Ю. Л. А какие кафедральные байки о Жорже ты знаешь?
Н. Х. Ну, например, слышал и от Гришина и от многих популярную кафедральную байку, которая приписывает Жоржу Абрамовичу фразу: «Аспирант теперь дурачок пошёл, всё п’ёт да п’ёт…». Эта история произошла ещё до моего прихода на кафедру. «Молодые» преподаватели и аспиранты – Жуков, Федосеев и другие – «расслаблялись» после футбола. И вот Жорж Абрамович как-то заглянул в комнату, где сидели уже «тёпленькие» футболисты, и произнес эту фразу со своим неповторимым акцентом. С тех пор все участники тех посиделок – Гришин, Беспалов, Жуков, Федосеев всегда вспоминают её, когда речь заходит об их молодости и Жорже Абрамовиче.
Ю. Л. Ещё один сложный вопрос… Какова была, по твоему мнению, истинная роль Жоржа в советском атомном проекте? Я обсуждал это с некоторыми нашими «атомными физиками», причастными к тем событиям. Они в один голос утверждают, что «нашу бомбу» мы делали собственными мозгами». И я согласен с ними… Но! Но первая наша бомба была копией американской и если бы в августе 1949 года она не взорвалась, то сегодня об истории советской атомной бомбы вспоминали бы совсем другие люди. У Сталина была «запасная команда» физиков, которые занялись бы этим делом вместо «команды Лаврентия Берии»… Так что Жорж, точнее, его информация о деталях американской конструкции, спасла жизни всей команде Курчатова. А ты как это понимаешь?
Н. Х. У меня несколько иное понимание… Кто у кого что «украл» – это тёмное дело. Вот, например, такой факт. Копаясь в интернете в поисках формулы для расчёта вязкости веществ – одной из таких формул является формула Сазерленда, – я наткнулся на документ (он потом исчез из интернета!), в котором описывался юридический процесс самого начала прошлого века «Соединенные Штаты против Эйнштейна». В этом процессе Эйнштейна обвиняли в том, что он «украл» формулу Сазерленда и присвоил себе заслугу вывода этой формулы. Я настолько увлекся этой историей, что рассказывал о ней всем на кафедре. В том числе и Жоржу Абрамовичу. Он после этого подарил мне биографию Эйнштейна! <Пайс А. Научная деятельность и жизнь Альберта Эйнштейна – Ю. Л.>. Это я к тому, что установить, кто у кого что «украл» в науке – дело неблагодарное… А в «атомных делах» – тем более. Я, например, нашел много интересного о немецком атомном проекте. И немецкие идеи использовались американцами. В частности, принцип имплозии. Но не только американцами! Я видел документальный фильм о советской атомной бомбе, в котором один из участников создания этой бомбы рассказывал, что были у нас чертежи немецкой атомной бомбы и что немецкая схема применялась как в наших, так и в американских бомбах!
В разговор включается А. С. Садиленко, доц. каф ОХТ.
16.06. А. С. Садиленко во время интервью с Н. И. Харитоновым 08.10.13.[99]
Она выражает сомнение в том, что наша затея с книгой воспоминаний о Жорже Абрамовиче целесообразна. Жуков пишет, Беспалов с Семёновым пишут… Мы с Харитоновым не сговариваясь отвечаем ей – чем больше точек зрения – тем лучше! В разговоре Харитонов спрашивает, что известно о детях Геннадия Коваля? Я говорю, что Геннадий теперь – «многовнучатый дедушка», у него 5 внуков – трое у Майи и двое у Алешки. И в связи с этим Харитонов вспомнил мнение Жоржа Абрамовича о своих внуках.
Н. Х. К характеристике Жоржа Абрамовича. Жоржу Абрамовичу очень нравилась Майя. Он с гордостью рассказывал, как она проходила собеседования в «Сименсе» на английском языке без его помощи! А когда Алёша стал работать и продавать лифты, то Жорж Абрамович с досадой говорил: «Вот ведь! Так хорошо учился, а пошёл продавать… Уже купил квартиру, машину… Но ведь он же ничего не производит! Так не должно быть в стране!»[100]
Ю. Л. Вот видишь! Это же типично коммунистический взгляд, какой-то даже «замшело-ортодоксальный»! И это у Жоржа! И это лишний раз подтверждает, что каждый человек – это «зебра полосатая» и полосы «белые» вполне уживаются с полосами «черными».
А. С. Садиленко. Да, вот такой случай. Конечно, Жорж Абрамович был очень принципиален и пунктуален, но… Принимаем мы как-то с Жоржем Абрамовичем экзамены. И ко мне попадает сын проф. Д., в менделеевке очень известного. Знаний – нуль! И, чтобы дать «наводящий вопрос» и хоть как-то «разрядить обстановку», беру картинку (у нас были такие наглядные пособия), на которых изображены схемы химических процессов – аппараты, реакторы, трубопроводы – и показываю ему на сливную трубу из реактора. «Что это?», – спрашиваю. Жорж Абрамович все это видит и слышит и как-то при этом «ёрзает». А студент мне отвечает: «Это электричество!». Когда Жорж Абрамович услышал это, он подошел к нам и говорит мне: «Давай я с ним поговорю!..». И увел студента. Вот такая в данном случае была принципиальность…
Н. Х. Да, была у него такая черта – он подстраивался под обстоятельства. И таких случаев можно вспомнить много. Я сам был свидетелем примерно такого же приёма экзаменов. Сдаёт мне студент экзамен. В билете – три вопроса. И в экзаменационном листе на каждый вопрос написан ответ. Но какой! К примеру, в экзаменационном билете вопрос: «Измерение температуры термоэлектрическими термометрами». На экзаменационном листе ответ: «Температура измеряется термоэлектрическими термометрами». Больше ничего не написано, а в ответ на просьбу рассказать поподробнее – реплика: «Я всё написал». И в таком же духе два других ответа. Я поставил ему двойку. Через некоторое время в аудиторию заглядывает зав. кафедрой физвоспитания Алексей Алексеевич Постников, вызывает Жоржа Абрамовича и разговаривает с ним. Разговора я не слышал, но, по словам Ж. А., говорил он примерно следующее: «Что у вас тут за безобразие! Этот студент мало того, что лучший волейболист Менделеевки, он, к тому же, входит и в сборную СССР по волейболу! А вы ему двойку ставите!». (Я даже представить себе не мог, с каким студентом я имел дело ☺). Жорж Абрамович подходит ко мне и спрашивает, за что я поставил этому студенту двойку. Я нахожу экзаменационный лист и показываю ответы. Жорж Абрамович берет экзаменационный лист и билет, показывает Постникову и говорит: «Он ни на один вопрос не ответил!». Известный всей Менделеевке «Сей Сеич» смотрит и говорит: «Да как же так! Вот, тут написаны ответы на все вопросы!». Жорж возвращается на кафедру, забирает у меня все бумаги, и говорит: «Я его сам спрошу!..». И, конечно, искомая тройка появляется у студента в зачетке.
Ю. Л. Ну, мы все вот здесь сидим опытные преподаватели. И что, положа руку на сердце, можем сказать, что никогда таких оценок не ставили?
Н. Х. Да нет, конечно! Даже теоретически каждая оценка всегда имеет погрешность. А уж тройка… ☺.
Ю. Л. Спасибо, очень интересные факты и оценки я сегодня услышал. Не исключаю, что ещё приду кое-что уточнить.
Н. Х. Да пожалуйста! Но учти, что в следующий раз оценки могут быть совсем другие – память и мнения не остаются постоянными…
Интервью с Ильей Юрьевичем Лебедевым,[101]
16.07. Илья Лебедев времён поездки с Жоржем.[102]
Ю.Л.: Что ты помнишь о поездке в автомобиле с Жоржем Абрамовичем Ковалем?
И.Л.: Мне кажется, что это были «Жигули» 1 модели, желтого или оранжевого цвета.
Ю.Л.: Отличная память! А кто ездил? Кто был в салоне?
И.Л.: Мне кажется, Жорж был за рулем, тетя Мила, ты, мама и я с Денисом[103]. Вот как-то так…
Ю.Л.: И это была поездка или просто катание?
И.Л.: Нет, это была именно поездка. Что-то связанное или с пионерлагерем, или детским садом. Нас забирали или отвозили. Скорее, забирали…
Ю.Л.: И тогда ты произнес эту знаменитую в нашей семье фразу…
И.Л.: А, это «Жорж, давай подберем»? Это связано с покрышкой, валявшейся на дороге. Я понимал, что покрышка – это ценность! Материальная ценность. Я и сказал: «Жорж! Останови! Подберем – пригодится!».
Ю.Л.: А откуда ты взял это обращение – «Жорж»? Тетю Милу скопировал?
И.Л.: Ну да, конечно. Никто ещё ведь не называл его так.
Н.О.Л.: Все ведь называли по отчеству…
И.Л.: Вероятно, перед этим последней обратилась к нему именно тетя Мила, вот я и скопировал её.[104]
<Сказанная Ильёй 40 лет назад фраза: «Подберём – пригодится!» как руководство к действию имела продолжение через много лет. В начале 2020 года он был с женой в Нью-Йорке. По моей просьбе они осматривали некоторые объекты, связанные жизнью и работой Жоржа. Мне хотелось найти что-то новое, какую-нибудь деталь, которую видел Жорж в 1941 году, на которую мало кто обращает внимание, но которую можно видеть неизменной и до сегодняшнего дня. И такую деталь они нашли – белые плитки облицовки и мозаика на станциях первой постоянной линии нью-йоркского метро.
16.08. К сожалению, на этом троне не мог сиживать ни агент Дельмар, ни студент George Koval…[105]
Илья «подобрал» эту деталь нью-йоркской городской среды на станции метро «Columbia Univercity». Она появилась в 1904 году,[106] и сегодня пригодилась для иллюстрации важного момента биографии Жоржа – именно с этой станции подземки он почти каждый день весны 1941 года ходил в Колумбийский университет и как студент Koval на занятия по органической химии, и как разведчик Дельмар для встреч с Кларенсом Хискеем и другими своими «подопечными»…
Жаль, что в то время на станции не было железного трона, присев на который Дельмар мог бы спокойно проанализировать какую-нибудь свежую «информацию для размышления» при принятии оперативного решения ☺.[107] А в феврале 2020 года у Ильи Лебедева такая возможность задуматься была…
