Юрий Леон – О друзьях-товарищах (страница 1)
Юрий Леон
О друзьях-товарищах
К полудню я вошел в открытые ворота Парка Горького. В синеве небес белели облака. Над зеленью листвы кружили курсоры птиц. Мысли накатывали тёплыми переливами и выгружали в память эпизоды из детства и юности. Давние, но не забытые.
«»
Я шёл по аллее парка к небольшой театральной площадке, театру, затерянному в зеленой глубине парка на встречу со старым другом. Справа, за рекой, всё в параллельно-перпендикулярных этажах и портупеях каменных лестниц, словно в белом парадном кителе, по стойке «смирно» высилось над водой здание с флагштоком, полное разноцветных лампасов и золотых эполетов.
Навстречу мне с широкой улыбкой, распахнув объятья, уже шёл мой старый, старый друг. Я был рад нашей встрече. Нельзя сказать, что он не изменился. Конечно, он погрузнел и поседел. Время берёт своё. Глядя на него, ненароком вспомнились строки Александра Сергеевича. В уме, каюсь, я переиначил слова великого Пушкина: «Друзья Людмилы и Руслана! С героем моего романа без предисловий, сей же час позвольте познакомить вас - мой старый добрый друг, родился на брегах Москва-реки». Я улыбнулся своим мыслям. Стас подошёл, сверкнул, как встарь, весёлыми чёрными глазами, тряхнул густой шевелюрой.
«»
Мы сидели за столиком открытой веранды, когда мимо прошёл юноша в алых погонах под руку с изящной девушкой. На погонах в солнечных лучах поблескивали буквы «МсСВУ». Аббревиатура этого жёлтого тиснения на погонах отливало для нас со Стасом настоящим золотом. С десяти лет мы вместе проходили честную и бескомпромиссную школу детства и юности в суворовском училище. Как пишет Игорь Трофимов в стихотворении «Служение Отечеству»: «Сурова жизнь, коль молодость в шинели, а юность перетянута ремнём…». Бог мой! Как это было давно.
«»
Московское суворовское военное училище — одно из ведущих кадетских заведений в России, где мы, юные, получали профильное военное и общеобразовательное обучение и продолжали патриотические традиции подготовки русских офицеров. В сочетании с военной и физической подготовкой важной была волевая работа над собой – над умением работать в коллективе. Но здесь не место долго описывать формальную сторону нашего молодого, поистине, боевого военного братства. Более точную информацию можно найти на официальном сайте училища.
Мы: и я, и Стас, - уверен, и другие кадеты, - благодарны годам учёбы и трудам преодоления себя в стенах славного училища.
«»
Моя память кружилась, спиралью затягивалась в прозрачный водоворот воспоминаний и рассыпалась на дне вихря отдельными картинами из прошлого. И грустными и смешными.
«»
Стас с улыбкой посмотрел на меня.
- Помню, как в мае, после отбоя, перед выездом в летние лагеря, сдав экзамены за первый год обучения, мы отмечали успешное завершение учёбы.
«»
Да, было. Тогда стеклянную тару из под лёгкого алкоголя мы побросали из окна и едва не зашибли помощника дежурного по училищу. Он спрятался от «обстрела» за деревом, в которое мы, зачем-то, и целились. Взвод был поднят. Нас выстроили босиком в длинном холодном, продуваемом сквозняками коридоре. Злой тыловик, горя сержантскими глазами, открыл настежь окна и пытал нас до утра. Но мы выстояли. И те, кто не участвовал в «мероприятии», - не сдали своих товарищей. На сотый, уже набивший оскомину вопрос инквизитора, кто был организатором и участником, все дружно делали шаг вперёд. Так закалялась сталь. Так формировался и выковывался наш коллектив. А нам было всего-то по одиннадцать-двенадцать лет.
«»
Родное нам Московское суворовское военное училище - бывшее Горьковское, в конце пятидесятых прошлого века было переведено в столицу из Нижнего Новгорода (тогда город Горький). Здесь мы на холодном плацу, в пыльных лагерях и за партами познавали жизнь. Здесь мы встречались с потомками славных героических семейств, с великими героями и известными людьми. К нам часто заезжал Юрий Алексеевич Гагарин. В актовом зале с нами вёл беседу весёлый «Дядя Стёпа», - Сергей Михалков, желавший, как он говорил, видеть в суворовской форме своего сына, но Никита Сергеевич избрал иную, звёздную стезю. Известная актриса Касаткина, вероятно от жалости к нам, горько расплакалась, посмотрев на нас, неулыбчиво мужавшим и крепнущим в условиях сурового быта. А молодая тогда, ещё не «Рождённая революцией» Маша рассмешила нас своим английским, решив показать тупым «поручикам Ржевским», нам – «необразованным мужланам», тонкость и высокий слог юной женской натуры. Дочь генерала, она манерно и громко обращалась на полуанглийском к сопровождавшему её коллеге. Было смешно, потому что многие из кадетов читали в оригинале Шекспира, и почти все имели уровень знаний военного переводчика. В оправдание недорогого снобизма, предположу, что, возможно, это у неё было от смущения. Она была симпатична, а взглядов липло много. К нам в училище приезжали и другие – многие и многие.
«»
Помню, когда стали старше, у нас бывали вечера встреч, чтобы мы совсем не одичали без женского шарма и общения. Я не любил танцев, хотя к нам часто приходили на класс изящные девочки из хореографического училища. Девочки-то мне, как раз, очень нравились.
«»
Шли годы. «Нас растили бураны, воспитали…» настоящие командиры, прошедшие войну. Нас вели по жизни великолепные учителя в высоком звании «Заслуженный учитель РФ»: талантливый и строгий математик; учительница русского и литературы, учившая уважать и наследие предков, и женщину, - «как друга, а не как постельную принадлежность»; преподавательница английского языка, блиставшая остро отточенным юмором; и много других, кого уж нет, но которым я кланяюсь до земли и буду благодарен до конца жизни.
В отрыве от дома протекали дни нашего детства. Мы проходили суровую, но очень нужную, трудную жизнь. Скрепя зубы, мы за утренние кроссы с полной выкладкой набегали по нескольку километров. В летних лагерях преодолевали физику тела в тяжёлых марш-бросках и долгих походах. Более крепкие закидывали за спины автоматы уставших, терявших силы, и вместе вновь продолжали путь. Мы ещё застали вещмешки и скатки из серых шинелей по диагонали через плечо. Мы со Стасом помнили и морозные ветреные зимы с лыжными гонками на «десятку» и «пятнашку» за Москва-рекой в Большом Филёвском парке. С трудом оттирая потом негнущимися пальцами обмороженные щёки, и, отогревая уже «дома», омороженные конечности. В однотонном антураже голой равнины заречья бежать было эмоционально тускло. Гораздо веселей было гонять по заснеженному парку – здесь развлекал нас калейдоскоп впечатлений: снегири, синицы, меняющийся пейзаж. Конечно, бывало, брала тоска по родному дому. Но показывать это было табу.
«»
И, всё же, кроме парадной подготовки, лагерей и великолепной образовательной школы, в коллективе, правда, под суровым присмотром, текла обычная жизнь. Под гитару, мы горланили песни, распугивая зевак, проходящих мимо высоких железных перьев ограды училища; бегали в самоволку, чётко зная, что нас прикроют свои. Среди нас была крепка круговая порука, повязанная настоящей кадетской дружбой.
«»
Стас был самым младшим в нашем взводе. Но был упрямым, жёстким и целеустремлённым, как все, родившиеся под Скорпионом. В нём ещё тогда была хорошо развита интуиция. Он умел верно действовать, найти правильный подход к решению незнакомой, часто рискованной задачи. В нём была способность видеть скрытые смыслы, опасные или несущие успех. Его уважали. Он рос личностью.
В нас воспитывали контролировать инстинкты и независимость от потребностей тела - быть аскетами с высокой работоспобностью. Мы были преданны Родине и хотели побед. Мы испытывали потребность в высоких идеалах и считали, что цели не будут достигнуты, если вести обычный образ жизни. Мы были молоды, здоровы и энергичны. Нам нравилось быть решительными. В юношеском максимализме мы отвергали здравые аргументы и предупреждения, не стесняясь быть дерзкими, чтобы, во что бы то ни стало, обрести независимость, получая от жизни все, что она может подарить. Мы дышали полной грудью и жаждали новых освежающих энергий, в потоке неизвестного хода событий и неожиданных встреч.
«»
Нам было лет по двенадцати, когда, помню, мы решили попробовать кубинские сигары, подаренные команданто Фиделем деду Стаса. О чём мы думали – не знаю. Может, думали, что дым табака будет незабываемо сладким? Затянувшись, у меня перехватило дыхание, а Стас позеленел. Было видно - его организм отторгает предложение. После этой первой затяжки он не курит всю жизнь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.