Юрий Лебедев – Ветвления судьбы Жоржа Коваля. Том I (страница 26)

Кластер предотъездных событий в семье Ковалей порождает три варианта их дальнейшего развития. Первый – маршрут с восточного побережья Америки (из Нью-Йорка) через Атлантический океан в Европу, второй – маршрут с западного побережья (Сан-Франциско, Лос-Анджелес) через Тихий океан и Японию во Владивосток, и третий – что-то экзотическое, через оба океана ☺! Эвереттически все они возможны, и каждый из них оставил свой след в исторической памяти.

«Декогеренция» предотъездного состояния вызвана тем, что, по непонятным для меня причинам, в США в это время велась подробная перепись всех въезжающих в страну, но не было никакого учёта выезжающих! Так что нельзя просто проверить списки пассажиров, легально покинувших порты США в июне 1932 года, и точно определить, из какого порта уплыли Ковали.

На что же распалась эта историческая суперпозиция? Рассмотрим каждый из возможных вариантов.

Атлантический вариант

Первый вариант подтверждается А. Ровнером, современником и свидетелем отъезда Ковалей. Он утверждает, что судно унесло Ковалей из Америки через Атлантику.[380] Здесь сразу же возникает вопрос – на каком судне? От этого зависит порт назначения – американские, английские и германские суда не ходили в порт Ленинград (обычно – в Гамбург или какой-то английский порт), а «обычные» советские суда не ходили в Нью-Йорк. (Дипломатические отношения между двумя странами установлены только 16 ноября 1933 года).

Здесь возникает новое ветвление. Если не было какого-то «спецрейса», то поплыли в Англию или Германию. Если был «спецрейс», то, скорее всего, в Ленинград. Но вариант «спецрейса» маловероятен – не было у ИКОРа ни средств для аренды целого парохода, ни контингента переселенцев, готовых заполнить весь океанский лайнер.

В пользу же атлантического маршрута на рейсовом корабле есть и косвенные и прямые документальные доказательства.

В семейном архиве Ковалей есть одно косвенное, но, как мне кажется, очень убедительное свидетельство, опровергающее «тихоокеанский маршрут».

Последний этап своей подготовки перед заброской в США в качестве нелегала Жорж проходил во Владивостоке в 1940 году. И вот как он описывает свои впечатления от приезда в город в письме к жене 6 июля 1940 года:

«Ну вот и я во Владивостоке. Добрался. Дорога была нудная. Публика не интересная, погода все время дождливая. – единственная радость – вагонресторан, и то, пиво хватило только на несколько дней… Владивосток мне нравится. Интересный город. Весь на сопках построен – специально для людей с больным сердцем. В многих местах он имеет вид горного аула – фундамент одного дома на уровне крыши соседнего дома и т. д. Город имеет уютный, какой то обжитый вид, что не скажешь об Москве. Это не значит, что он тихий, очень много машин и людей на улицах. Особенно много моряков. Бухта большая, много пароходов в ней. У меня пока что только такое общее впечатление. Может быть позже напишу о подробностях. Пока что, времени у меня много и я наверно все осмотрю. Будем бороться со скукой».[381]

По стилю и настроению это описание Владивостока человеком, впервые попавшим в город. Никаких сравнительных оборотов типа «По сравнению с тем, что я увидел здесь в первый раз, мало (или много ☺) что изменилось…», никаких ностальгических ноток «Здесь я впервые ступил на советскую землю…» нет и в помине. «Только такое общее впечатление».

А это значит, что до 1940 года Жорж никогда не был во Владивостоке, а потому оказался в Европе именно после путешествия через Атлантику.

И, пожалуй, окончательную точку в подтверждение атлантического маршрута Ковалей в Биробиджан ставит документ, обнаруженный Е. Марундик[382] в Хабаровском государственном архиве:

«Опыт переезда иностранных переселенцев из Америки и Аргентины показал неудовлетворительно разрешение переезда в Биро-Биджан через Нью-Йорк и порты Атлантического океана, плюс транзитный переезд по железным дорогам Франции, Германии и Польши. Переезд продолжается очень долго, вещи подвергаются осмотру на каждой таможне, багаж следует не вместе с переселенцами, а за ними; причем были факты краж и пропажи вещей, не говоря уже о том, что багаж приходится ждать иногда по месяцам. Переезд из Нью-Йорка в Москву продолжается 14 дней, из Москвы в Хабаровск 12000 клмтр. – курьерским поездом совершенно исключен, вследствии дороговизны билетов, почтовым же продолжается около 16 дней и переселенец, не имея возможности в дороге кормиться на станциях, приезжает усталый, разбитый морально и физически».[383]

В этой Докладной записке Далькомзета в московский Центр, детально прописан типичный маршрут переселенцев из Америки, уезжающих через Нью-Йорк.[384]

Ещё одним аргументом в пользу атлантического маршрута является семейное предание, которое утверждает:

«Точно знаю, что основным мотивом исхода семьи из США было желание вернуться к многочисленным родственникам в Белоруссии, конечно же, на фоне тогдашней экономической депрессии и межнациональной напряженности в США».[385]

А это, конечно, путь через Атлантику. К тому же, вспомним, что подавая заявление на паспорт, Абрам указал, что едет искать работу в Англию, Польшу (именно там и находились в то время Телеханы!) и только потом – в Россию.[386] Англия и Польша – это через Атлантику.

Но, на первый взгляд, это предание противоречит и речам Абрама перед членами ИКОРа о его безусловном стремлении в Биробиджан, и мечтам Жоржа о «строительстве новой жизни в дальневосточной Еврейской автономии». Однако, можно ли осуждать главу многочисленной семьи за то, что эти – пусть и не вполне искренние! – речи в условиях Великой депрессии позволяли сэкономить более 500 долларов на пароходные билеты до Гамбурга?

И что мы знаем о внутрисемейных договорённостях Ковалей – кто и куда поедет после того, как они покинут Америку? Вспомним слова А. Ровнера о том, что после речи Абрама перед слушателями ИКОРа «три крепких мальчика не сказали ни слова, но их яркие и улыбающиеся глаза выражали одобрение тому, о чем говорит отец, и мать тоже кивнула с одобрением».

А семейная договорённость, вероятно, состояла в том, что из Гамбурга пожилые отец с матерью и юный Гейби должны были поехать к родственникам в Телеханы, а молодые и крепкие энтузиасты Исайя с Жоржем – в Биробиджан. А после, сравнив условия в Польше и в России, можно было решить, где и как объединяться.

Но, судя по тому, как развивались события в нашей ветви альтерверса, что-то помешало осуществлению такого плана.

А события, вероятно, разворачивались так. Из порта Нью-Йорк 22 июня 1932 года на пароходе «Мажестик» («Majestic») отплыла группа репатриантов ИКОРа,[387] в составе которой была и семья Ковалей. Эта дата делает достоверной датировку приведённых выше «прощальных фотографий» в Сью-Сити – 12 июня 1930 года. За десять дней до отплытия – нужно было ещё добраться до Нью-Йорка.

Хотя в тексте журнальной заметки приведён список группы, в котором отсутствуют Ковали, но, судя по противоречиям состава этого списка с другими публикациями этого журнала, список является каким-то предварительным документом, составлявшимся ДО отплытия. Так, на странице 10 ноябрьского номера журнала[388], в качестве отчётных приводятся списки уехавших, включающие Ковалей и тех пассажиров, которые указаны в предварительном списке группы парохода «Мажестик».

Доказательство того, что Ковали отплыли именно на этом корабле, обнаружилось в том же номере журнала «ИКОР», где указана дата отплытия. На первой странице журнала опубликована фотография группы репатриантов:

02.30. Репатрианты на пароходе «Мажестик».[389]

Надпись на фотографии: «Группа переселенцев в Биробиджан на пароходе «Majestic». Моё внимание на этой фотографии привлёк юноша в белой рубашке и широких штанах в первом ряду (второй справа). Сравнив её с фотографией на заграничном паспорте Абрама, я пришёл к выводу, что это – Жорж Коваль.

Безусловно, совпадают причёска (а она вряд ли изменилась – разница во времени фотографирования около месяца) и форма уха. Свои впечатления я попытался сопоставить с впечатлениями людей, хорошо знакомых с Жоржем и его иконографией. Мнения разделились, но никто не отрицал сходства.

Итак, Ковали оказались на борту знаменитого «Мажестика», флагмана английской компании «Уайт Стар Лайн». В это время «Мажестик» был самым большим судном в мире! За время своих плаваний он совершил 207 успешных рейсов через Атлантику. В разное время на нём пересекали океан многие известные люди, среди которых был и любимый поэт Жоржа В. Маяковский, который, находясь на борту «Мажестика» в начале своего путешествия в Америку в 1925 году, образно охарактеризовал мощь судна в его противоборстве с океанской стихией так:

Года прошли.            В старика                     шипуна смельчал Атлантический,                       гордый смолоду. С бортов «Мажестиков»                      любая шпана плюет       в твою              седоусую морду.[390]

02.31. Пароход «Мажестик» на почтовой открытке.[391]

После недолгого плавания («Мажестик» пересекал океан за шесть дней!) по линии Нью-Йорк-Шербур-Саутгемптон-Гамбург группа переселенцев, среди которых была и семья Ковалей, оказалась в Гамбурге.

Конечным пунктом трансатлантического маршрута из Америки мог быть не Гамбург, а Бремен. О пребывании в нём вспоминает Лиза (Элизабет), родители которой, Морис и Роуз Беккер, в 1932 году прибыли в Биробиджан из Калифорнии. В это время Элизабет было 6 лет. Элизабет вспоминает о дальнейшем пути на советском судне в Ленинград, а оттуда в Москву.[392]