменяющих носки, для двух пар запасных совершенно неизящных, крепких, добротных сапог, кожаных штанов, толстенных свитеров-поддоспешников, мотков с бечевкой, тонкими нитками, набора больших толстых игл… хозяйственная девушка, казалось, собрала с собой все, что только смогла придумать для облегчения первых недель пребывания в средневековом Отражении, вплоть до точильного камня.

– А что же, нам ни пистолетов, ни раций с собой не дадут? – полюбопытствовал Валерик пока они бродили далеко в стороне от расстроенного и утешающегося остатками вина полубеса.

– Попрогрессорствовать хочется? – подозрительно осведомилась Некта. – Фантастику, небось, любил на досуге почитывать?..

И в ответ на виноватый кивок напарника, грешен, мол, каюсь, продолжила:

– Нельзя Темным и Светлым чуждые эпохе вещи и технологии перемещать, да и не стремятся ни те, ни другие ускорить исторические процессы… подправить к своей пользе – да, но дать в Средневековье электричество или суперурожайные сорта пшеницы – никогда…

– А какая же польза Преисподней от победы Девы под Орлеаном, изгнания англов из Франции и поражения бургундцев? – в недоумении почесал в затылке Валерик.

– А польза, может быть, через тысячу лет проявится, – усмехнулась Некта. – Я так далеко не заглядываю, а тут все живут эрами и эпохами, для них Столетняя война – миг…

Мальчишка понятливо закивал, с пыхтением подтаскивая следом за агентессой дорожные мешки.

– Ну, кажется, все собрали? – поинтересовался он после того, как Некта выбрала для себя длинную, русской работы, кольчугу, плотную куртку с нашитыми изнури металлическими пластинами, больше похожую на современный бронежилет с рукавами, и короткий, отличной закалки, меч.

– Нет, – засмеялась девушка. – Время Девы – хронологию, имена королей и принцев крови, интриги всякие и тайны мадридского двора – ты, может, и хорошо знаешь, а вот отношения людей – никак. Учти, благородные люди в средние века не могли ходить пешком, это прямой признак простолюдина, а простолюдин с такими деньгами и драгоценностями, как у нас – зарвавшийся невежа, не по чину себе позволяющий…

– Но… здесь же нет лошадей? – удивился, зачем-то оглядываясь по сторонам, Валерик, будто и впрямь он мог пройти мимо стойла, не заметив его.

– Да не нужны нам они, дурачок, – улыбнулась Некта, наконец-то, решившись коснуться щеки своего напарника ладонью, кожа мальчишки оказалась под стать всей внешности – нежной, бархатистой. – Благородный человек может передвигаться пешком в единственном случае – если его лошадь пала! Но! даже в таком случае он прихватит с собой седло с павшего коня, потому что седло – вещь такая же личная, как и меч, кольчуга, женщина… ну, для меня – мужчина.

Оставив утомившегося возней с мешками Валерика под самой настоящей выставкой секир, алебард, двуручных боевых топоров, развешанных на стене, агентесса налегке довольно быстро отыскала требуемое и подобрала для себя и мальчишки пару непростых дорожных, а скорее уж – боевых деревянных седел с высокими луками, крепкими ремнями стремян и множеством не совсем понятных для самой Некты колец, крючков и других приспособлений. Прихватив еще пару уздечек, первые, что попались под руку, но не могли же умные люди, взяв с павших коней седла оставить узду, и радуясь, что многолетнее сидение в адской бухгалтерии совсем не сказалось на её физической форме – как была заколота Симоном спортивная девчонка, так и осталась – агентесса подтащила без малого двухпудовый груз поближе к передохнувшему напарнику и критически осведомилась:

– Ну, как теперь – потащишь с собой все подобранные железные игрушки?..