Юрий Лебедев – Ветвления судьбы Жоржа Коваля. Том I (страница 2)

То, что со всей «солдатской прямотой» высказал каперанг Константин Сивков, в дипломатическом исполнении звучит так:

«…мы считаем преждевременным уже сейчас говорить о многосторонней верификации ядерного разоружения. Без чёткого понимания конкретных разоруженческих шагов отвлечённо рассуждать о способах их проверки бессмысленно. Мы также не готовы поддерживать усилия некоторых государств по немедленному запрещению ядерного оружия. Уважительно относимся к их позиции и понимаем её побудительные мотивы. Вместе с тем, считаем ошибкой выработку Договора о запрещении ядерного оружия. Эта инициатива не способствует ядерному разоружению, подрывает ДНЯО и провоцирует нарастание противоречий между его участниками».[21]

Из этой витеватой «дипломатической вежливости» формулировок всё-таки трудно понять, почему запрещение ядерного оружия подрывает договор о его нераспространении, обессмысливает рассуждения о способах проверки разоруженческих шагов и «провоцирует нарастание противоречий» между странами, которые хотят избавить человечество от ядерной угрозы?

В связи с этим я согласен с оценкой Э. Л. Безносова, но в данном случае важнее не то, в чьих руках пистолет, а то, что он у виска всего человечества.

Более того, сегодня пальцем, лежащем на курке «ядерного револьвера», управляет не только человеческий разум. Разработанные ещё в СССР и США системы Судного дня «Периметр» и «Зазеркалье» («Operation Looking Glass») и их современные аналоги[22] фактически подключили к принятию апокалипсического решения искусственный интеллект.

Достоин он того или нет – мы оценить не в состоянии, а после нас будет некому.

Замечу, что и сам «ядерный апокалипсис» перестаёт быть «психологически неперевариваемым» событием. Отвечая на вопрос Ю. Дудя о страхе перед атомной катастрофой, очень точно описал возможное её ощущение «простым человеком» Михаил Ефремов:

«…когда-то мне какие-то фильмы даже снились с грибами…«ядерными». Но, в последнее время, я думаю, что войны бояться не следует, потому что это вспышка – и всё…»[23]

А то, что «выстрел из ядерного пистолета» действительно будет самоубийственным для современной цивилизации, в очередной раз подтвердило масштабное исследование в 2019 году последствий «ядерной зимы»[24] группой американских учёных из нескольких университетов и лабораторий:

«Использование ядерного оружия Соединенными Штатами и Россией имело бы катастрофические последствия во всем мире. Чтобы полностью исключить возможность экологической катастрофы в результате полномасштабной ядерной войны, лица, принимающие решения, должны иметь полное представление о серьезных климатических последствиях ядерной войны и действовать соответственно. В конечном итоге необходимо сокращение ядерных арсеналов и возможное разоружение всех ядерных сторон».[25]

Обсуждая перспективы решения ядерной проблемы в глобальном масштабе, не следует забывать и о том, что в современных условиях «благоприятное решение» не может быть найдено без учёта позиции Китая, ставшего в последнее время в ядерном клубе игроком с решающим голосом. Понимание этого со всей определённостью демонстрирует президент США Д. Трамп:

«Я верю, что мы соберемся вместе с Россией, Китаем и разработаем ядерное соглашение, чтобы не продолжать это безумие».[26]

Насколько это намерение окажется осуществимым в нашей действительности, покажет ближайшее будущее.

Пока же Китай относится к этой идее с большим скептицизмом:

«Китай по-прежнему не видит оснований для проведения переговоров с Россией и Китаем <опечатка, нужно «США» – Ю. Л.> по вопросу контроля над вооружениями и не собирается принимать в них участия. Об этом заявил во вторник на брифинге официальный представитель МИД КНР Гэн Шуан».[27]

Второй важнейшей причиной невозможности глубокого рассмотрения истории становления и взаимовлияния идей, породивших угрозу «атомного апокалипсиса», является закрытость информации и о деятельности разведки вообще (что вполне оправданно), и о деятельности «атомной разведки» в частности. Сегодня эта причина усугубляется всё более явно выраженным стремлением бюрократического аппарата и в «странах с тоталитарными и автократическими режимами», и в «демократических странах» к монополии на информацию. В век информационных технологий такая монополия – существенный ресурс поддержания стабильности властных конструкций, материального обогащения и социальных привилегий многих конкретных чиновников.

Кроме того, немалую роль играет и то, что тема «атомной разведки» выходит за рамки национальных интересов, она органически связана с международной политикой и текущей политической конъюнктурой современного мира, а эта конъюнктура сегодня не способствует сотрудничеству в обмене информацией.

Это объясняет практическую недоступность для историков материалов из архивов спецслужб – ГРУ и других ведомств, как российских, так и зарубежных – в которых могут храниться документы о профессиональной деятельности Дельмара, и потому не позволяет анализировать эту деятельность на научном уровне строгости.

Правда, следует учитывать и такие новейшие тенденции в эволюции глобального социума, которые пока не очевидны рядовым его членам, но хорошо отслеживаются специалистами.

Об одной из них, важной для темы настоящей книги, рассуждает яркий российский политолог и общественный деятель Екатерина Шульман в лекции о

«…таком трудно определяемом явлении, как «дух эпохи», свойство нашего времени…».[28]

Она утверждает, что «большой тренд» современной эпохи состоит в том, что,

«…обобщённо выражаясь, «власть над миром» переходит от военных… к спецслужбам, к службам и структурам, обеспечивающим безопасность…».[29]

Похоже, что этот тренд уже проявляется не только в прогнозах политологов, но и в общественном сознании.

«Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) представляет данные исследования ко Дню военного разведчика. Большинство россиян высоко оценивают профессию разведчика с точки зрения уважения к ее представителям, а также доходности и уровня влияния… Каждый пятый россиянин (20 %) в ходе опроса сказал, что хотел бы, чтобы его дети или внуки стали разведчиками».[30]

Если это так (а мне кажется, что это действительно так), то история становления спецслужб вообще, и разведки, как одной из важнейших составных частей системы спецслужб, в частности, должна будет привлечь и общественное внимание, и получить широкую информационную поддержку со стороны спецархивов.[31]

В том мире, где эта тенденция станет общественно очевидной и «бюрократический аппарат» осознает выгодность и полезность информационной открытости прошлого, наступит эпоха «историографического ренессанса» и будущий биограф Ж. А. Коваля будет располагать для анализа гораздо большим объёмом фактического материала, чем автор настоящей книги.

И «первые ласточки» этой эпохи уже проявили себя и в США, и в России. Подтверждением тому является функционирование специальных сайтов «Фонд атомного наследия»[32], «Атомный архив»,[33] «Архив Ядерного Оружия»[34] в США и «История Росатома»[35] в России.

Однако, как предупреждает Е. Шульман, не следует ожидать, что в полной мере это произойдёт очень быстро – «большие тренды, они очень большие ☺»,[36] т. е. выявляются в течение длительного времени. И, добавлю от себя, не во всех мирах Будущего…

Но пока отдельные представители «бюрократического аппарата» ведут себя как слон в посудной лавке, в результате чего будущие историки лишаются уникального исторического материала – памяти свидетелей важнейших событий прошлого. В области истории атомной отрасли СССР примером такого «слоновьего» поведения является деятельность директора ИИЕТ Д. Ю. Щербинина. В результате проведённой им «оптимизации структуры» института с помощью инструмента «внеплановой аттестации» в 2016 г. была уволена треть (!) сотрудников Отдела истории физико-математических наук. Среди них и И. С. Дровеников, бессменный Учёный секретарь Общемосковского семинара по истории советского атомного проекта. Как писали в «Обращении» от 03.02.2017 г. в Учёный Совет ИИЕТ сотрудники Отдела,

«при его непосредственном участии были изданы коллективные сборники трудов и подготовлено множество статей, изданных в нашей стране и за рубежом».[37]

Фактически это было протестное письмо против самоуправства директора. Но, как сообщил мне один из авторов этого письма историк физики к.ф.-м.н. К. А. Томилин,

«Ученый совет к этому времени был директором дезорганизован и письмо никак не обсуждал».[38]

И с 2017 г. Общемосковский семинар по истории советского атомного проекта прекратил свою работу. Исчезла площадка, на которой специалисты-историки и ветераны атомной отрасли СССР и России проводили анализ различных технических решений, давали оценки тем или иным действовавшим лицам, делились воспоминаниями о событиях и фактах, не попавших в архивные хранилища. Чем длиннее временна́я дистанция до события, тем меньше его живых свидетелей, но тем ценнее их впечатления о нём. Материалы некоторых заседаний, в которых мне довелось принимать участие, уникальны и использованы в настоящей монографии. У будущих историков новых материалов – увы! – уже не будет.

Вместо этого поток растекающейся по каналам СМИ и интернета патоки из «информационной клюквы» (и «стихийный», и специально организованный), выплеснутый после присвоения Ж. А. Ковалю звания Героя России, сильно затрудняет профессиональный исторический анализ.