Юрий Лебедев – Ветвления судьбы Жоржа Коваля. Том III. Книга I (страница 1)

Юрий Лебедев

Ветвления судьбы Жоржа Коваля. Том III. Книга I

Глава 15. Материи увековечения

Память о человеке – сущность особого рода. Сам по себе факт сохранения в общественной памяти сведений о какой-то исторической фигуре ещё не является показателем ценности её деятельности для общества. Герои и злодеи увековечены в истории почти в одинаковых пропорциях. Да и сами моральные оценки меняются непредсказуемо – мы не понимаем пока законов взаимодействия ветвей альтерверса.

Что касается героя этой книги – Жоржа Абрамовича Коваля – то его судьба настолько сложна, а альтерверс настолько ветвист и до сих пор настолько окутан завесой секретности, что никакой целостной оценки масштаба его личности сделать пока невозможно. И, конечно, эта оценка будет различной в различных будущих ветвлениях нашего альтерверса.

Понятно, что диаметрально противоположны моральные оценки, сделанные российскими и американскими экспертами. С первого взгляда (а второго, более внимательного и глубокого, нужно ещё дождаться) для сегодняшнего американца Жорж – предатель и изменник.

Тот же факт, что именно благодаря таким «изменникам» (среди которых Жорж один из важнейших), Америка не стала ядерным могильщиком человечества, пока не осознан большинством американцев.

В качестве примера приведу моральную оценку деятельности Жоржа, которая появилась на одном из американских форумов сразу после присвоения Жоржу звания Героя России.

К сожалению, я не зафиксировал в момент знакомства с ней ссылки на адрес этого форума. Но это не слишком важно – это типичная оценка (за номером 79) из более сотни подобных оценок. Сегодняшний (май 2018 года) поиск в Google уже не находит материалов этого форума:

«12 ноября 2007 1: 30

Ну, так как слишком поздно ставить господина Коваля перед расстрельной командой за измену (ведь он родился в США и служил в наших вооруженных силах в военное время, когда шпионил в пользу Советов), мы должны просто забыть все это и быть более осторожными в будущем при проверке наших военнослужащих. Зачем плакать из-за разлитого молока?

Вот так, по-американски кратко и логично. И даже «прагматическую пословицу» о разлитом молоке Джоэль привёл ту же самую, которую употребил и Жорж в письме к Миле из колхоза.[2]

Джоэль – как и Жорж! – прагматик, но, в отличие от Жоржа, прагматик «локальный», без стратегического видения исторической перспективы.

Не следует думать, что только «средние американцы» страдают «моральным дальтонизмом» и потому в своих оценках исторических персон пристрастны и «исторически близоруки» – не видят ветвящихся альтернатив хода событий.

И многие «средние россияне» не осознают, например, что именно «изменник Резун» стал катализатором переосмысления роли СССР в мировой истории XX века.

Нравится это или нет, «верно» ли это с точки зрения линейной истории или является «вымыслом», но его интерпретация вскрыла такие ветвления альтерверса мировой истории 20 века, которые обогатили палитру красок восприятия прошлого как у его приверженцев, так и у его критиков. При этом и «правые», и «левые» получили дополнительные доказательства «истинности» своей точки зрения. И это – прямое проявление эвереттической многосмысленности истории.

К сожалению, сегодняшнее состояние нашего – не только российского, но и «всепланетного» социума – таково, что идеалы демократии, которые были нравственным императивом для Жоржа Абрамовича, явно сдают свои позиции, и происходящие сегодня ветвления альтерверса мировой истории увлекают нас в миры, где главенствуют другие идеалы.

Какие? Мне очень бы не хотелось, чтобы оказался правильным прогноз Д. Драгунского:

Нам (которым сегодня от 35 до 85) очень повезло. Нам выпало жить в эпоху краткого и хрупкого торжества некоторых светлых идей, которые расцвели после Второй мировой войны. Человечество ненадолго ужаснулось – и попробовало жить по законам добра и разума. Хотя, конечно, не всегда, не всякий раз, часто криво, косо, нелепо, неумело. Но хоть стремление было! И не везде, конечно – а только на небольшом пятачке мирового Севера, этой едва четвертушки земного шара. Где нам, дорогие читатели и читательницы, повезло родиться.

Демократия оказалась капканом для добра и разума. Потому что не дать темным и злобным людям право голосовать (и вообще участвовать в управлении государством) – это не демократия. Дать – демократия кончится еще скорее…

Демократия – вместе с просвещением, добром и разумом – оказалась как бы куколкой (как в игрушечном, так и в биологическом смысле). Монстр истории отложил яйцо, из него вышла прожорливая гусеница войн и революций – которая в конце 1940-х вдруг окуклилась и стала такой хорошенькой фарфоровой штучкой. Все обрадовались, как дети. Решили, что куколка – это куколка навсегда. Простите за игру слов.

Но вот она на наших глазах лопается, и из нее высовываются лапы нетерпимости, невежества, расизма, фундаментализма и всепожирающей агрессивности. Это мир, в котором придется жить нашим детям и внукам. Темный, злой и неуютный. Хочется попросить у детей и внуков прощения.[3]

Мне прощения просить не хочется. Хочется, пока есть силы, удержаться самому и удержать своих друзей, детей и внуков от провала в миры «нетерпимости, невежества, расизма, фундаментализма и всепожирающей агрессивности» и хоть как-то способствовать становлению социальных миров, за существование которых всю свою долгую жизнь боролся Жорж Абрамович.

И эта книга – попытка направить нынешние бифуркационные ветвления альтерверса в миры, где человеческая порядочность, чувство собственного достоинства, верность долгу, толерантность, умение держать удары судьбы, профессионализм являются главными критериями оценки личности.

Направить и увлечь, но не заставить и затащить – пусть каждый идёт выбранными им самим путями – это первая аксиома демократии!

В этих мирах увековечение памяти Жоржа Коваля, начавшееся 31 января 2006 года, развивается в различных формах, сообразных с культурными традициями общества.

Главный результат, которого хотелось бы добиться – возникновение механизма постоянно обновляющегося интереса новых поколений к судьбе этого человека.

Для того, чтобы этот результат воплотился в действительность, нужны некоторые «организационные усилия». Традиционно в нашей культурной традиции они включают в себя создание музеев, памятников, кинофильмов и других «культурных аттракторов», побуждающих к углублению знакомства с личностью, в данном случае Жоржа Абрамовича Коваля.

Что же из перечисленного мы имеем «здесь-и-сейчас-у-нас»?

Начну с личного. Я впервые узнал о существовании человека, которого зовут Жорж Абрамович Коваль, когда в 1965 году впервые пришёл в МХТИ им. Д. И. Менделеева на подготовительные курсы, увидев на стенде «Наши ветераны» вот эту фотографию:

15.01. Портрет Ж. А. Коваля на «Доске ветеранов» в РХТУ им. Д. И. Менделеева.[4]

Поразил не портрет – поразила подпись под ним. Разве служат в Генштабе рядовые, которых награждают медалями? И что может делать в Генштабе рядовой, кроме как подметать коридоры и мыть посуду в тамошней столовой?

В то время у меня уже были знакомые сотрудники Менделеевки. Я задал вопрос им. И мне «по секрету» сообщили, что это «не просто рядовой», а «очень секретный отставной разведчик из Америки». Я сильно удивился – «секретных разведчиков» в то время я не видел ни разу, но почти сразу и забыл об этом – никаких надежд и планов знакомства с ним у меня, конечно, не было.

Но судьба распорядилась иначе – в следующем году я поступил в институт и познакомился с одногруппником – Геной Ковалем. Между нами быстро установились дружеские отношения. И очень скоро, позвонив Гене домой, я услышал в телефонной трубке странные, произнесённые с незабываемой интонацией, звуки: «Гэн нэт дом!». А через какое-то время, придя в гости к своему другу, я увидел и человека – Жоржа Абрамовича Коваля – портрет которого поразил меня год тому назад и который оказался дядей моего друга.

Так состоялось наше знакомство, которое продолжалось почти 40 лет.

Сегодня я знаю, что начало цепочки событий нашего знакомства (моё удивление перед фотографией на «Доске ветеранов) принадлежит какой-то другой ветви альтерверса. Большинство опрошенных мною менделеевцев утверждают, что в 1965 году портрета Жоржа не было ни на каком стенде в МХТИ.

Соглашаясь с ними, я с большим интересом присматриваюсь к материям, увековечивающим память о Жорже. Мой личный опыт убеждает меня, что они какие-то особенные, способные порождать эвереттические склейки ветвей и волокон альтерверсов судеб людей, соприкасающихся с ними.

И нет в этом никакой мистики. По крайней мере, её не больше, чем в тех цепочках событий, которые принесли Жоржу Звезду Героя России и передали её в руки Анатолия Эдуардовича Сердюкова.

Музеи ГРУ

ГРУ – организация большая. Но это – трюизм. Насколько большая, чем можно измерить её «размер»? Ни число её сотрудников, ни величина бюджета, ни площадь земельных участков, принадлежащих ей, в качестве критериев «крупности» рассматриваться не могут – все они относятся к категории государственной тайны.

В связи с этим я предлагаю такую культурологическую «единицу крупности административного субъекта», как количество музеев, хранящих память о его истории.